Властный зов страсти - Маккарти Моника - Страница 55

– Так ты боялся за меня, а не за себя? Но ведь Гектор собирался убить тебя…

– Убить? Это не так просто сделать, поверь.

Неожиданно Флора прищурилась:

– Кстати, а что с Гектором?

– Он жив и взят под стражу. Аргайл подержит его у себя, пока король не определит ему меру наказания.

Флора невольно поежилась.

– Не могу поверить, что все это сотворил мой брат.

– И все же это так.

– Увы, его ненависть к тебе как к врагу оказалась сильнее, чем чувства к сестре, которую к тому же он так мало знает. Ну а я просто попала в расставленную им ловушку. Мне вообще не следовало убегать от тебя.

Лицо Лахлана посерьезнело.

– И я думаю так же. Будет сущим кошмаром, если ты станешь убегать каждый раз, когда напугана или сердита.

Флора смущенно кивнула:

– Тут ты прав: я не научилась видеть ничего, кроме собственной обиды, и потому многого не понимала. Видишь ли, меня воспитали в убеждении, что нельзя слепо следовать чувству долга, тогда как на самом деле очень многое зависит от обстоятельств. Больше я не предприму никаких отчаянных шагов, не выслушав тебя.

Лахлан хмыкнул:

– Так я могу быть уверен, что ты не убежишь от меня снова?

– Ну, возможно, я не всегда буду принимать решения, которые ты одобришь…

Лахлан провел пальцем по ее щеке.

– Понимаю. Мне следовало дать тебе время, а вместо этого я пытался навязать тебе свое видение ситуации. Похоже, я действительно заслужил, чтобы меня назвали варваром.

Флора сжала его руку.

– Я так не считаю. Просто мне захотелось тебя уязвить. Теперь я знаю, что ты не хотел меня обидеть. Когда я впервые поняла, что за план ты придумал вместе с моим кузеном, мне показалось, что оправдались мои худшие опасения и вы оба меня использовали. Я не могла смириться с тем, что ты можешь любить меня и что-то от меня утаивать. На самом деле ты лишь исполнял то, что должен был исполнить. А вот кузена я вряд ли поблагодарю за вмешательство.

Лахлан усмехнулся:

– Ты не забыла, что, вступая в брак с тобой, я столько же старался ради себя, сколько ради брата?

– Пусть, в этом нет ничего зазорного. Важно, что я люблю тебя, а ты любишь меня, и от этого нам никуда не деться. Ты вождь, и теперь я понимаю, что иногда тебе придется в первую очередь думать о своих обязанностях, а мне – смириться с тем, что ты не принадлежишь только жене и больше никому.

– Тебе принадлежат мое сердце и моя душа, – произнес Лахлан тихо, и глаза Флоры засветились.

– Вот видишь, ты отлично можешь выразить все, когда хочешь.

– Значит, ты прощаешь меня?

Губы Флоры дрогнули.

– Возможно, ты мог бы меня убедить окончательно, но для этого тебе придется сильно постараться.

– Что ж, я готов. – Лахлан тряхнул головой. – И запомни: я люблю тебя, Флора. Если мне придется всю оставшуюся жизнь, доказывать тебе это, я все равно буду самым счастливым человеком на свете.

– Я тоже, Лахлан.

Внезапно Флора взяла что-то на столике возле кровати, затем вытянула руку и разжала ладонь. Лахлан увидел на ней старинный амулет.

Он наклонил голову, чтобы Флора смогла надеть амулет ему на шею.

– Теперь этот амулет по праву принадлежит тебе.

– Ты уверена?

Флора кивнула, в глазах ее стояли слезы счастья.

– Ты собирался отдать за меня жизнь, и теперь я по доброй воле отдаю это тебе, моему мужу и возлюбленному.

Не зная, что ответить, Лахлан нежно поцеловал Флору, после чего бережно выпустил ее из объятий.

Он уже готов был подняться и уйти, но оказалось, что она вовсе не собиралась отказываться от своих намерений. Ее руки заскользили по его груди, и от одного этого прикосновения кровь горца закипела.

– Понимаешь, я промерзла до костей, а эти одеяла не дают тепла. Неужели ты не найдешь способа согреть меня?

Лахлан замер, и тут же рука Флоры скользнула к застежке его штанов.

