Усадьба - Пирс Мэри - Страница 7

– Вы не можете изменить мою жизнь, я знаю, но можете ли вы помочь мне, чтобы я сам смог ее изменить? Можете ли вы вложить в мою голову знания, которые помогут мне чего-нибудь добиться? Помочь мне узнать и понять жизнь других людей, за пределами каменоломни, где я живу?

– Да, думаю, что я смогу помочь тебе. У тебя отличные мозги. Нужно просто заставить их работать в нужном направлении.

– А вы знаете, с чего начать? – спросил он, слегка насмехаясь над самим собой.

– Я буду знать это лучше после того, как ты постараешься выполнить мое задание.

Она положила перед ним листок бумаги, на котором были написаны вопросы. Оставила ему несколько чистых листов бумаги, карандаш, точилку, ластик и линейку для черчения.

– Я хочу, чтобы ты ответил на эти вопросы, используя при этом так много слов, как только сможешь. Не спеши, пусть это у тебя займет столько времени, сколько тебе нужно. Я зайду через час и посмотрю, как у тебя идут дела, а если я тебе понадоблюсь до того, я буду в соседней комнате с близнецами.

Через минуту он остался один, пристально глядя на листок с вопросами, первый из которых гласил: «Что ты можешь увидеть из окна этой комнаты?» Сидя на стуле, он мало что видел, но когда встал, увидел сад, мужчину и мальчика, работающих там, клумбы с цветами, изгородь из тиса, за которой опять простирался сад.

Он сел и прочитал остальные вопросы. «Что ты видишь в этой комнате?», «Какие книги ты читал?», «Расскажи, что ты знаешь об этих людям: Колумб, Альфред Великий, лорд Эшли, лорд Нельсон, Роберт Брюс».

Он перечитал вопросы и огляделся, размышляя.

За закрытой дверью он слышал спокойный голос мисс Кэтрин, когда та разговаривала с близнецами; через открытые окна комнаты слышал чириканье маленьких птичек в саду. Никогда раньше он не сидел в такой комнате, где было так много солнечного света, где был такой ароматный воздух, где было так интересно, где все его существо охватили покой и наслаждение.

Но на вопросы мисс Кэтрин нужно было ответить. Нужно было как-то преодолеть страх и начать писать на этом чистом листе. «Что ты можешь увидеть через окно этой комнаты?» Он тихо передвинул стул так, чтобы можно было выглянуть из окна, не вставая, придвинул к себе стопку чистой бумаги, взял карандаш и начал писать.

Занятия в классной комнате в Рейлз всегда проводились по установленному образцу: за часом формального обучения следовал час обсуждения. Такой порядок был заведен еще гувернанткой, мисс Стерди, и Кэтрин, которая продолжила занятия после нее, решила следовать ей в этом. Таким образом, ее превращение из ученицы в учительницу не вызвало никаких больших перемен, близнецы восприняли это спокойно, и оказывали ей то же уважение, которое оказывали и мисс Стерди, хотя манера их общения с Кэтрин была более простой и непринужденной.

Она тоже восприняла новую роль естественно, и поскольку они уже были хорошо подготовлены и обладали живым, смышленым умом, учить их было несложно. Но обучение Мартина Кокса было совершенно другим делом; он владел лишь самыми элементарными знаниями; и когда через час она читала его ответы на вопросы, то обнаружила, что он не знаком с грамматикой, правописанием, пунктуацией. Таким образом, в ближайшем будущем это было ее важнейшей задачей.

Но несмотря на то, что его грамматика была небезупречна, он имел чувство слова. Это частично объяснялось перечнем книг, которые он прочитал: «Жизнь Нельсона», «Жизнь Рена», «Священное писание», «Робинзон Крузо», «Айвенго» и «Путешествие пилигрима» (три раза). Описывая то, что он видел в комнате, он просто перечислил окружающие его предметы, но, рассказывая о том, что видел за окном, он писал: «Садовники разговаривают, вместо того, чтобы работать», «птицы кормят своих птенцов, которые спрятаны среди ветвей», «спаниель пришел на веранду с тремя щенками, а сейчас он лежит, а они ползают по нему». Его общие знания, хотя и беспорядочные, говорили о склонности к размышлению. О Колумбе он лишь написал, что «это был моряк, который доказал, что земля круглая, и открыл Америку». Но он написал целую страницу о Нельсоне и о его гибели при Трафальгаре; и полстраницы о лорде Эшли, закончив описание такими словами: «Он был хорошим человеком, хотя и был лордом, он помогал бедным».

