Лунные грезы - Грегг Элизабет - Страница 48

– Ты кричал во сне, – соврала Десса, не зная, как еще объяснить свой неожиданный визит.

Лучше всего было бы на этом и закончить, вернуться к себе и снова лечь спать, но вместо этого она подошла к столику у окна, чиркнула спичкой и зажгла лампу. Комнату озарило уютное желтоватое сияние керосинового фитиля.

– Что у тебя с губой?

Бен машинально облизнул губы и почувствовал привкус крови: верхняя губа припухла и противно ныла.

– Чертов мальчишка, – с досадой буркнул он. – Все-таки сумел разок ударить. А я и не заметил…

– Ты что, подрался? – Десса села на край кровати, чтобы лучше рассмотреть нанесенный ее «телохранителю» ущерб, и заботливо добавила: – Очень больно?

Бен снова облизнул вспухшую губу и поморщился.

– Что случилось?

Он только пожал плечами. История вышла дурацкая, и рассказывать о ней не хотелось.

– Да ничего особенного, так, прицепился один…

– Ну и ну, Бен Пул, никогда не думала, что ты еще и драчун!

– Это только показывает, как мало ты меня знаешь, Десса Фоллон. Мне приходилось драться, и довольно часто.

– Теперь не сомневаюсь. И сколько же на твоем счету боев? – игриво поинтересовалась она и вдруг, влекомая какой-то необоримой силой, поцеловала его разбитую, кровоточащую губу.

Бен порывисто вздохнул и закрыл глаза. Она провела ладонью по его щеке и снова поцеловала, чувствуя, что сейчас расплачется.

– Ох, Бен, милый Бен, я не знаю, могу ли просить тебя… Нет, не то… Бен, пожалуйста… что же с нами будет? Как мы сможем…

Он не дал ей договорить: его руки обвили ее плечи и притянули к себе, а голова горестно опустилась ей на плечо.

– Я знал, что это неизбежно, дорогая, знал! И все надеялся… сам не представляю, на что… Должно быть, на чудо. Но чуда не случилось. Я не могу остаться, а ты не можешь вернуться. Черт возьми! Почему все так сложно? Зачем мы тогда вообще встретились? Жили бы каждый своей жизнью, даже не подозревая о существовании друг друга… Однако судьба распорядилась иначе – она свела нас, чтобы разлучить. Но это не конец! – Его голос взлетел, вибрируя от внезапно заклокотавшей в нем ярости. – Так все кончиться не может! Не должно! Поехали со мной, Десса Фоллон, давай вернемся вместе! Прямо сейчас! Черт с ним, с поездом, наймем лошадей, экипаж… Самое главное – решиться! Ну же!..

Он выпрямился и крепче сжал ее плечи. Его губы были плотно сжаты, в глазах плясали бешеные огоньки страсти… Или это был всего лишь отблеск света керосиновой лампы?

Десса печально покачала головой.

– Я не могу, Бен. Пока не могу. Кроме меня, некому заняться делами отца, а я чувствую себя в долгу перед ним. Мне придется остаться, даже… даже если для этого…

Девушка не смогла договорить: душившие ее слезы вырвались наружу и хлынули по щекам. Она закрыла лицо руками и горько разрыдалась.

Большая ласковая ладонь Бена легла ей на затылок и прижала ее голову к его широкой груди.

– Не плачь, милая, не надо, – негромко сказал он. – Не плачь, любовь моя. Раз нельзя иначе, что ж… я останусь. Попробую привыкнуть. Я не могу видеть, как ты плачешь. Я сделаю все, чтобы ты была счастлива.

С губ Дессы сорвался радостный возглас, и слезы хлынули с новой силой – но это были уже другие слезы; так плачет приговоренный к смертной казни, получивший помилование на ступенях эшафота.

– Да, да, да, Бен! – бормотала она, всхлипывая и крепко обнимая его. – Останься, пожалуйста! Хоть ненадолго! Тебе там понравится, я знаю. А какой у нас будет дом, Бен! Ты полюбишь его. Он большой, светлый, и стоит вдали от города. Там огромные луга, деревья, лошади, прямо как в Монтане. Ох, Бен, ты только подумай, ведь мы сможем быть вместе! Вместе, Бен!

Рука Бена ласково гладила ее по спине. Он сказал правду. Он сделает для нее все. Все!

