Демон-император - Сертаков Виталий - Страница 2

Дьявол, это ведь она меня боится, догадался Артур. А я… я точно всю жизнь на них охотился? Какого дьявола я на нее накинулся?

Он подождал, готовый отразить атаку. Но никто на него не нападал.

– Где тут люди? – спросил Артур у пустоты. – Где тут обычные люди, мать вашу?!

Он обыскал операционную. В зарослях нашлись закрытые аквариумы с коричневой жижей, оттуда доносилось неприятное чавканье. Артур предпочел не трогать тяжелые крышки. Чуть дальше он обнаружил то, что имитировало вздохи крупного животного. Два коричневых пузыря раздувались – каждый больше метра в диаметре, после чего сморщивались, опадали, выдыхая в нагретое помещение порцию относительно свежего воздуха.

Затем Артур наткнулся на узкую дверцу, за которой висели клеенчатые фартуки, защитные костюмы и другая одежда. Он напялил фартук, поскольку все халаты оказались малы и попросту расползались по швам.

Наверное, я ученый, предположил Артур. Или все гораздо хуже… Надо мной ставили опыты? Почему именно японцы? Может, я воевал против них? Кажется, они ставили опыты над военнопленными?

За первой дверью он обнаружил вторую. Артур застыл как вкопанный, не решаясь вдохнуть. В мелкой овальной ванне покоилась девушка. Вид обнаженного, блестящего, словно намазанного маслом, тела не вызвал в нем никаких мужских эмоций. Скорее всего, девушка принадлежала к одной из восточных народностей. Короткая черная челка покрывала лоб, раскосые глаза были слегка приоткрыты, и в темноте, казалось, следили за непрошеным гостем. Она плавала лицом вверх в мутной густой субстанции, сверху ее покрывало что-то вроде тонкого целлофана. От коричневых «легких», из соседней залы, прямо под прозрачную пленку тянулся гибкий хобот. Но девушка не дышала, и сердце ее не билось.

Артур прикрыл свой левый глаз, затем – правый, и снова левый. Так и есть, ошибиться он не мог, правый глаз свободно видел в темноте. В комнате отсутствовал всякий свет, но Артуру это почему-то не мешало.

Он сделал попытку прощупать женщине пульс прямо сквозь пленку. Пульс отсутствовал. Зато, наклонившись ближе, Артур заметил кое-что совсем неприятное. Ноги «спящей царевны» заканчивались ластами…

Он рывком отпрянул.

– Кто ты такая? Кто тебя так?! – вопросы растаяли в бетонной коробке.

Сбоку от него находился шкафчик со стеклянными полочками. Мужчина неловко потянул дверцу, достал несколько бутылочек. Даты на выцветших бумажках ему ничего не говорили.

Две тысячи двадцать четвертый год.

Много это или мало?

И сколько лет ему самому?!

Уже не опасаясь издать лишний звук, недавний пленник выдернул из шкафа три стеклянные полки, развернул шкафчик и потащил за собой, туда, где было больше света. На четырехметровой высоте, прямо над его операционным столом, расцветал стеклянный колпак. Там проходила обзорная галерея, похожая на те, что устроены в медицинских институтах для желающих наблюдать за операциями.

– Но я не врач, – покачал головой Артур. – Я вспомнил, что делали врачи. Они лечили. Это больница… Нет, это институт. Здесь учили медиков…

Задняя стенка шкафчика представляла собой сплошное зеркало.

– И я не солдат, – сказал он своему отражению. – Я помню… я командовал…

Артур сам толком не знал, чего стоило ждать от зеркала. На него смотрел хмурый незнакомец в кожаном фартуке, стершемся на сгибах. Левое плечо незнакомца было развито втрое лучше, чем правое; бугристая белая ручища заканчивалась невероятным кулаком. Грудь, предплечье второй руки и лодыжка левой ноги поросли седым волосом. Справа на груди багровел еще один изогнутый шрам, которого он раньше не заметил.

– Я старый… – уныло прокаркало отражение.

Однако волевое скуластое лицо, украшенное ссадинами, и наголо выбритый череп, зарастающий свежей русой шевелюрой, говорили об обратном. Обветренной медной физиономии в зеркале можно было дать от силы тридцать пять. Левый глаз, серый и послушный, вел себя по-родному. Зато правому глазу, черному, выпуклому, влажному, было явно тесно в изуродованной глазнице. Тому глазу, что видел во мраке.

