Пятое кольцо - Грэм Митчелл - Страница 36

– На расстоянии примерно дня с небольшим езды отсюда находится город, который называется Элбертон. Большинство купцов останавливаются там, чтобы передохнуть перед дальнейшим спуском по реке и морским путешествием в Тирейн и Баркору.

– Морским путешествием? Мы поплывем за море?

– Да.

Мэтью откинулся на спину, опираясь на локти, и стал смотреть вверх на звезды. Ночь была достаточно ясной, чтобы различить мутноватую полоску света, пересекавшую ночное небо. Однажды он спросил о ней отца Халорона, когда был совсем маленьким. Старый священник объяснил ему, что это не облако, а свет бесчисленных миллионов звезд, рассеянных во вселенной. Это было в тот год, когда отец Халорон умер, а его место занял отец Томас.

– А зачем мы едем в Тирейн?

– Разумный вопрос. На самом-то деле мы там недолго пробудем. Конечная цель нашего путешествия – Баркора, которая как раз с другой стороны границы, в Сеннии. На окраине города там есть аббатство, в котором мы сможем подождать в полной безопасности, пока страсти не улягутся.

– Отец, а можно мне задать один вопрос?

– Конечно.

– Перед тем как мы покинули Девондейл, констебль сказал, что понимает ваши опасения – «учитывая все обстоятельства». Мне показалось, что это прозвучало довольно странно.

Отец Томас ответил не сразу. Сначала он швырнул в воду камешек и уперся подбородком в колени. Мэтью хотел уже было извиниться, что задал такой вопрос, но тут отец Томас заговорил:

– У констебля было серьезное основание выразиться именно так. Почти двадцать восемь лет тому назад я убил человека.

В темноте он почувствовал, что Мэтью обернулся к нему.

– В то время твой отец и я вместе служили в одном и том же полку в войсках владыки Крелина. Тогда все было совсем не так, как сейчас, а уж Сибийская война и вовсе была отвратительна. Несомненно, что затеяли ее сибийцы, но Дурен поддерживал их с самого начала. По мере того как война становилась все более ожесточенной, те и другие начали зверствовать. На второй год войны Дурену каким-то образом удалось убедить орлоков воевать на его стороне. Уже более тысячи лет орлоки держались в стороне от мира людей и жили в своих пещерах глубоко под землей. Но тут в течение какого-то месяца они начали выходить на поверхность, участвуя в сражениях – в основном в тех, что происходили по ночам.

Мы собирались объединиться с генералом Пандаром и генералом Гразанком у Мелфорта, а затем пробиваться в глубь Сеннии. Чтобы вовремя оказаться на месте встречи, нужно было пройти через брод Кохита. Командир нашего батальона, офицер по имени Кормак д'Лорьен, решился во что бы то ни стало успеть вовремя, каких бы усилий это ни стоило солдатам, уже и без того совершенно изнуренным. Все старшие офицеры советовали ему дать войску полдня на отдых, но Кормак отказался и дал приказ колонне двигаться вперед. Он был сыном барона, этот высокомерный честолюбивый человек, не слушавший никогда ничьих советов.

Мы вошли прямо в западню, приготовленную врагом. Спереди на нас напали орлоки, а сзади – сибийцы. Больше половины солдат, а это были все наши друзья и приятели, были убиты или изрублены на куски. Твоего отца той ночью ранили две стрелы, но в конце концов нам удалось пробиться назад и переправиться через реку.

Мэтью с трудом перевел дыхание и попытался разглядеть в темноте выражение лица отца Томаса, но света было недостаточно.

– На следующее утро в лагере мы принялись хоронить убитых, а хирурги – зашивать раны и вынимать из них наконечники стрел. Неподалеку от нас неподвижно сидел молодой парень – примерно твоего возраста, я думаю, – и тупо смотрел перед собой. Он был просто не в состоянии двигаться. Старшие солдаты уже и раньше видали такое, но для него все эти ужасы были в новинку. Бывают такие времена, Мэтью, когда душа видит слишком много, больше, чем способна воспринять, и тогда она улетает куда-то – далеко-далеко от войны и смерти. Это и случилось с этим юношей.

