Чудовы луга - Кузнецова Ярослава - Страница 39

— Болотный лорд стянет все силы в Вереть и мы накроем поганцев одним махом, — заключил Марк. — Они не обучены биться против рыцарей, числом надеются взять.

— Мне нравится этот план, — признал Соледаго. — Выковырнем их из оставшихся укрытий. Герт, на карте помечены еще два форта. Ты можешь что-то добавить?

— Да что тут добавлять, — пробурчал лорд Радель, прикрывая от слабости глаза. — Они деревянные. Отлично горят. Не думаю, что смогу тебя переубедить.

Мэл покачал головой. Коротко стриженые волосы при свечах отблескивали ясным золотом.

Вроде он получше сегодня выглядит? — Соледаго вопросительно глянул на своего спутника.

Марк хмурил брови, молча шагал рядом, думая о чем-то своем.

Который день дождь моросил и моросил сверху, нудный, выматывающий, готовый обернуться снегом в любое мгновение. Лужи под вечер подергивались хрупкой ледяной корочкой и хрустели под сапогом.

Однако сегодня, как неожиданный подарок, проглянуло солнце, и день выдался ясным, прозрачным, как слюдяная пластинка.

— Не держи на меня сердца, Энебро, — примирительно сказал Мэлвир. — Я бы рад сохранить Раделю эти укрепления. Но сам знаешь, какие у нас потери. Половина войска, черт побери, небоеспособна. Эта погода…

— Да, мары болотные, у самого в груди печет, — признался Марк. — Не привык я к такой сырости. Герт прав, надо кончать с разбойниками, очищать лес и уходить.

Мимо них прошла группка деревенских парней, настороженных, подобравшихся. Видно ждали от людей с оружием чего угодно, кроме хорошего.

— Пуганые они тут, — Мэлвир глянул вслед. — Ты сказал своим, чтобы не наводили шороху?

— Спрашиваешь! Лорд Маренг за беспорядки по голове не погладит.

— Место все-таки ужасное. Я думал, вылезем из болот на сухое, передохнем слегка и вперед, на Вереть…

Марк хмыкнул.

— Быстрый ты. Вон, грязи полное поле. Хватай Пряника и скачи. Можешь таран прихватить. Что это там за хрен торчит, кстати?

— Языческий пережиток, — чопорно ответствовал Соледаго. — Символ плодородия. Можешь пойти, ознакомиться.

— Аааа… — Марк на некоторое время задумался. — Нет, спасибо, я видел. У нас в Кадакаре такие же стоят, только каменные.

— У вас их тоже маслом к зиме натирают?

— А ты откуда знаешь?

Мэлвир замялся.

— Меня утром поймали около шатра какие-то сумасшедшие девки и попросили помочь. Откуда мне было знать, что они задумали?

Марк фыркнул и раскашлялся.

— А, ну да, ты же у нас пригожий. Прям таки ясно солнышко. Миску с маслом держал? Или мазать пособлял?

— Сэн Марк!

— Да ладно, брось. Ясное дело, девки на тебя вешаются. Даже странно, что ты их сторонишься.

— Негоже разбрасывать свое семя где попало.

— Да, черт, ты же дареной крови. Стриженый, вот и забываю.

— В этих Белых Котлах даже священника нет, — с возмущением заметил Мэлвир. — Чуди по вечерам таскают молоко в блюдцах, сам видел. Поля утыканы этими… хренами, как ты изволил выразиться. Приметы, суеверия на каждый случай… Неудивительно, что разбойники, прикрываясь болотными демонами, навели на людей такого страху.

— Знаешь, Соледаго, — Марк снова гулко закашлялся, сплюнул на дорогу. — Я вырос в крепости Око гор. Ты наверное о ней слышал. Там у нас и священники, и служба в церкви каждый день — а десять шагов пройдешь — и Кадакар.

— Ну и что? Непроходимый горный хребет, камнепады, единственный перевал, если судить по книгам…

— Ты по книгам судишь, а я там вырос. Да хоть Герта спроси — он у моего отца в свое время в оруженосцах бегал.

— И о чем же я его должен спросить?

— Почему в Кадакарские горы не ходят. Кто ходит — может живым не вернуться. А кто вернулся — расскажет и про демонов, и про чуд невиданных, и про такое, чему у людей названия не сыщешь. Так что не слишком доверяй книгам… да и своим глазам тоже.

— А ты во что веришь?

Марк задумался.

— В холодное железо, — ответил он. — И в то, что сердце подскажет.

