Усадьба - Пирс Мэри - Страница 36

– Кэтрин начинает волноваться, – сказал он, когда она и Мартин повернулись к нему, – и отец тоже, не стоит и говорить.

– Им не стоит волноваться, – ответила Джинни, вытирая глаза и нос платком. – Кэт знает, куда я пошла. И я в полной безопасности, как видишь. Я встретила Мартина возле церкви, и он любезно проводил меня.

– Прекрасно, – согласился Ярт, кивнув Мартину в знак приветствия. – Но мы не могли знать этого, Джинни, а поскольку ты отсутствовала дольше обычного, то, естественно, мы забеспокоились. И хочу тебе сказать, что и тебе следовало бы побеспокоиться о семье, когда твой отец так плох, а сестра вот-вот должна родить.

– Пожалуйста, не брани меня, Чарльз, – сказала Джинни с чувством собственного достоинства. – Я уверена, что ни папа, ни Кэтрин не захотели бы, чтобы ты бранил меня от их имени.

На мгновение Ярт потерял дар речи. Он смотрел на нее с испугом, пораженный простой правдой этой просьбы.

– Моя дорогая девочка! – сказал он, и в его голосе слышались угрызения совести. Он подошел к ней и мягко взял ее за руку. – Пойдем. Я отведу тебя домой. Я больше не произнесу ни слова упрека, ни сейчас, ни в будущем. – Он повернулся и обратился к Мартину:– Я весьма признателен вам, мистер Кокс, за доброту к моей свояченице, я знаю, что и моя жена, и мой тесть будут рады узнать, что она была в безопасности в обществе человека, которого они знают. Мартин слегка поклонился.

– Я был рад встретить мисс Джинни, и для меня честь проводить ее домой.

Он хотел заговорить с Джинни, но она опередила его.

– Я надеюсь, что ты не будешь слишком официален со мной, дорогой Мартин. Только что я плакала на твоем плече там, на кладбище. Я может быть, поплакала бы еще, если бы меня не сопровождал Чарльз. – Она улыбнулась ему, но в этой улыбке сквозила тоска, она протянула свободную руку и дотронулась до его руки. – Было так утешительно поговорить с тобой. Ты – часть прошлого. И я надеюсь, что папе скоро станет лучше, и ты придешь поговорить с ним – сам знаешь о чем.

– Я тоже надеюсь, – ответил Мартин.

Через две недели он прочитал в «Чардуэлл газетт», что Кэтрин Ярт родила сына и что мать и ребенок чувствуют себя хорошо. Ребенка назвали Ричард Хью. Вскоре после этого Мартин получил письмо от Джинни, где она приглашала его в Рейлз, чтобы обсудить перестройку крыла и пообедать в кругу их семьи.

«Руки у моего отца все еще сильно болят, так что я пишу вместо него. Сейчас настроение его улучшилось благодаря рождению внука, но все-таки он еще далек от выздоровления. Будь готов к тому, что он сильно переменился».

В назначенный день он отправился в Рейлз. Подъезжая, Мартин отметил, что старый дом выглядит по-прежнему спокойным и красивым. Даже подъезжая к конюшне мимо сгоревшего крыла, он не заметил особых следов пожара. Но он заметил их, увидев Джека Шерарда, лицо и руки которого были сильно обожжены.

– Все мы теперь так или иначе помечены, мистер Кокс, но мы готовы были бы пройти через это еще раз, если бы это вернуло молодого хозяина и бедную девушку, которую он пытался спасти.

Пока Мартин разговаривал с Шерардом, из дома вышел Джон Тэррэнт в сопровождении двух спаниелей. Мартин двинулся ему навстречу. Хотя он и знал, что хозяин дома сильно изменился, эти перемены, тем не менее, потрясли его, потому что Джон Тэррэнт в свои пятьдесят четыре года превратился в старика. Ожоги на его некогда красивом лице были еще сильнее, чем у Шерарда, так что его с трудом можно было узнать, волосы, полностью сгоревшие, только-только начали отрастать седыми клочками. Изуродованные руки скрывали полотняные перчатки. Боль в колене заставляла его опираться на палку. Говорил он с трудом, потому что ему было тяжело дышать. Но как было известно Мартину, все это не шло ни в какое сравнение с болью от потери единственного сына; страдание читалось в его глазах; оно проявлялось и в приступах рассеянности, когда, начав говорить, он вдруг замолкал на полуслове и начинал пристально вглядываться куда-то в пространство.

