Усадьба - Пирс Мэри - Страница 84

Из Пэйтсбридж он направился в Хайнолт – конторский клерк завтракал. Извинившись, Чарльз отправил его с поручением в намоточный цех, а сам снял кассу и уложил деньги в два полотняных мешка, которые легко поместились в карманах. Как только клерк вернулся, Чарльз снова покинул контору под предлогом «важного дела» и отправился домой, в Гроув-энд. Он уже подготовил объяснение столь раннего прихода, но, к его удивлению, жены и дочери дома не оказалось. Служанка сказала, что они уехали в Чейслендс на день рождения Энтони. Сразу после завтрака миссис Уинтер прислала за ними экипаж. Дика тоже не было. Миссис Уинтер собиралась забрать его прямо из мастерской.

– Разве вы не знали об этом, сэр?

– Знал, но забыл.

Он прошел в свой кабинет и взял оттуда все наличные деньги. Затем поднялся наверх и собрал свои вещи. Спустившись вниз, он снова обратился к служанке:

– Когда миссис Ярт вернется, скажете ей, что меня вызвали по срочному делу.

– Да, сэр. Конечно, сэр. – Она отворила ему входную дверь. – Вы надолго уходите, сэр?

– Передай ей лишь то, что я просил, – ответил Чарльз.

На сей раз он не оставил Кэтрин никакой записки. Потом он напишет ей – попрощается с ней и детьми, – может быть, из Ливерпуля. А может даже, потом, когда будет на корабле, по пути в Америку.

Никогда больше он не сможет взглянуть в глаза своей жене и детям.

Было трудно поверить, что судьба вот так, дважды выбила его из седла. Дважды подвергла разорению и бесчестью. Но это было так, и приходилось с этим мириться. Жизнь в Англии была для него окончена.

Часы на церкви Ньютон-Чайлд пробили четыре раза. Наверное, именно сейчас праздновали день рождения Энтони. Несомненно, гости уже собрались. День был теплый и солнечный, и они, наверное, резвились в саду, играли в крокет или просто прогуливались перед чаем. Чарльз почувствовал неодолимое желание взглянуть в последний раз на жену и детей, попрощаться с ними на расстоянии, так, чтобы они не узнали.

Он въехал в ближайшие ворота, проскакал через парк, стараясь держаться поближе к деревьям и прячась за ними, подъехал к тому месту, откуда открывался вид на дом. Как он и предполагал, здесь, на лужайке, и разворачивалась семейная идиллия: Джинни, Джордж, между ними Кэтрин. Немного поодаль – Дик. Сюзанна, разговаривающая с Энтони.

Сидя на лошади, Чарльз ясно различал каждого члена семьи: Сюзанна в светлом платье с зелеными полосками разных оттенков; Кэтрин в белой соломенной шляпе; Дик, стоящий несколько поодаль, руки в карманах белого фланелевого пиджака. Голоса их едва доносились до Чарльза, и он не мог разобрать, о чем они говорят. Но он ясно слышал их смех, особенно смех Сюзанны, и это было ему невыносимо.

Боже! Каким он был дураком, что пошел на риск и лишился всего! Своей жизни! Достоинства! Семьи! С одной стороны, он понимал, что уже давно стал чужим для жены и детей. Но ему казалось, что когда-нибудь ему удастся вернуть их любовь и уважение. Теперь этого не будет никогда. Они для него потеряны. Он навсегда останется для них чужим. И вспоминать о нем они будут лишь с чувством стыда. Кэтрин, может, и пожалеет его, но дети – никогда. Разве могло что-нибудь быть страшнее этого?

Очнувшись от этих мыслей, он решил, что стоит и так уже очень давно, хотя прошло всего несколько минут. Он вновь взглянул на детей и жену, и ему показалось, что расстояние между ним и ими увеличилось. Они были словно нарисованы на картинке, и он понял, что сколько ни суждено ему прожить, он навсегда запомнит их именно такими: смеющимися на залитой солнцем лужайке.

Чарльз развернулся и поскакал прочь.

В тот момент, когда он уже выезжал на дорогу, Мартин в своей коляске сворачивал к воротам. Возле него на сидении лежала деревянная коробка с «усовершенствованной» волшебной лампой, сделанная Джоном Бетти из Бирмингема, с набором из пятидесяти слайдов – его подарок Энтони. Еще там была корзина шелковицы с дерева в Рейлз.

Увидев перед собой всадника, Мартин не сразу сообразил, кто это. Он знал, что последний раз Ярт приезжал в Чейслендс шесть лет назад, и тогда он поссорился с Джорджем. Но это был Ярт. От удивления Мартин отпустил поводья и остановился. Ярт, оказавшийся теперь ближе к нему, узнал Мартина и тоже, похоже, собрался остановиться. Мартин видел выражение его лица, видел, как он потянул за узду, но затем быстро, как человек, внезапно изменивший решение, пришпорил коня и во весь опор поскакал к воротам. Мартин крикнул ему вслед:

– Ярт! Постойте! – но не получил ответа.

Через мгновение Ярт миновал ворота и вскоре скрылся из вида.

Мартин отвернулся. Встреча удивила его. Он не понимал, что это должно было означать. Ударив поводьями лошадь, он снова поехал вперед, уверенный, что очень скоро тайна будет разгадана.

Чарльз мчался прочь, навсегда оставляя свою семью, а Мартин – в Чейслендс-Хаус, где его уже ждали.