Рыцарь отворил калитку, прошел за ограду дома, в котором остановился. Потом обернулся и посмотрел на Соледаго.

— А сердце мне подсказывает, что нахлебаемся мы тут еще по уши, — заключил он. — Что там, кстати, твой пленный, заговорил?

— Заговорил. И я бы хотел, чтобы ты его послушал.

Пленного разбойника держали в полупустом амбаре — там, где должно бы храниться зерно. Зерно разбойники вымели подчистую еще в начале осени, и теперь на остатках утоптанной соломы сидел остролицый парень с льняными волосами до плеч, в подранной саржевой куртке и кожаных штанах.

Ноги его были босы, а руки — не связаны. Зачем веревки, когда у порога лежат два здоровенных урсино, лениво поглядывая на доверенного им человека. Такому псу достаточно прыгнуть с маху на плечи, чтобы переломить беглецу хребет.

— Это ты тут кричал, что благородных кровей? — хмуро спросил Марк, притворяя дверь амбарчика. Хмыкнул, обвел смазливого разбойника тяжелым взглядом. — Ну да… сразу видно… Благородный, стало быть, сэн. Кланяюсь, кланяюсь.

Парень сник и прижался плечами к бревенчатой стене. На правой скуле у него багровела ссадина, уродовавшая лицо.

— И чего ты не повесил эту шваль с остальными вместе, Соледаго?

— Он говорит и много, — пожал плечами Мэлвир, даже не стараясь скрыть неприязнь в голосе. — Довольно занятные вещи рассказывает.

Марк сложил руки на груди и застыл статуей, ожидая пояснений.

— Между прочим, поведал, что этот их болотный лорд собирался следующей весной идти на Тесору.

— На Тесооору? А на Катандерану он идти не собирался? Или что там, Добрую Ловлю взять для начала… Для таких смелых бойцов, как эти — задача ничтожная. Слушай, Соледаго, а может нам присоединиться к Вентиске? — хмыкнул Марк. — Глядишь, получили бы кус арвелевских земель…

— Увы, я уже присягнул королю, сэн Марк.

— Тогда ничего не поделаешь. Ну, ты, благородное отродье, — рыцарь Медведя подошел ближе, возвышаясь над пленником, как осадная башня. — И чьей же семье такое позорище досталось?

— Я из Сессенов, — буркнул паренек, светлые глаза его от страха близкой смерти стали совсем водянистыми, почти белыми в полумраке. — С каторги сбежал.

— Хм… с каторги на виселицу… Это ты неплохо сбежал, удачно. Не иначе, мары помогали.

— Сэн Соледаго обещал мне помилование! — воскликнул паренек, заслоняясь рукой. — Я в разбойных деяниях не участвовал! Не убивал!

— А что ж ты делал? — умилился Марк. — Цветочки собирал? Прищучили тебя в старом форте, около пожженного села, с другими такими же паскудниками. Не убивал он…

— Меня Вентиска туда послал, потому как не сошлись мы с ним! Не сошлись и все тут, а убивать я не убивал!

Один из белых псов покосился на раскричавшегося пленного и открыл пасть, чтобы гавкнуть, но передумал.

Щелк! — клацнули сахарные клыки.

Разбойник испуганно умолк.

— Ты говори, говори, не стесняйся.

— Говори, — велел Мэлвир. — Не отвлекайся и не выкрутасничай. Нас не интересует, виноват ли ты. Пойман в бандитской крепости — значит виноват. Боюсь, что семейство твое только спасибо мне скажет, если велю тебя повесить. Так что говори по существу, по возможности — быстро.

— В крепости сейчас первого снега ждут, — зачастил светловолосый. — Ну, поверье у них такое. Вроде как у Вентиски сила удесятеряется в это время. Темный народ, что с них возьмешь…

— Ты когда в крепость попал? — спросил Марк.

— Летом…

— Ясно. И что ты знаешь про колдовские штучки?

— Ни про какие штучки я не знаю! Мало ли, что болтают. У Вентиски советник есть, старик страшный, вот кто всем заправляет! Я его видел пару раз — злющий, как черт.

Марк заинтересованно поднял бровь.

— Чумой его кличут, истинно чума и есть — говорят прошлой зимой приволокся, Вентиска его слушает, по струнке ходит, все делает, как скажут — потому как сам сопляк несмысленный, — пожаловался разбойник.

— Я тебе говорил, что у парня есть кто-то старше и опытнее, — напомнил Соледаго. — Может даже рыцарь.