На этот раз Лахлан почувствовал, что больше не сможет терпеть: его желание близости с ней стало чересчур сильным, и обуздывать его было все равно что пытаться остановить молнию.

Его голос сделался глухим от напряжения:

– Ты правда уверена, что хочешь этого? На этот раз пути назад не будет. Наш брак пока еще не подтвержден официально, и, если ты захочешь его аннулировать, я, как и обещал твоему брату, не буду чинить тебе никаких препятствий.

– Вот и не делай этого. С прошлым покончено, и я не собираюсь возвращаться к нему. Теперь я смотрю только в будущее, а будущего без тебя для меня не существует.

Проведя рукой по выпуклости на его обтягивающих штанах, Флора тихонько застонала, и этого оказалось достаточно, чтобы Лахлан начал действовать. Прикосновение его рта к ее губам обожгло Флору, как лесной пожар. Его руки заскользили по ней, все крепче прижимая ее к себе.

Флора чуть не задохнулась от счастья. Он был таким удивительным, таким сильным! Тело воина, мощное и гибкое, покорно отдавалось ее ласке.

Лахлан прервал поцелуй только для того, чтобы снять одежду, и, тут же скользнув в постель, оказался рядом с ней.

Флора таяла в пламени его объятий, ей хотелось ощутить каждый дюйм его сильного тела. Его теплая гладкая кожа вызывала бурный прилив чувств.

Большие руки Лахлана завладели ее телом. Он прикасался к ней всюду – гладил, ласкал, его пальцы ныряли в ее волосы.

Тело Флоры стало влажным и пульсировало отчаянным желанием. Она жаждала его прикосновений. Этот голод по нему зарождался где-то в глубине ее существа и требовал удовлетворения.

Лахлан пытался управлять своими чувствами, но это давалось ему с трудом. Его язык проник в ее рот и теперь ласкал его изнутри нежно и требовательно.

– Не отстраняйся, я хочу тебя всего, целиком, – прошептала Флора. – Можешь не церемониться со мной, и не надо меня жалеть.

Лахлан сжал губами ее пульсирующий сосок и принялся посасывать и тянуть его, потом слегка прикусил, а Флора извивалась под тяжестью его тела, пока спазмы не начали сотрясать их обоих.

Подняв голову, стараясь удержать ее взгляд, Лахлан вошел в нее одним мощным движением, и это исторгло у нее крик восторга. Лахлан заполнил ее целиком, даря такое острое наслаждение, что казалось, она не выдержит его.

Затем он начал двигаться внутри ее тела, и от возникшего напряжения Флора всхлипнула. У нее захватило дух: это была не только чувственность, не только сладострастие, но нечто гораздо более первобытное и глубокое – совершенное единение двух тел и полное слияние душ. Они действительно были предназначены друг для друга.

Внезапно Флора почувствовала, что Лахлан замер, увидела, как наслаждение изменило его лицо, услышала гортанный крик освобождения и позволила себе расслабиться, будто тело ее утратило вес, а сердце на мгновение перестало биться. Некоторое время она продолжала сжимать его, пока наконец теплая струя семени не изверглась в нее.

Лахлан был безжалостен и не дал ей даже перевести дыхание: теплый и трепетный, он нависал над ней, бедра его покачивались, прижимаясь к ней, и это трение вновь и вновь исторгало у нее крик. Медленные и сильные волны наслаждения обрушивались на Флору, погребая ее под собой. А когда наконец отхлынула последняя, Лахлан так нежно и бережно уложил ее рядом с собой, будто опасался, что она вот-вот рассыплется на тысячи мельчайших осколков.

Лахлан провел рукой по теплой бархатистой коже Флоры, наблюдая за тем, как ее дыхание становится спокойнее и грудь вздымается медленнее. Он не знал, что сказать. Счастье, удовлетворение, облегчение – все это окончательно смешалось в его душе. Казалось, Флора сумела сорвать с него все лишнее, добраться до сути, она подарила ему свою любовь и приняла все, что в нем было.

– Моя жена, – с гордостью прошептал он. Флора ответила глубоким вздохом.

– Я люблю тебя, слышишь?

– Да. – Ее губы изогнулись в шаловливой улыбке. – И на этот раз тебе удалось доказать мне это.