– Ты правда останешься? – снова всхлипнула Десса, все еще не веря своему счастью.

– Я люблю тебя, – просто ответил он.

Бен от души надеялся, что эта любовь поможет ему смириться с новой жизнью. Ему, конечно, придется измениться, но ставки были слишком высоки. Видеть ее рядом каждое утро, смотреть в зеленые омуты ее глаз, любить ее, не думать ни о ком, кроме нее… Разве это не счастье?

15

Эндрю Дрюхарта Бен невзлюбил с первого взгляда. Впрочем, если было бы иначе, он бы сильно удивился. Что же подумал Эндрю о нем, его совершенно не волновало.

После того как Десса представила их друг другу, оба вели себя так, будто этого и не было вовсе. В тех редких случаях, когда Эндрю давал себе труд заметить присутствие Бена, он общался с ним с ледяной светской любезностью, граничившей с издевкой. Бен, как умел, отвечал ему тем же. Его просто начинало колотить, когда он видел, как его соперник обращается с девушкой, словно со своей законной собственностью. Десса когда-то назвала его «старым другом». О нет, здесь попахивало всем чем угодно, кроме дружбы, и Бен понял это сразу.

Ему бы следовало предоставить Дессе самой наладить их отношения, полагаясь на ее опыт и воспитание, но его мужское самолюбие было слишком задето. Ее друзья ожидают, что он, Бен Пул, будет вести себя как дикарь? Напрасно. Он не доставит им такого удовольствия.

– Полагаю, ты поживешь какое-то время в городе, пока все эти ужасные проблемы не будут решены, – то ли спросил, то ли приказал Эндрю, наблюдая за погрузкой багажа в сверкающий черным лаком кабриолет.

Бен никогда еще не видел столь изящного экипажа: ручки дверец и спицы колес сверкали золотом, а элегантные обводы казались выточенными из воздуха.

Взяв девушку под локоток, Дрюхарт повел ее к кабриолету, рассказывая по дороге, каким ужасным ударом явилось для него и всех их знакомых известие об ужасной смерти ее родителей. Бен недоуменно покачал головой. Траурная речь Дрюхарта показалась ему какой-то заученной, по крайней мере в ней не было ни капли искренности, не говоря уже о подлинном сочувствии. Этот пижон говорил лишь то, что, согласно «приличиям», должен был сказать. И это дурацкое словечко «ужасно», которое он вставляет к месту и не к месту… Здесь что, так принято?

Эндрю сел вместе с Дессой в экипаж, а Бен, предположительное место которого заняли несколько «не уместившихся» сзади саквояжей, – рядом с кучером. Но он ничуть не расстроился. Во-первых, потому что хотел дать Дессе время без помех объясниться с Эндрю, а во-вторых – просто хотел посмотреть город, в котором она выросла.

По сравнению со «старым добрым Западом», дома здесь были гораздо выше, и их каменные или кирпичные стены производили впечатление достатка и солидности; на внешней стороне угла каждого фасада красовался выведенный белой краской номер. В воздухе витал запах речной воды и лошадей – последние, как запряженные в экипажи, так и верховые – встречались повсеместно.

Они проезжали деловой центр Канзас-Сити.

У здания с номером «212» кабриолет остановился. Соскочив с империала, Бен открыл дверцу, но вместо Дессы первым вылез Эндрю, который сам подал ей руку. В его мельком брошенном взгляде ясно читалась высокомерная благодарность хозяина слуге.

– Добро пожаловать домой, дорогая, – сказал он, достал из кармана ключ и, вальяжным жестом обхватив за талию, поцеловал ее в губы.

Охваченная совершенно невинным порывом естественной радости, она обняла его за шею и ответила тем же.

– Десса, – негромко окликнул ее встревоженный столь откровенным проявлением взаимной симпатии Бен, – ты уже сказала ему?

– О чем? – удивленно вскинула брови она, подходя ближе; Эндрю в это время отчаянно торговался с кучером.

– Как это о чем?! – возмутился Бен. – О том, что ты моя! Хочешь, я сделаю так, что мы его больше не увидим?

– Веди себя прилично, – усмехнулась она. – Здесь тебе не Виргиния-Сити.

Кучер начал вытаскивать из экипажа саквояжи и оттаскивать их к подъезду. Бен машинально подхватил те, что лежали внутри кабриолета и последовал его примеру.

– Что ты делаешь, Бен?? – опешила Десса.