Кормак увидел парня и приказал ему встать, но тот не шевельнулся. У него, видишь ли, уже просто не было на это сил. Но сын барона не привык повторять свои приказы. Когда и после второго приказа юноша остался неподвижен, он ударил его по лицу и силой поставил на ноги, назвав жалким трусом. Терпение мое лопнуло. Произошла схватка – и в конце концов Кормак д'Лорьен был мертв, а я на восемь лет оказался в тюрьме короля Малаха. Именно там я и встретил брата Грегорио и решил стать священником.

Мэтью не знал, что сказать. Он пытался найти подходящие слова и не находил, поэтому он протянул руку и положил ладонь на руку отца Томаса:

– Простите, отец. Я не хотел…

– Ничего, ничего, – успокоил его отец Томас. – Это было давным-давно, как я тебе и сказал. Так что ты видишь: одна дверь закрывается, другая открывается… Пошли, – сказал священник, поднявшись на ноги и ласково погладив Мэтью по голове. – Пора возвращаться, а то остальные уже, наверное, думают, что мы в реку свалились.

– Я приду через минуту.

Мэтью смотрел, как отец Томас шагает обратно к лагерю – черный силуэт, обрамленный светом костра. Внезапно юноша ощутил благоухание первых распустившихся лесных цветов и глубоко вдохнул их аромат. Неделю тому назад земля была покрыта снегом, а сегодня где-то в этой тьме распускались и цвели цветы.

«Одна дверь закрывается, другая дверь открывается», – мысленно повторил он слова священника. Мэтью встал и потянулся. До рассвета оставалось не меньше четырех часов, и сон вдруг показался ему соблазнительной штукой.

Коллин открыл один глаз, когда Мэтью развернул свое одеяло и улегся рядом с ним.

– Все в порядке? – спросил он, зевая.

– Почти, – ответил Мэтью.

15

Алор-Сатар, Рокой

За горной грядой, отделявшей Элгарию от Алор-Сатара, Карас Дурен прогуливался по улицам Рокоя, столицы своей страны. Он размышлял о событиях последнего времени. «Брат умер. Жаль, жаль, – подумал он. – Несмотря на отсутствие способности предвидеть будущее, отличный был полководец, его помощь очень пригодилась бы. Может, он и в самом деле соревнуется с отцом, как сказал брат. Ну и что? Почти все сыновья так поступают. Есть ли лучший способ оценить свои успехи?» Дурен подумал об этом еще немного, но вскоре перестал: воспоминания об отце всегда были ему неприятны.

Орлоки не сообщили о кольце ничего нового, и это его пугало. В последние недели ему начало казаться, что, возможно, его первоначальные представления о кольцах были не совсем правильны. В древних книгах там и сям встречались косвенные указания на то, что кольца можно настроить так, чтобы они подходили множеству людей. Для этого нужно было лишь изменить структуру их мозга. Тем сильнее была необходимость отыскать кольцо, отыскать его как можно скорее! Из-за того, что книги были очень попорчены временем, Карас не мог быть уверен в правильности своих мыслей. К сожалению, все опыты на людях, которых приводили ему стражники, обычно заканчивались так же, как и в тот раз, когда он испробовал силу кольца на Роланде. И каждый раз столько крови! «Нужно изобрести что-нибудь получше», – подумал Дурен.

Малыш, строивший домик из палочек, обернулся, заслышав стук сапог о мостовую. Он поднял голову и невинно улыбнулся высокому человеку, остановившемуся рядом. Высокий человек тоже улыбнулся в ответ, но глаза ребенка так и не успели увидеть эту улыбку.

16

Элгария, двести миль к югу от Девондейла

Запах стряпни разбудил Мэтью. Было уже совсем светло. Он оглянулся и увидел Лару, сидевшую у костра и вертевшую на вертеле… кажется, двух куриц. Услышав, что он зашевелился, она обернулась.

– Откуда ты их взяла? – спросил юноша, глядя сонными глазами.

– Куриц? А, это Эйкин и Коллин… Они нашли их сегодня утром, – сказала Лара, отрывая кусочек мяса и пробуя на вкус. – Гм, еще, кажется, стоит пожарить.

«Как это „нашли“?» – в недоумении подумал Мэтью.

Он встал и пошел к реке. Чтобы проснуться окончательно, нужно сполоснуть лицо холодной водой. Его кости болели: следствие непривычки спать на голой земле. Юноша надеялся, что в Элбертоне – или как он там называется – будет постоялый двор с чистыми постелями.