Искатель Смерти - Грин Саймон - Страница 129

— Ты прислуживала в богатом доме? — вновь спросила Руби.

— Я сказала, что прошу меня извинить за это, — нахмурилась Хэйзел.

— Нет, ты не извинялась. Ты сказала, что…

— Неважно, что я сказала! Давай закончим этот разговор.

— Неужели ты прислуживала какой-то стерве? — не унималась Руби.

— Конечно, — сказал Рэндом. — И в платьице, которое на нее надели, она выглядела очень хорошенькой.

— Держу пари, что да, — сказала Руби.

— Если вы не прекратите болтать, я прикончу вас, — пригрозила Хэйзел.

— Советую прислушаться к ее словам, — предостерег Рэндома Оуэн.

— Не беспокойся, милочка, — с гадкой улыбкой сказала Руби. — Мы унесем твою тайну в могилу.

— А теперь я хочу спросить тебя кое о чем, Рэндом, — сказала Хэйзел, всем своим видом показывая, что прежняя тема закрыта. — Мы с Оуэном вспоминали о твоих военных кампаниях. Ты поднимал восстание на десятках планет, командовал огромными армиями. В какое-то время у вас был собственный звездный флот. Скажи мне, откуда ты брал деньги? Война — это дорогая штука. Люди, провиант, оружие. Кто оплачивал армии и звездолеты? Ведь ты, по-моему, никогда не отличался сверхъестественным богатством. Так кто платил по счетам?

— Добрые люди, — ответил Джек Рэндом. — В основном. Остальное я добывал там, где мог. Во все времена были люди, которые хотели свалить власть или хотя бы бросить ей вызов. Политические группировки, религиозные конфессии, бизнесмены, которые рассчитывали нажиться на войне. Молодые аристократы, которым не светило наследство или не хватало острых ощущений. В Империи всегда были пробивавшиеся наверх, готовые продать ближних ради сиюминутной выгоды. А я старался не задавать лишних вопросов. В конце концов, я не раз говорил себе, что лучше потворствовать меньшему злу, чем большему. Если бы эти негодяи сами дорвались до власти, я обернул бы оружие против них. В мое время не было нехватки в смельчаках-идеалистах, согласных сыграть роль пушечного мяса. Хватало и денег. Я брал только то, что требовалось для дела. И если иногда вступал в сделку с дерьмом и доверял негодяям, то не особенно переживал из-за этого: пролив столько чужой крови, я уже не был невинным агнцем. — Он с улыбкой посмотрел на Оуэна и продолжил: — Ты удивлен этим, Искатель? Извини, я опять разочаровал тебя, но такова жизнь. Во всяком случае, моя жизнь. А теперь, если вы не возражаете, я немного прогуляюсь. Надо размять старые мускулы, прежде чем мы снова полезем в грязь. Желаю вам приятно провести время.

Он, ни на кого не глядя, вышел из кухни. Старый повстанец сказал все что думал. Он не сомневался, что после его ухода о нем снова пойдут пересуды. Он предпочитал не присутствовать при этом. Отойдя на почтительное расстояние и убедившись, что за ним никто не наблюдает, он остановился и достал из кармана плоскую серебристую фляжку и сделал большой глоток. Это была безвкусная, бесцветная жидкость. Алкоголь был ему противопоказан, но без хорошего тонизирующего средства он чувствовал себя полной развалиной.

Взглянув на фляжку, он тихо вздохнул. Когда-то он считал, что боевые наркотики — это удел трусов и дураков, но время рассудило по-другому. Сейчас ему порой казалось, что из этой фляжки он черпает смелость. Он не стремился вновь стать легендарной личностью, но его смелость и решительность была нужна новым друзьям. Они преодолели немало трудностей, впереди их ждали еще более серьезные испытания. Без его опыта они не обойдутся. Джек опять вздохнул, вновь поднес фляжку к губам и опустил ее, не сделав глотка. Завернув крышку, он убрал фляжку в карман.

Джек пошел по длинному полутемному коридору, и эхо его шагов глухо разносилось под каменными сводами. У него исчезла слабость в ногах, дыхание стало легче. Все, что ему было нужно, — это короткий отдых и еще пара глотков любимого снадобья, и тогда он снова не уступит никому в драке. Вспомнив, каким отчаянным забиякой он был в молодости, Рэндом улыбнулся. Когда кто-то бросал косой взгляд на его даму или на него самого, когда просто хотелось доказать, что ему нет равных, он без тени сомнения доставал меч из ножен. Он стрелял из любого оружия, мог управлять всем, что летало, и преподносил уроки военного искусства любым генералам, с которыми сходился на поле боя. Свою легенду он ковал день за днем, от планеты к планете, и Империя боялась его так, как не боялась никого другого.

