Неукрощенный - Маккарти Моника - Страница 48

– Ты знаешь, сколько я выстрадал из-за этого? – Он резко вошел в нее, подчеркивая свои слова. – Ты знаешь, каково это было, не войти в тебя, когда ты весь прошлый месяц своей милой попочкой прижималась ко мне?

– Не знаю, – задыхаясь, говорила она в промежутке между его движениями, когда он снова и снова входил в нее.

– Ты еще многого не знаешь, сладкая моя. Придется тебя всему учить. – Такое полное чувственности обещание повергло ее в сладкий ужас. Рори уткнулся ей в плечо и поцеловал в изгиб шеи. Не собираясь дольше медлить, он ускорил ритм и, зная, что она вот-вот достигнет пика, обнял ее спереди. Короткое, умелое прикосновение большим пальцем, и Изабель, затрепетав и содрогнувшись, оказалась на вершине. Он застыл у нее за спиной, и вместо того, чтобы излиться в нее, как прошлой ночью, в последний момент резко вышел и извергнул семя на простыню.

В тумане наслаждения Изабель не сразу поняла, что произошло. Несмотря на удовольствие, она почувствовала какую-то странную пустоту. Словно он отлучил ее от себя. Когда грудь у него перестала вздыматься и дыхание успокоилось, она повернулась к нему и вопросительно заглянула в глаза.

Он не отвел взгляда и только вздохнул. Было ясно, что он предпочел бы не говорить об этом.

– Я лишил тебя девственности, Изабель, но не могу рисковать, наградив ребенком.

Сердце сжалось. Услышать такое признание после упоительной близости, которая только что соединяла их… У нее перехватило дыхание. В глазах защипало, и она перевернулась на спину, чтобы скрыть недовольство. А на что она рассчитывала? Что он изменит свои намерения, позанимавшись с ней любовью? Что он влюбится в нее с такой же легкостью, как она в него?

Изабель похолодела.

Она влюбилась в него. Правда дошла до нее со всей очевидностью, и ее невозможно было отрицать. После этой ночи она не сможет притворяться даже перед самой собой. Она полюбила Рори безнадежно и глубоко. Каждый раз, когда она смотрела на него, сердце замирало. Каждый раз, когда он улыбался, ей казалось, что солнце светит для нее одной. Малейшее его прикосновение бросало в жар.

Она была без ума от его силы, достоинства, отваги, но больше всего от чувства уверенности, которое исходило от него. Ей нравилось, когда этот суровый воин касался ее с такой предупредительностью. Она любила его за то, что он поделился с ней теплом и взял под защиту, и теперь ничто не может угрожать ей. В Данвегане она нашла то, что искала всю жизнь. Рори подарил ей семью и место в ней, чтобы она чувствовала себя нужной и защищенной. И показал ей новые горизонты отношений в собственной семье, заставив понять, что ее восприятие отцом и братьями может быть более сложным, чем просто любовь или не любовь к ней.

Но он не хочет от нее ребенка…

Нужно было восхититься его честью и благородством, но вместо этого ее уязвила холодная рациональность Рори. И это в то самое время, когда она находилась на седьмом небе от любви. В самый потрясающий момент своей жизни, когда она отдала ему свое сердце, он будто наотмашь ударил ее, сказав то, что, видимо, обдумал заранее. Если ей не удастся изменить его, мужчина, которого она любит, через полгода женится на другой.

– Передумала? – спросил он тихо.

Она покачала головой, не в силах выдавить ни слова. В горле стоял ком. Нельзя позволить ему увидеть, как его прямота задела ее. Но главное, не хотелось давать повод подумать, что ей может не понравиться их договоренность. Она знала Рори. Он откажется от всего, если поймет, что приносит ей боль. Изабель нацепила на лицо счастливую улыбку.

– Конечно, нет. Просто не понимаю, как это делается.

Рори заметно успокоился и оставил эту тему.

А когда он вновь обнял ее, Изабель почувствовала, как внутри растет паника. Время уходило. Вдруг ее план не сработает? Что, если он не полюбит ее? Он поцеловал ее так нежно, что Изабель поняла, у нее есть только один выход. За оставшиеся шесть месяцев из этой ситуации нужно выжать до капли все счастье, которое только возможно, потому что второго такого раза в жизни не будет.