– Суки… – простонал мужчина. – Что вы со мной сделали?

Артур бросил последний взгляд в зеркало, подобрал свою дюралевую стойку и заковылял к стальной двери. За толстым иллюминатором горела алая лампочка, в ее унылом свете виднелась противоположная стена коридора. На кафеле запеклись багровые потеки.

– Японский… – Артур провел пальцем по тревожным завиткам чужого языка, тронул блестящее колесо запора. – Английский… Английский я понимаю. Я помню.

Он прочел надпись трижды, изо всех сил складывая тревожное значение слов.

«В случае Красной тревоги – автоматическая герметизация. До полной очистки выход запрещен!»

– Это не больница, – сказал себе Артур. – Нет, это ни хрена не больница…

И взялся за колесо.

2

Сектор В2

Брат Обо скорчился за дверью в луже крови.

Японца пригвоздили к полу деревянным копьем. Удар был так силен, что бронзовый наконечник раскрошил кафель за спиной несчастного. Впрочем, брат Обо не легко уступил свою жизнь, он уложил как минимум пятерых. Судя по кровавым следам, еще двое уползли с тяжелыми ранами. Следы вели направо, за угол. Слева просвет коридора перегораживала стальная дверь.

«Сектор В2. Опасность биологического заражения. Всем категориям гражданского персонала доступ категорически запрещен».

– Я попал в плен, – сказал себе Артур. – Мне вставили новый глаз, приделали эту… граблю… Только я не помню эту войну. Совсем не помню.

Имя «Обо Мацусито» пленник прочел на кармашке голубого халата, в который был одет убитый сотрудник. Артур опустился на колено, шустро расстегнул на японце халат, разобрался со сложной застежкой. Под халатом брат Обо носил комбинезон из грубого сукна. Сердце остановилось недавно, труп еще не окоченел.

– Ключи, лупа, пинцет, скальпель… о, это самодельные спички… – перечислял Артур. – Так, а это… это магнитный ключ. У нас ведь тоже были такие, в лаборатории.

И осекся. Молнией вспыхнула картина. Сырой Петербург, тесные коридоры института, доступ в пятый отдел, лаборатория в подвале…

Только чем же он там занимался?!

Биологией? Он биолог? Кажется, они что-то делали с собаками, а потом готовились перейти на людей…

Он ссыпал находки в карман фартука. Пальцы выдавили полупустую обойму из короткоствольного пистолета-пулемета. Одиннадцать патронов, негусто. Видимо, вторую пустую обойму брат Обо выронил в дальнем конце коридора. Нападавших оказалось слишком много. Черный от крови кафель был усеян гильзами. Очевидно, последних двоих врагов Обо убил голыми руками.

Нескольких секунд Артуру хватило, чтобы разобраться с запором операционной. Электрический привод бездействовал, стальная плита легко катилась на смазанных колесиках, за резиновой прокладкой тоже регулярно ухаживали. Нападавшие пытались проникнуть в операционную, но не осилили замок! Только полные кретины не смогли бы откинуть две массивные щеколды, перевернуть их на сто восемьдесят градусов и развести в разные стороны…

И тогда… налетчики прирезали бы его прямо на столе!

Эти пятеро. Они не походили на кретинов. Они точно выскочили со страниц книги о средневековой Японии. Раскрашенные физиономии, грубые домотканые штаны и такие же рубахи, заплетенные косы, палочки в волосах, повязки с иероглифами на лбах. Крестьяне, повстанцы…

Человек прикрыл глаза. Он не мог припомнить, откуда взялась эта способность – слышать живое. Мешало то, что босые ноги стояли не на земле, а на железе и бетоне. Разумных Артур почуял вдали, но мешали толстые стены.

Холодное оружие брата Обо Артур обнаружил неподалеку, кривой кинжал торчал в горле жирного здоровяка, похожего на борца сумо. Сумоист отличался от прочих, и не только увесистой алебардой-нагината. Он носил более дорогую одежду, несколько золотых украшений и пояс с метательными ножами.

Борьба сумо! Еще одно слово, и сразу зрительный образ, как озарение – квадратная арена, орущий зал, два голых трясущихся гиганта в набедренных повязках. Словно по инерции, Артур вспомнил, как выглядел телевизор, в котором показывали борьбу, и как выглядела квартира с телевизором.