Танец мотылька - Кэнди Элен - Страница 5

– Мэтью? Мэт! – Мы обернулись и увидели девушку в джинсовом костюме. – Мэт! Почему ты мне не позвонил?

Я поняла, что это очередная поклонница моего лучшего друга.

– Фиона… – Мэт выдавил улыбку. – Прости, замотался на работе!

Девушка по имени Фиона облила меня с головы до ног презрительным взглядом. Мне ничего не оставалось, как сделать то же самое.

– Фиона, это моя девушка Лиззи. – Он посмотрел на меня и обнял за плечи.

Девушка побагровела, фыркнула и пошла в другую сторону.

– Не звони мне больше! – крикнула она.

Мэт помахал ей рукой, и мы зашли в цветущий сквер.

Не раз он мне рассказывал о своих похождениях. Жаловался на женскую бестактность, надоедливость и глупость.

У Мэта было много женщин, но ни с одной он не встречался больше двух недель. «Надоела!» – говорил Мэт и смотрел, как я рисую. Я не видела его влюбленным за все три года, которые провела в Нью-Йорке. За это время и у меня было множество поклонников, но так же, как и Мэту с его девицами, мне было с ними скучно.

– Опять воспользовался? – спросила я, присаживаясь на лавочку.

– Она сама этого хотела! Я же мужчина, не мог ей отказать! – Мэт усмехнулся.

– Нет, Мэт, мной! – Я открыла крышечку бутылки и глотнула прохладной воды.

– Да брось. Сколько раз я тебя выручал! Мы же друзья! – Мэт рассмеялся.

Действительно, Мэт меня выручал. Однажды за мной ухаживал один художник. Он был диким ревнивцем. Мне надоел тщательный контроль и просмотр моей телефонной книжки, пока я в душе, а иногда дело доходило и до прямой слежки. Я сказала ему, что все кончено. Решив, что наши отношения в прошлом, я крупно ошиблась. Этот неугомонный человек не поверил, решил, что я пошутила! Вот тогда и пришла пора Мэта вступиться за лучшего друга. На одной вечеринке мы строили из себя влюбленных, обнимались, щебетали на ушко друг другу комплименты, Мэт нежно целовал меня в щеку. Ненормальный художник погоревал и навсегда исчез из моей жизни. Кстати, потом в газетах вышли наши с Мэтом снимки. Самый удачный стоит у меня на тумбочке в рамке.

– Знаешь, когда-нибудь твои девицы соберутся вместе и побьют меня в темном закоулке! – съязвила я.

– Ха! Придумала. Когда же они это смогут сделать? Мы всегда вместе и почти не расстаемся! – Мэт присел со мной рядом и укрыл курткой мои плечи.

Мы сидели молча, и каждый думал о своем: о проблемах, которые не дают жить спокойно, о прошлом, которое иногда хочется изменить, о будущем, в которое лучше не заглядывать. Наверно, это самый большой плюс в наших с Мэтом отношениях – сидеть рядом и не мешать друг другу думать и мечтать.

– Знаешь, – произнес вдруг Мэт после долгого молчания, – брак, построенный на уважении и дружбе, почти не разрушим.

Я посмотрела на него. Похоже, он говорил серьезно.

– Давай поженимся? – спросил он и заглянул в мои удивленные глаза.

– Мэт, ты шутишь? – Я рассмеялась.

– Ну да! Каждая девушка желает выйти замуж по любви! И кто только такому учит? Любовь проходит через пару лет. Остается привычка. Потом привычка перерастает в крепкую дружбу. А дружба в уважение. У нас с тобой уже есть конечный результат! Или ты веришь в любовь на всю жизнь? – Мэт косо на меня взглянул.

– Конечно нет. Но я хочу пройти все этапы, а не начинать с конца… – Я встала с лавочки и начала ходить взад и вперед, подробно объясняя Мэту, что я хочу получить от брака.

– Ладно, не переживай. Хотел проверить твою реакцию. – Мэт расплылся в улыбке.

– Больше так не шути! – Я с облегчением выдохнула.

Возможно, Мэт и пошутил. Но в океане шутки всегда есть капля правды.

С этого дня я начала вдумываться в каждое произнесенное Мэтом слово, внимательно наблюдать за каждым его жестом и очень осторожно позволяла ему обнимать себя и целовать в щеку.