Тем не менее, душевные страдания не лишили его прежней обходительности. Он дружески беседовал с Мартином, извиняясь за провалы в памяти. Они подошли к деревянной скамье у стены огорода. С этого места было видно все пострадавшее крыло дома. Поскольку сгоревшую часть снесли, а остальное отремонтировали, особых последствий пожара не было заметно, и человек со стороны, возможно, удивился бы, узнав о нем. Но для Мартина, который очень хорошо знал дом, эти признаки были совершенно очевидны.

Копоть со стен очистили, но камень, который подвергся воздействию огня, теперь стал темно-розовым. Мартин знал, что этот цвет не вывести ничем.

Окна во всем крыле, и наверху и внизу, заменили, частично их заменили и на задней части дома, которая под углом примыкала к горевшему крылу. Плющ, оплетавший стены, разумеется, сгорел полностью, но в тех местах, где он прилегал к стенам, остались полосы, казавшиеся призраком сгоревшего плюща.

Все это, как и многое другое, Мартин заметил, пока разговаривал с Джоном Тэррэнтом. Рабочие, которых привел Чарльз Ярт, проделали свою работу очень тщательно. Ярт лично убедился в этом, ему хотелось, чтобы руины были полностью снесены и обломки убраны без промедления в целях безопасности. Он стремился уничтожить любое напоминание о трагедии.

– Ему хотелось пощадить наши чувства любым возможным способом, и я благодарен ему за это. Я не знаю, что бы делали все домочадцы без него в течение этих ужасных недель. Но несмотря на все то, что сделал Чарльз… я не смогу забыть этого. Мыслями я все время возвращаюсь в прошлое, когда Хью, еще совсем маленький, получил ожоги. Это было предупреждением мне, и я прислушался к нему, Бог свидетель. Я строго соблюдал правила безопасности… ведь пожар мог возникнуть в любую минуту… Мой дед достраивал это крыло и старался при этом сэкономить, ты знаешь. И вот, годы спустя, это стоило Хью жизни. Но и я виноват не меньше. Если бы я сделал так, как советовал твой отец, и снес эту часть дома…

– Сэр, вы не могли предвидеть этого. Никто не мог.

– Нет, нет. Ты совершенно прав. И я позвал тебя не за тем, чтобы каяться в своих ошибках… я хотел услышать твой совет по поводу строительства. Последнее время у меня не хватало сил для принятия решений. Но теперь все переменилось. У Кэтрин родился сын, и я снова смотрю в будущее, хотя мне немного осталось. Итак… ты знаешь, что мой зять предложил оплатить стоимость работ здесь?

– Да, мисс Джинни говорила мне.

– Хорошо, тогда вопрос вот в чем. Ты и твой отец делали всю работу по строительству в этом доме, и делали превосходно. Но теперь ты занятой человек, и Чарльз думает, что у тебя не будет времени… Он говорит, что ты больше не занимаешься подобной работой, и предлагает пригласить подрядчиков.

– Дело не в том, что я слишком занят, сэр. Я всегда найду время, чтобы сделать то, о чем вы попросите меня, сэр, что в моих возможностях. – Мартин замолчал. Он почувствовал неловкость в речи Джона Тэррэнта и, будучи уверенным, что знает ее причину, соответственно построил свой ответ. – Дело в том, что я не дипломированный строитель, и когда предстоит такая работа, как эта, у меня, признаться, возникают сомнения.

Джон Тэррэнт выглядел успокоенным.

– Вот честный ответ, который каждый желал бы услышать, и я благодарен тебе за него. Но ты, конечно же, будешь поставлять камень?

– Конечно. Без всякого сомнения.

В половине двенадцатого прибыл Чарльз Ярт, въехавший во двор конюшни на красивой темной кобыле. В это же время из задней части дома вышла Джинни. Она все еще была одета в черное, но на плечи была наброшена серая накидка. Мартин поднялся, и она протянула ему руку. Затем она наклонилась и поцеловала отца в щеку.

– Я устала ждать вас, и пришла посмотреть, как вы тут. Кэт разговаривает с няней. У малыша Дика болит живот.

Ярт присоединился к группе на скамейке и после обмена любезностями обратился к тестю: