Искатель Смерти - Грин Саймон - Страница 132

— Сенсоры замка показывают, что в глубине планеты произошли серьезные изменения, — сказал Жиль. Тут же на экране появилась огромная карта. Она была настолько подробной, что у Оуэна начало рябить в глазах. — По сравнению с моим последним визитом, здесь появилось много новых сооружений. Судя по всему, это новый город хэйденменов. Как видите, он расположен за Лабиринтом Безумия, а поскольку моя зона телепортации находится перед Лабиринтом, мы будем вынуждены добираться до города через Лабиринт. К сожалению, только так.

— Но что кроется за этим? — спросил Оуэн. — Ты толком так и не объяснил, что такое Лабиринт Безумия.

— Это загадочное сооружение, возведенное вольфлинами, — серьезно сказал Жиль. — Они построили его незадолго до своей гибели. Они погибли все, кроме одного. Он охраняет Лабиринт. Мне кажется, он не столько не подпускает никого к Лабиринту, сколько внушает, что Лабиринт не сохранился. Он знает о Лабиринте все, но никому не рассказывает этого. Лабиринт… Его трудно описать. Вам надо увидеть его своими глазами. Я никогда не блуждал по нему, но его воздействие мне известно. Лабиринт воздействует на тело и сознание, придавая им новую, совершенно непредсказуемую форму. Мне кажется, что он должен был помочь вольфлинам подняться на новую ступень эволюции. К счастью — я не случайно употребляю это слово, — у вольфлинов не было возможности воспользоваться им. Я не уверен, что человечество смогло бы противостоять вольфлинам, после того как они прошли бы через Лабиринт.

— Мне кажется, я поняла, — сказала Хэйзел. — Если хэйденмены построили город позади Лабиринта, значит, они все прошли через него?

— Я думаю, нет, — возразил Мун. — Ученые, которые прибыли на замерзшую планету, начали строить шахту в наиболее подходящем месте: там, где недалеко от поверхности было несколько огромных естественных пещер. После того как они спустились в пещеры, шахта была разрушена: они боялись, что ей воспользуются враги. А Лабиринт показался им просто дополнительной защитой для Гробницы, где впоследствии они погрузились в спячку. У города есть и другие средства защиты, однако теоретически представляю, как их можно обезвредить.

— Значит, ты все-таки не уверен в этом? — спросила Руби Джорни.

— Нет, — ответил Мун. — Ведь я никогда не был здесь раньше.

— Час от часу не легче, — посетовал Рэндом. — Если нас не доконает Лабиринт, то это сделает город. Я уже не говорю о звездолетах, посланных сюда Империей.

— Если бы восстание было просто организовать, этим занимались бы все напропалую, — с улыбкой сказал Жиль.

Рэндом только покачал головой.

Увешанные оружием, они по очереди вошли в зону телепортации «Последнего Оплота», и в мгновение ока очутились на мерцающей серебристой равнине. Она простиралась правильным кругом, за пределами которого была темнота. В центре круга стояла только металлическая дверь высотой четыре и шириной два метра. Ее ничто не поддерживало. Судя по цвету, она была сделана из темной бронзы, которая тускло отсвечивала в серебристом свете равнины. Дверь была покрыта непонятными письменами, выгравированными на металле. Оуэн решил посмотреть, что это за надписи, и вплотную подошел к ней. В иероглифах явно скрывался какой-то смысл, не поддававшийся разгадке. Кроме того, от двери исходило чуть слышное жужжание — такого низкого и басовитого тона, что у Искателя стали вибрировать кости. Все указывало на присутствие какой-то грозной силы, которая в любой момент могла начать действовать. Оуэн подтянул кобуру своего дисраптера, чтобы до нее было проще дотянуться, и вплотную приблизил лицо к надписям. Его собственное отражение холодно взглянуло с поверхности металла.

— Ну как, ты смог что-нибудь прочесть? — нетерпеливо спросила Хэйзел.

— Прояви чуточку терпения, — ответил, не поднимая головы, Оуэн. — Я видел такие же значки в старинных документах, которым не меньше девяти веков. Мне кажется, это какой-то мертвый язык. Ничего общего с языками, которые сейчас применяются в Империи. Сомневаюсь, что в Империи найдется хотя бы дюжина ученых, которым на глаза попадались подобные значки.

— Прекрасно, аристократик, ты поразил нас своей ученостью, — сказала Руби Джорни. — Но прочитать-то ты их сможешь? Какой в них смысл?