– Лиззи! Я сегодня пораньше! – Мэт захлопнул дверь и сел ко мне на кровать. – Я принес завтрак.

Он поставил пакет на тумбочку и взглянул в зеркало.

– Мне идет цвет этой рубашки? – спросил Мэт, поправляя рукава и ворот.

– Да-а… Я тоже люблю серый цвет! – Я сладко потянулась. – Он подходит к твоим глазам!

Мэт подмигнул мне, встал и прошел на кухню.

– Сколько времени? – спросила я, потянувшись и зевнув.

– Половина десятого. Давай в душ! А я накрою на стол.

Я соскочила с кровати и побежала прямиком в ванную.

Когда пластиковые тарелочки опустели и мы с Мэтом допивали кофе на моей маленькой кухне, зазвонил телефон.

Это был администратор галереи, в которой я выставляла свои картины.

– Элизабет, это Денис Уолтер. У нас хорошие новости. Привозят подлинник из Национальной галереи Лондона. «Подсолнухи» Ван Гога. Запишите время…

– Секундочку… – перебила я его. – Мэт, дай ручку!

4

Через пару дней мы с Мэтом присутствовали на знаменательном событии. Я, конечно, не раз видела копии этой картины, но желание взглянуть на полотно, к которому прикасалась кисть гениального художника, с каждой минутой возрастало.

В зале собрались критики, молодые и уже успешные художники, искусствоведы и историки. Официанты разносили канапе и бокалы с шампанским. На центральной стене в самом большом зале висела знаменитая картина.

– Знаешь, а Ван Гога так и не признали при жизни. Он продал только одну картину… за четыреста франков… незадолго до смерти. – Я взяла бокал с шампанским у официанта.

– А сейчас они стоят целое состояние! – Мэт всматривался в полотно. – Говорят, что желтый – любимый цвет сумасшедших! – заметил он.

– Ван Гог им и являлся, – ответила я. – Хотя сам он сравнивал желтые тона с солнечным теплом, колосьями пшеницы… Для него желтый цвет означал жизнь.

– Хорошие познания! – Мэт улыбнулся мне.

Он направился к бару, а я осталась внимательно изучать технику Ван Гога.

– О, Элизабет! – Ко мне подошел Ник Ричмонд.

Он как всегда вытирал пот белым платком и тяжело дышал.

– Любуетесь шедевром? – спросил Ник.

– Скорее, восхищаюсь, – ответила я и убрала непослушную прядь волос.

Больше всего на свете я не любила, когда Ник начинал наглым образом осматривать меня. Этим он смущал и конфузил. Создавалось такое впечатление, что Ник находится на базаре и изучает товар. Поэтому я не любила оставаться с ним наедине.

– Вам очень идет цвет морской волны, – сделал он комплимент.

Еще бы. За это длинное вечернее платье я выложила приличные деньги. Платье было из голубого атласа, с большим вырезом на спине и не вызывающим на груди. Оно хорошо облегало мою фигуру. Когда я вышла из примерочной, у Мэта открылся рот. Он долго не мог произнести ни слова, а потом выдавил: «Вот это да!».

Сейчас я жадно искала глазами своего спасителя. Только с Мэтом я чувствовала себя в безопасности, когда Ричмонд находился в радиусе трех метров.

– Спасибо, – ответила я Нику на комплимент.

– Элизабет, позвольте вам представить Карла Кетберри, – кряхтя предложил Ник.

Мое сознание мигом отключилось. Передо мной стоял высокий мужчина лет тридцати с потрясающим телосложением. Светловолосый красавец улыбнулся. Его зеленые глаза переливались как изумруды. Оказывается, греческие боги иногда спускаются на землю… В нью-йоркской галерее расхаживал сам Аполлон. В горле пересохло, и я большим глотком допила шампанское.

– Очень приятно, – сказал Карл и поцеловал мне руку.

От прикосновения его горячих чувственных губ по моему телу пробежали мурашки. Теплая волна захлестнула меня.

– Чем занимаетесь, Элизабет? – спросил Карл.

– Она художница, – ответил за меня Ричмонд.

А я уже забыла, что Ник Ричмонд стоит со мной рядом и пытается напомнить о себе. Мне показалось, что галерея опустела, остались только я и Карл. И мне это было по душе.

– Значит, творческий человек… – приятный голос очаровывал меня со страшной силой.

– А вы критик? – попыталась начать беседу я.