Пятое кольцо - Грэм Митчелл - Страница 67

Воспоминания об отце были такими отчетливыми, что Мэтью стало больно. Ему пришли на ум слова отца Томаса о том, что со временем боль станет менее острой. Мэтью всем сердцем хотел, чтобы это произошло. Как можно скорее.

В конце концов Мэтью принял единственно возможное решение. Он улыбнулся, облокотился о поручни и посмотрел в воду. Надо проделать опыт! Мэтью твердо решил, что разгадает эту загадку.

26

Великое Южное море

Каюта капитана Донала была довольно большой и делилась на две отдельные комнаты. Большие окна пропускали много света, и было приятно наблюдать, как пенятся волны позади корабля.

В первой комнате стоял простой дубовый стол и два стула. Позади стола виднелся книжный шкаф красного дерева высотой футов в пять; он был заполнен книгами и журналами, которые Оливер Донал вел в плаваниях на протяжении вот уже тридцати лет. Пол покрывали несколько толстых ковров. Возле кровати стояли два больших сундука, а над нею висела картина, изображавшая милую темноволосую женщину, привлекательную девушку и самого Оливера Донала. Позднее Мэтью узнал, что это были его жена и дочь. Во второй комнате стоял обеденный стол и шесть стульев: все было готово для приема гостей.

Едва пробили шестые склянки, как Коллин и Мэтью вошли в каюту и увидели Лару и отца Томаса, беседующих с капитаном. Окна были открыты, и первый теплый ветерок, предвестник весны, задувал в каюту. Лара надела свое любимое серое платье, украсив его тонким золотым пояском. Мэтью показалось, что такие пояса любила носить Сита.

Бородатое лицо капитана Донала сморщилось в улыбке, едва юноши появились в каюте. Он подошел к ним, чтобы пожать руки. Мэтью заметил, что его борода была надушена.

– Господа, добро пожаловать. Мисс Палмер любезно разрешила нам отобедать сегодня в ее каюте, – сказал капитан с едва заметной усмешкой в голосе. – Надеюсь, что вы хорошо себя чувствуете.

– Отлично, сударь, – ответил Мэтью.

– Вы молодец. – Капитан положил руку на плечо юноши. – Но в следующий раз, перед тем как прыгать с верхней реи, возьмите несколько уроков у птиц! – Он повернулся к Коллину. – А на вас больше не нападали летающие рыбы?

Коллин усмехнулся и покачал головой:

– Мне тогда в самом деле показалось, что они научились летать! Я болтал с Мэтом, и вдруг – бац! – рыба ударила меня по голове.

– Значит, ты этого заслуживаешь, – улыбнулась Лара, подходя к ним.

Капитан Донал снова начал смеяться. В дверь постучали, капитан крикнул: «Войдите!» – и в каюту тут же вошел Захария Уорд.

– А, вот и господин Уорд. Вы, наверное, со всеми присутствующими сегодня уже встречались?

– Так и есть, – как обычно, немногословно ответил первый помощник. – Ваш покорный слуга, сударыня, – прибавил он, слегка кланяясь Ларе.

– Отлично. Похоже, все собрались. Рассаживайтесь, пожалуйста. Разрешите, мисс Палмер, – сказал капитан, отодвигая для нее стул.

Лара грациозно кивнула и села. Когда Мэтью с некоторым разочарованием уселся между отцом Томасом и Коллином, она бросила на него слегка насмешливый взгляд.

Через несколько минут Бреннер начал подавать блюда. Солнце уже совершенно скрылось, начали появляться первые звезды. Бреннер поставил на стол две длинные восковые свечи в серебряных подсвечниках и удалился.

– Мне подарила их жена, когда я вернулся из последнего рейса, – объяснил капитан Донал, заметив, что подсвечники привлекли внимание Коллина.

– Очень красивые, – сказал Коллин. – У меня есть приятель, серебряных дел мастер из нашего городка. Готов поклясться, они бы ему понравились.

Подсвечники были единственными предметами, не сочетавшимися с общим стилем обстановки капитанской каюты. Они были украшены тонкой резьбой; очевидно, мастер потратил на них немало труда.

– Жена утверждает, что подсвечники из Ритибы. Но ни за что не хочет рассказать, откуда они у нее взялись. Я подозреваю, что за этим скрывается какая-то тайна…

– Если бы вы хоть раз встретились с женой капитана, вы бы сразу поняли, что тут действительно тайна, – заметил Захария Уорд.