Но это было давно. Война многое отнимает у человека, и прежде всего молодость. Он постарел, стал тяжел на подъем. Но по-прежнему хотел быть одним из первых. Люди верили в него, надеялись, попросту не могли без него обойтись. Какое-то время осознание этой необходимости давало ему приток новых сил. Но годы шли, одно поражение сменялось другим, он начал сильно пить, потом переключился на наркотики и, в конце концов, на боевые наркотические препараты. Сначала для этого были причины, оправдания, а потом осталась одна неутолимая потребность. На Туманном Мире он научился обходиться без них, так же как обходился без смелости или чести. Жизнь уборщика была простой и непритязательной, и он с благодарностью принял ее. Капельки снадобья было достаточно, чтобы холодным утром его сердце работало без перебоев. Или для каких-то чрезвычайных ситуаций — как, например, сейчас, когда он вообще не чувствовал себя Джеком Рэндомом.

В одной из дальних комнат он нашел Тобиаса Муна. Киборг сидел в одиночестве, глядя на изображение замерзшей планеты на телеэкране. Его лицо, как всегда, было совершенно спокойным, но напряженная поза показывала, что последние минуты перед долгожданной высадкой на родную планету даются ему нелегко. Он уже жаждал действий. Взглянув на него, Рэндом замешкался в дверях — в такую минуту было не совсем благоразумно беспокоить хэйденмена, — но Мун, не отрывая глаз от экрана, сам заговорил с ним:

— Входи, Джек Рэндом. Мы с тобой давно не говорили один на один, как это делали прежде перед сражением.

Рэндом утвердительно кивнул и, придвигая себе стул, постарался выглядеть как можно более уверенным и спокойным. Хотя хэйденмен утверждал, что сражался под началом Рэндома у Холодной Скалы, Джек решительно не мог вспомнить его лица. Битва у Холодной Скалы была долгой и кровавой, там полегло немало хороших ребят, но, несмотря ни на что, он должен был запомнить хэйденмена. Потерпев поражение в своем восстании, хэйденмены были беспощадны в бою, и потому люди везде и всюду стреляли по ним без предупреждения. Хотя Рэндом не мог не признать, что его память, как и многое другое, стала давать сбои, что-то отпечаталось в ней с фотографической четкостью, но многое было навсегда забыто, а еще больше в беспорядке смешалось. Для этого немало сделали те, кто воздействовал на его сознание в камере пыток.

Рэндом поудобнее уселся на стуле и задумался, с чего начать разговор, но хэйденмен заговорил первым:

— Я не помню ни лабораторий, ни подземного города планеты Хэйден. Мое сознание пробудилось только на космическом корабле, в котором мы направлялись на очередную битву. Дела у восставших шли хуже и хуже, а вожаки спешно создавали новых бойцов. Выполняя их приказы, я побывал во многих сражениях, на многих планетах. Я убивал всех без разбора — мужчин, женщин, детей. После подавления восстания большинство моих собратьев были мертвы или вернулись на Хэйден, в свою Гробницу, а я отстал и был брошен на произвол судьбы. Я не имел представления, где находится Хэйден. Какое-то время я продолжал убивать. Это было все, что я умел. Я скитался по планетам, вступал в самые разные шайки и отряды, но ко всему оставался равнодушным. Мне стало скучно. Поскитавшись еще несколько лет, я заметил, что энергетические кристаллы в моем организме становятся все слабее, а заменить или подзарядить их можно было только в военных лабораториях Империи, где меня не ждал радушный прием. В конце концов я оказался на Туманном Мире, где жил едва ли лучше, чем простые смертные.

Разве ты можешь понять, что такое быть киборгом? Я обладал сверхъестественными возможностями. Я был быстр, силен, и органы моих чувств не шли ни в какое сравнение с человеческими. Но с каждым днем я становился слабее. Я хуже видел, утрачивал свою реакцию… Какое-то время я существовал без всякой цели. У меня не было планов, надежд, веры в будущее. Но когда ко мне обратился изгнанный со своей планеты Искатель, я вспомнил о хитрых интригах его клана и вновь обрел надежду. Сначала мы нашли тебя, а потом добрались и до Хэйдена. Здесь в Гробнице спят мои собратья. У меня есть возможность восстановить силы и объединиться с ними. Я в долгу перед Оуэном. Но если собратья проснутся, я вновь буду подчиняться только своим командирам, к чему бы они ни призывали.