Сладкий дикий рай - Грэм Хизер - Страница 84

– Как за своим собственным, – прорыдала Ленор, баюкая малыша. Но Дэниел продолжал плакать от голода.

Джейми прошел за алтарь, вскрыл тайник и стал вытаскивать оружие.

– Джейми, что ты делаешь? – подступил к нему Роберт.

– Я отправляюсь за своей женой, – мрачно ответил Камерон.

– Не спеши. Подожди, пока подоспеет помощь из Джеймстауна.

– Я не уверен, что помощь придет вообще, – отрезал Джейми.

На миг Роберт онемел от испуга, но все же овладел собой и невнятно предложил:

– Я пойду с тобой.

– Нет, оставайся здесь, – возразил Джейми, смерив друга усталым взглядом. – И вы двое, Седрик и Аллен, тоже оставайтесь. Нам все равно не выстоять против всего союза Поухатана. Если мне удастся вызволить Джесси и Элизабет, то только либо выкрав их, либо вступив в перего – воры. Так что лучше мне отправиться одному.

Он быстро выбрал то оружие, которое считал необходимым, и пошел прочь. Следом за ним большинство людей также покинуло часовню.

По счастливой случайности конюшня не пострадала от огня. А вот сам дом вместе с роскошными вещами, столь милыми когда-то Джесси, обратился в попел. Джейми обошел кругом дымившиеся руины и вывел из денника своего жеребца Ветерка. Вскочил на нервно прядавшего ушами коня и двинулся к воротам.

– Джейми!

Ему навстречу выскочил запыхавшийся сэр Аллен со свежей рубашкой и целой, не испачканной кровью кожаной курткой. Камерон задержался, чтобы переодеться, и скупо улыбнулся верному другу:

– Спасибо.

Тут подоспели и другие колонисты. Они принесли фляжки с водой, вяленое мясо и прочие мелочи, так необходимые в пути, – все, что успели разыскать. Сэр Аллен умудрился раздобыть даже отличный лук с полным колчаном стрел.

У ворот Джейми еще раз остановился и посмотрел на грязные, в крови, тревожные лица. И подумал, что может всех этих людей считать своими друзьями. Это были его люди, его соратники, готовые поделиться с ним последним куском, хотя так много потеряли сами. И несмотря на снедавшую этих людей боль и тревогу, Джейми сумел увидеть их невероятную силу. Они снова построят свой поселок, восстановят все, что уничтожил огонь. Они с болью будут оплакивать погибших родных, но они останутся, и рано или поздно эта земля станет принадлежать им по-настоящему и принесет достаток и счастье.

Джейми взмахнул на прощание рукой, повернул Ветерка к лесу, направляясь на запад, в самые глухие дебри, служившие прибежищем племенам союза Поухатана.

Глава 18

Они скакали без передышки до самой ночи, и когда наконец сделали остановку, Джесси от усталости едва соображала, что происходит. Она ослабела настолько, что без сил повалилась на руки индейцу, который стащил ее с коня. Пленницу подхватили и понесли куда-то в центр становища, к самой большой из необычных хижин с двускатной крышей. Индейцы были повсюду, они следовали за ней по пятам, издевательски хохоча и. издавая крайне непристойные звуки. Слава Богу, Джесси их почти не замечала. Дикари с отвращением плевали ей под ноги, но пока не трогали. Их решительно растолкал пленивший ее воин, прокладывая себе путь к дому вождя. Элизабет тащили туда же следом за сестрой.

Когда они подошли к хижине, вокруг воцарилась настороженная тишина. Прозвучал чей-то повелительный голос, и Джесси опустили на землю. Прошелестели шаги, и над Джесси склонился высокий индеец. Как и прочие дикари, он был полуголым, в одних замшевых лосинах, с ожерельем из когтей и ракушек вокруг шеи. Пронзительные глаза казались невероятно темными, а властные черты лица невольно внушали почтение. Джесси встрепенулась, облизала потрескавшиеся губы и попыталась заговорить:

– Пован! – прошептала она еле слышно.

– Женщина Камерона, – утвердительно промолвил он.

Его лицо помаячило над Джесси еще немного и исчезло. Вождь вернулся к Джесси с ковшом воды. Она с благодарностью потянулась к живительной влаге, но была слишком слаба. Пован поддержал ей голову. Ах, как хорошо напиться вволю! Джесси откинулась на пол, совершенно обессиленная.