Через несколько часов Рори вылез из постели. Он больше не мог задерживаться здесь, как бы ему это ни нравилось. Окинул взглядом обнаженную сирену в своей кровати. Затем быстро и тихо оделся, чтобы не будить ее. Изабель заслужила хороший отдых.

Они занимались любовью бесчисленное количество раз. Но все равно было мало. Насыщение не приходило. Ее открытая и свободная страсть поражала его. В это утро, проснувшись, он снова почувствовал, как она угнездилась, прижавшись к нему. Он был во всеоружии, поэтому просто сделал то, что собирался сделать весь прошедший месяц. Он думал, что удивит ее, но она была только рада, сторицей воздав ему.

Разве он мог сопротивляться такому подношению?

Но что-то беспокоило его. Он обратил внимание на боль в глазах, когда напомнил ей о своих обязательствах. Ему не хотелось заставлять ее страдать, но и не хотелось возбуждать в ней несбыточные надежды. Все можно было бы устроить, если бы нашелся способ без помощи Аргайлла склонить короля вернуть Троттерниш Маклаудам. Он ломал над этим голову, пока, правда, безрезультатно. Но у него еще было время, тем более что на этот раз король Яков согласился выслушать его, пусть даже при поддержке Аргайлла.

Несмотря на нежные чувства, которые подарила ему близость с Изабель, Рори сомневался, что поступил правильно, занявшись с ней любовью. Их сейчас очень тянет друг к другу. Но что будет через шесть месяцев? Это только постельные отношения, убеждал он себя. И знал, что это неправда. То, что соединяло их с Изабель, не походило на то, что было раньше.

Он пошел на сближение, на секс, который заставил потерять голову и даже кончить в нее. Ошибка, которую он никогда не допускал раньше. Никогда.

Рори выскользнул из комнаты и по винтовой лестнице направился вниз, а потом, выйдя наружу, по дорожке пошел к старому зданию. Его люди уже должны были ждать его. Как только он зашел внутрь, его перехватил брат.

– Хорошо спал? – невинно поинтересовался он. Рори насупился.

– Не твое собачье дело. Где Дуглас и Колин?

– Ждут тебя в столовой.

Вслед за Рори он вошел в маленькую комнатку позади главного зала. Вместе с поправившимся Алексом они собрались, чтобы обсудить возможное нападение Маккензи, которое становилось весьма вероятным.

При его появлении приближенные встали. Колин вышел вперед и протянул ему письмо.

– Прибыло сегодня утром, – пояснил он. – Я решил, что содержание вам не понравится, не хотел побеспокоить в ранний час.

Вероятно, уже весь замок был в курсе того, что произошло сегодня ночью. Даже если у Колина было свое мнение на этот счет, он тщательно его скрывал. Как и другие люди Рори, он никогда не ставил под сомнение поступки предводителя.

Рори кивнул, перевернул пергамент и узнал печать Аргайлла, Проклятие! Вскрыл послание и начал читать. Это были новости, которых он ждал. Новости, которые должны были сделать его счастливым. Увы, вместо радости он почувствовал, как петля обязательств затягивается вокруг него. Аргайлл писал, что в следующий раз, когда Маклауд будет представляться ко двору, король заслушает и рассмотрит вопрос о Троттернише. Изабель уходила у него из рук. Он рассказал о содержании письма своим. Они выслушали его молча.

Наконец Алекс задал вопрос, который волновал всех:

– Ты ведь еще хочешь разорвать помолвку?

Рори автоматически хотел ответить отрицательно, но вместо этого сказал:

– Да, это необходимо. Аргайлл сдержал слово и уговорил короля выслушать меня, от чего Яков раньше отказывался. Учитывая, что Маккензи поддерживают претензии Слита, нам потребуется воспользоваться влиянием Аргайлла..

– Если бы нам удалось раскрыть королю глаза на то, что Слит – мошенник и деспот… – протянул Алекс.

Рори улыбнулся брату, который яростно переживал за него.

– Будь уверен, если есть еще какой-нибудь способ, я его найду.

Забыв на время о неприятностях, о которых напомнило письмо Аргайлла, он вернулся к разговору, для которого они собрались, – о том, как противостоять набегам Маккензи. Рори больше не хотелось сюрпризов. Его очень беспокоила наглость Маккензи, которые нападали уже в окрестностях замка. Алекс рассказал подробности той атаки, что уже делал раньше, и присовокупил то, что Мердок Маккензи сказал Изабель. Рори замер.