– Вот-вот! – Оливер Донал обвел глазами обедающих. – Вот что получается, если женишься на невзрачной женщине, – такой только и нужно, что подрывать дисциплину среди корабельной команды!

Мэтью быстро взглянул на портрет, висевший в соседней комнате. Женщину, изображенную на нем, никак нельзя было назвать «невзрачной».

Тут капитан и первый помощник сдержанно захихикали. Какая-то старая шутка, догадался Мэтью.

– Вы, мужчины, просто ужасные создания, – покачала головой Лара. – Что сказала бы ваша жена, если бы услышала такие речи?

Капитан повернулся к ней, улыбаясь:

– Простите, мисс Палмер. По правде говоря, вы примерно ровесница моей дочери, а она, подозреваю, с таким же пылом вступилась бы за честь матери.

Коллин наклонился и прошептал Мэтью на ухо:

– Видишь – они все как бы в одном клубе. Скажешь про одну что-нибудь, и на тысячу миль в округе все женщины об этом узнают.

Мэтью постарался сдержать улыбку, заметив, как Лара вопросительно приподняла бровь. К счастью, именно в эту минуту Бреннер принес суп, от которого шел восхитительный запах. И юноша в восторженном предвкушении переключил свое внимание на пар, вившийся над супницей.

Однако внешние признаки бывают обманчивы: несмотря на аппетитное благоухание, суп оказался безвкусным – теплая вода, да и только! По примеру капитана Донала и Захарии Уорда, которые щедро посыпали суп солью, Мэтью решил прибегнуть к солонке. По лицу Коллина было нетрудно догадаться, что он разделяет разочарование друга.

Заметив их мины, Захария Уорд негромко произнес:

– Бог сотворил пищу, а дьявол – повара!

Лара и отец Томас, похоже, не замечали безвкусности стряпни. Ничего не отражалось и на лице капитана; поэтому, не желая обидеть хозяина, Мэтью решил не показывать, что суп ему не понравился.

– Что вы собираетесь делать, когда мы доберемся до Тирейна, капитан? – спросил отец Томас.

– Ну, мы везем порядочно тюков с тканями и выделанной кожей, которые, должно быть, удастся там выгодно продать, в особенности теперь, когда пошли слухи о войне… Если мне удастся найти достаточный запас нингарского вина, я приобрету его в обмен на серебро и отправлюсь на Корибарские острова. Там мне удастся выгодно перепродать его. Островитяне всегда очень охотно покупают вино, в особенности с тех пор, как их священники принялись совать свои носы в политику.

– В самом деле? – удивился отец Томас. – А что за дело корибарским священникам до винопития?

– Это их вообще не касается, – недовольным тоном ответил капитан Донал, поглаживая бороду толстыми пальцами. – По-моему, это просто предлог, чтобы усилить свое влияние. Им удалось заставить губернатора ввести налог на местное производство вина, и виноделы почти разорились. Так что теперь они ввозят вина больше, чем производят. Импорт налогом не облагается – пока по крайней мере. Из-за этого множество фермеров становятся купцами.

Захария Уорд кивнул, подтверждая слова капитана.

– Интересно… – задумчиво произнес отец Томас. – У корибарской Церкви всегда были какие-то особенные цели. Они смотрят очень далеко вперед.

– Вы, похоже, немало об островных священниках знаете, мистер Томас. Вы там бывали? – спросил Захария Уорд.

– Да, много лет назад, еще до начала Сибийской войны, – небрежно ответил отец Томас, прихлебывая суп. – Неплохой суп, кстати.

Первый помощник нахмурился и мрачно уставился в свою тарелку.

– Что ж, я рад, если вам нравится, – сказал капитан Донал. – Я уже не первый год пытаюсь заставить кока добавлять в него побольше соли и пряностей, но он упрямится. – Быстро оглянувшись через плечо на дверь, капитан наклонился вперед и понизил голос: – Подозреваю, что это все из-за моей жены. Она-то соль не слишком любит. Говорит, что соль вредна для ее сердца… Чтобы в еде, которой она меня дома кормит, хоть какой-то вкус был, мне приходится тайком самому подсыпать соль.