Тогда Пован встал, прошел к выходу из хижины и властно заговорил с соплеменниками. Потом Джесси слышала, как вождь громко спорит с тем воином, который захватил ее в плен, с индейцем по имени Поканок.

Пока мужчины спорили, что-то зашуршало совсем рядом. Джесси устало открыла глаза и увидела Хоуп.

– Поканок говорит, что ты его пленница, что он тебя привез. И он будет решать, подвергнуть тебя пытке и казнить или оставить, и тогда ты станешь его рабыней.

Джесси не смогла подавить дрожь. Она была такая беззащитная, измученная и несчастная, и к тому же груди распирало от избытка молока – ведь она в последний раз кормила Дэниела еще до рассвета! Бедра были сбиты в кровь во время скачки, голова раскалывалась от боли, все тело ломило – и все равно она не желала умирать.

А уж тем более умирать так, как предписывал обычай памунки. Она не хотела чтобы ее внутренности украсили жертвенный камень их языческого божества.

– О Господи! – вырвалось у нее.

Джесси попыталась сесть. Хоуп помогла ей. Элизабет лежала на циновке здесь же, рядом. Джесси осторожно подползла к сестре. Элизабет казалась белее мела, она так и не пришла в себя. Джесси взяла ее за руку и нащупала слабый пульс. Может, так оно и лучше. Вряд ли Элизабет вынесет пытку неопределенностью, дожидаясь решения их судьбы.

– Пован возвращается! – зашептала Хоуп. – Сегодня тебе ничто не угрожает. Они решили дать тебе выспаться.

Джесси вернулась туда, где ее бросил Поканок. Она вытянулась на полу и закрыла глаза. И тут же почувствовала присутствие вождя памунки: индеец стоял и внимательно разглядывал ее. Он что-то спросил у Хоуп, и та чуть слышно ответила. Вождь презрительно фыркнул и отвернулся. Он сел возле открытого очага, дым из которого уходил в отверстие, видневшееся в середине крыши. Прозвучала отрывистая команда – Хоуп велели подойти поближе. На огне готовилось какое-то варево, и Джесси решила, что Хоуп приказали прислуживать вождю.

Потянулись мучительные, бессонные часы. Джесси лежала, настороженно прислушиваясь. То и дело мелькала мысль о побеге, на который все равно пока не было сил. Да и не следовало сердить Пована – он теперь ее единственная надежда.

Наконец Пован растянулся на своей циновке.

Вскоре вождь заснул.

При одной мысли обо всем, что случилось за день, Джесси хотелось вскочить, схватить какой-нибудь кинжал и перерезать индейцу глотку. Ее трясло от желания отомстить. Но на шум сбегутся дикари и прикончат ее на месте, а потом убьют Элизабет, да и Хоуп в придачу.

Джесси не хотела умирать. Она хотела выжить любой ценой и вернуться к сыну и к Джейми. Если он не погиб.

Если не погиб.

Джесси беспокойно заметалась на грязном полу, терзаясь от душевной муки. Никогда в жизни она не испытывала такого сильного желания оказаться рядом с Джейми – немедленно, сейчас же. Она хотела помолиться, но смятенный, измученный рассудок отказывался подчиняться, она не смогла даже правильно прочесть молитву.

Так и лежала, обливаясь слезами, пока не забылась тревожным сном.

Наступило утро, и бесконечный кошмар продолжился.

Джесси разбудили чьи-то жуткие вопли. Стоило открыть глаза, как взору предстала толпа индейских женщин, бесстыдно глазевших на нее. Они визгливо хохотали, дергали ее за волосы и трепали бархатное платье. То же самое дикарки вытворяли и с Элизабет. Джесси слышала, как отчаянно вскрикивает ее сестра.

Джесси с воем вскочила и набросилась на молоденькую индианку, с особенным усердием выдиравшую у нее волосы. Ей как раз удалось повалить несносную тварь на пол, когда в хижину вошел Пован и все мгновенно затихли. Пован решительно шагнул к дерущимся и оттащил Джесси прочь.

– Женщина Камерона, ты будешь смирной, – сказал он.

– Прикажи лучше ей быть смирной! – выпалила Джесси, прежде чем вспомнила, что от этого человека зависит ее жизнь, и прикусила язык. Но все равно пленница не опускала глаз под взглядом вождя. Он улыбнулся и пихнул ее обратно в толпу женщин.