Кэтрин, прочитав это вслух, откинулась на стуле и посмотрела на него.

– Похоже, что ты не очень высокого мнения о лордах, хотя Нельсон был одним из них.

Мартин нахмурился.

– Я не хотел, чтобы это так прозвучало. Я просто хотел сказать, что лорды редко помогают бедным, а этот помогал. – Помолчав, он добавил: – Словами иногда очень трудно выразить то, что хочешь сказать. Они говорят совсем не то, что тебе хотелось бы.

– Со временем это будет не так, – сказала Кэтрин. – За несколько уроков ты выучишь несложные правила, и мне кажется, что с них лучше всего сейчас и начать.

Пока Кэтрин давала урок Мартину, Хью и Джинни занимались самостоятельно в классной комнате, но ровно в одиннадцать часов Хью просунул голову в музыкальную комнату и объявил, что «напиток» прибыл.

– Нам принести его сюда?

– Да, конечно, – ответила Кэтрин.

Она отодвинула книги и бумаги в сторону, и поднос был поставлен перед ней. На нем было печенье, фруктовый пирог и кувшин свежеприготовленного лимонада.

Кэтрин начала резать пирог, а Хью разливал лимонад. Джинни, которая сидела напротив Мартина, смотрела на него ясным голубым взором.

– Что ты уже выучил? Что-нибудь о яблочном пироге, я полагаю?

– Нет, – ответил он, глядя в сторону.

– Тогда что же? – спросила она.

– Тебя это не касается.

– Правда! – воскликнула Джинни. – С ним разговаривать, все равно, что пытаться выдавить кровь из камня.

– Разговор, – заметила Кэтрин, – не должен принимать форму допроса. – Она поставила перед юношей тарелку с большим куском пирога. – Но у нас есть традиция, Мартин, обсуждать всем вместе то, что мы узнали на уроке.

– Я тоже должен это делать? – спросил Мартин.

– Нет. Но мне хотелось бы показать близнецам, что наш час занятий не прошел даром.

– Итак! – сказала Джинни, опять поворачиваясь к нему. – Так что же ты уже выучил?

– Глаголы, в основном, и еще существительные.

– А что же прилагательные?

– И их тоже.

– И ты действительно знаешь, что все это означает?

– Полагаю, что да.

– Очень хорошо. Позволь мне проверить. Что такое, например, я? Существительное, глагол или прилагательное?

Мартин бесстрастно посмотрел на нее.

– Думаю, что ты – это все вместе.

– Как так может быть?

– Хорошо. «Воображала» – это существительное, я полагаю. А «дерзкая» – это прилагательное. А когда воображала дразнит человека, как ты все время поступаешь со мной, тогда, я думаю, что это глагол.

На мгновение Джинни потеряла дар речи, ее замешательство усиливалось тем, что ее брат и сестра, вместо того, чтобы посочувствовать ей, открыто смеялись над тем, как Мартин расправился с ней.

– Вот так. Ты теперь удовлетворена? – спросила ее Кэтрин.

– Ты не возражаешь против того, чтобы этот деревенщина грубил мне?

– Я думаю, что Мартин не будет грубить тебе, как только ты перестанешь грубить ему. Давайте восстановим мир и насладимся отдыхом. Мартин, ты ничего не ешь. Тебе не нравится фруктовый пирог?

– Нет. Он мне очень нравится. Он взял большой кусок торта, и два или три раза откусил от него. Он пережевывал пирог с набитыми щеками. Джинни смотрела на него с отвращением. Она ела пирог очень деликатно. Кэтрин, разговаривая со своими тремя учениками, отрезала еще один кусок пирога и положила его на тарелку Мартина. Этот кусок тоже был быстро съеден, а за ним и третий, потом последовало печенье, и все было смыто лимонадом. От четвертого куска пирога он твердо отказался.

– Думаю, что с меня достаточно, – сказал он.

– Я тоже так думаю, – пробормотала Джинни. – Какая прожорливость. Обжора.

Кэтрин же, наблюдая за ним, не думала, что это просто жадность. Она подозревала, что его тело так же недокормлено, как и его мозг, а ведь именно в этом возрасте и то и другое развивается у мальчиков так быстро.