— Если в двух словах, то: уходите прочь. Не пытайтесь пройти через дверь, если не хотите страшных последствий. Но, мне кажется, это не угроза, а предупреждение… Ты все время молчишь, Жиль. Что ты скажешь по поводу этой двери?

— Я могу сказать тебе только одно. Когда я последний раз был здесь, ее не было. Была обычная пещера, вырубленная в скале вольфлинами.

— Обратите внимание, — заметил Рэндом, — дверь не имеет отражения.

Оуэн непроизвольно посмотрел вниз. В зеркально-ровной мерцающей поверхности отражался он сам и все его товарищи, но отражения двери не было. По спине Оуэна пробежал холодок.

— Что же мы будем делать, дорогой предок? — спросил он наконец у Жиля. — Что там может скрываться?

— Судя по всему, это вход на территорию вольфлинов и начало Лабиринта Безумия. По поводу вольфлинов можно особенно не беспокоиться. Они давно вымерли, за исключением одного. Он должен быть где-то здесь, неподалеку.

— Спустя девятьсот лет? — усомнилась Хэйзел. — Он тоже, как и ты, в стазисе?

— Конечно, нет, — сказал Жиль. — Понимаете, он бессмертен. Теоретически они все были бессмертны. В этом и заключалась проблема. Ученые прилетели сюда, чтобы обрести бессмертие, но бессмертным можно было стать, лишь преобразившись в вольфлина. А организм вольфлина был не совсем тем, что мы понимаем под этим словом. Их сознание живет по другим законам. Но он должен быть здесь. Единственный в своем роде. Ожидающий.

— Кого? — не поняла Руби Джорни.

— Ты можешь спросить, когда встретишься с ним, — сказал Жиль. — У меня нет на этот вопрос вразумительного ответа.

— Тысячу благодарностей! — покачал головой Оуэн. — Теперь многое проясняется… Оз, ты слышишь меня?

— Да, Оуэн, — ответил Озимандиус в сознании Оуэна. — Благодаря твоим имплантантам я слежу за всем, что с вами происходит. К сожалению, сенсоры замка не могут проникнуть туда, где вы сейчас находитесь. Они наталкиваются на какую-то преграду. Я вижу очертания освоенных территорий, но не то, что на них находится. Кроме того, для обработки всей этой малопонятной информации мне требуется очень мощный источник энергии. Кстати, вокруг вас я наблюдаю какие-то странные энергетические поля. Я хотел бы быть более полезен тебе, но пока могу видеть лишь то, что ты видишь собственными глазами. И, знаешь, я не жалею, что не иду вместе с вами.

— Какие будут рекомендации?

— Войти в дверь и посмотреть, что будет дальше.

— Спасибо за хороший совет. — Оуэн снова внимательно посмотрел на дверь, а потом бросил взгляд на товарищей. — Неизвестный металл, толщиной не меньше пятнадцати сантиметров. Но его можно прожечь дисраптером. Или испробовать на нем один из тех огнестрельных монстров, которые висят на Хэйзел. По-моему, ей не терпится пострелять из них. Либо мы можем воспользоваться обычной взрывчаткой. Как ты думаешь, Жиль?

— Я думаю, надо проявить воспитанность и для начала просто постучать. — Жиль так укоризненно посмотрел на Оуэна, что тот даже покраснел. Предок Искателя приблизился к двери, за ним последовали все остальные. — Мы не можем попасть в Лабиринт Безумия, не пройдя по территории вольфлинов. А я не думаю, что, высадив парадную дверь, мы создали бы о себе хорошее впечатление.

— Извини, — сказал Оуэн. — На меня повлияла плохая компания.

Он повернулся к двери и, затаив дыхание, дважды постучал. Металл оказался на удивление теплым, а звук — почти неслышным: дверь как будто впитывала звуки. Наступила долгая пауза. Оуэн приготовился постучать еще раз, но тут дверь бесшумно распахнулась, и за ней открылся темный, густой лес.

Стоявшие слева и справа огромные деревья разделяла узкая тропа. Листья на деревьях были такого темно-зеленого цвета, что казались черными. В проникавших сквозь кроны деревьев столбах золотистого света кружились пылинки. Воздух был наполнен густым запахом земли, мха и растений. Оуэн как можно глубже заглянул в открытую дверь и, всматриваясь в темноту, попытался определить, где пределы леса, но деревьям не было конца. Его товарищи столпились у него за спиной и шепотом обменивались впечатлениями. В этом лесу было что-то такое, что внушало трепет и уважение, словно это был созданный самой природой собор.