Выбор Роксаны Пауэлл - Уилмер Дейл - Страница 18

— Нам необходимо продемонстрировать, что происшедшее не было случайностью.

— Не понимаю.

Мне казалось, что самым лучшим выходом из ситуации была бы ссылка на случайность. Иначе ранение Че Муды окажется тем, во что верили рабочие, рассчитанной спортивной забавой.

— Мистер Керк, я не могу этого сделать. Его глаза впились в меня.

— Поднимите пулемет, мисс Пауэлл. Я подам команду к стрельбе.

Не могу сказать, что я прицелилась: приклад «стена» ходил ходуном, как ветка на сильном ветру. На мгновение мне подумалось, не делает ли это Керк, чтобы наказать меня, но в следующее мгновение поняла, что он не подвергал бы опасности свою собственную жизнь, если бы не имел в виду что-то более важное. И я решилась довериться ему так же, как он доверился мне. Я сжала зубы и, собрав всю свою силу воли, сконцентрировалась на прицеливании по тюку каучука.

— Огонь!

Я нажала на спусковой крючок. Пулемет заплясал в моих руках. Я закрыла глаза и с большим трудом смогла открыть их после стрельбы. Луэлин Керк продолжал небрежно стоять у кипы каучука. Наступило такое облегчение, что у меня больше не было сил держать пулемет, и он сполз вниз по ноге на землю. Стоявший ближе всех ко мне рабочий поднял его.

— Хорошая стрельба, — одобрил Керк таким тоном, словно это было обычным делом. Он окинул взглядом своих рабочих. — Только что мисс Пауэлл самым убедительным образом продемонстрировала, что она никогда не застрелит человека случайно. Послушайте меня, и я докажу вам, что она и специально не стреляла в Че Муду.

Он извлек из кармана охотничий нож и принялся резать каучук. Толпа придвинулась ближе, увлекая меня за собой. Керк резал плотно спрессованные листы, слущивая их, как слои кожи. Наконец он выпрямился и поднял в руке какой-то предмет. Это была пуля.

— Посмотрите, — обратился он к присутствующим. — Это пуля от «стена», из которого стреляла мисс Пауэлл. — Затем вытащил что-то из кармана и представил на обозрение. Я узнала бесформенный кусочек металла, который он извлек из Че Муды. — А это пуля, которая поразила нашего мужественного друга Че Муду. И что же вы видите? — Среди стоявших впереди раздались возгласы понимания. Победоносно Керк провозгласил:

— Эти пули не идентичны! Че Муда был ранен совсем из другого оружия!

— Что? Вы имеете в виду, что это не я подстрелила его?

— Верно. Эта пуля от револьвера, оружия меньшего калибра. — Керк взглянул на рабочих. Все отводили глаза в сторону. — Ну, что вы на это скажете?

Тамил, которого Керк назвал Али, робко промолвил:

— Туан, тут было много пустых разговоров — это несерьезно, конечно. — Он посмотрел по сторонам, чтобы убедиться, что остальные его поддерживают, и, найдя в их глазах одобрение, добавил с бесстрастным выражением лица:

— Не было вообще никакой забастовки, мы просто взяли выходной, чтобы отметить мужество Че Муды.

— Конечно, — согласился Керк, его лицо — сама серьезность, хотя в глазах я и заметила скрываемый смех. — Теперь, когда вы сделали это, я передаю просьбу Че Муды: всем немедленно вернуться к работе.

После того как Керк предоставил им возможность выйти из конфликта, сохранив чувство собственного достоинства, рабочие с благодарными лицами разбрелись в разные стороны. Через две минуты на площадке остались только мы с Керком. У меня не было сил тронуться с места. Пережитое, от ужасного начала до неожиданного финала, опустошило меня и одновременно наполнило благодарностью и облегчением. В конце концов я оказалась невиновной.

Керк собрался уходить.

— За вами пришлют машину, я позвоню.

— Спасибо. — Последние полчаса — в джипе, в больнице, в толпе — мы составляли единое целое, и мне не хотелось, чтобы этому пришел конец. — Может, я могла бы что-нибудь сделать здесь для Че Муды…

— Никакой необходимости: не стоит беспокоиться. — Керк снова превратился в отчужденного хозяина поместья, не более. — Это в самом деле не ваша обязанность.

— Если бы я не поступила так глупо с пулеметом…

Керк передернул плечами.

— Все могло обернуться еще хуже. Бандит, вероятно, поджидал удобного случая. Думаю, он очень раздосадован.

Керк говорил с такой обыденной интонацией, будто речь шла о каком-то спортивном состязании, а не о драматическом моменте, едва не приведшем к гибели человека. Я уже знала, что такой уловкой Керк постоянно воздвигал барьер между нами.

— Вы что, советуете мне просто забыть о происшедшем?

Керк открыто посмотрел на меня и сказал:

— А разве это не великое благо в нашей жизни забыть?

Он поднялся по ступенькам в контору, и я услышала, что он вызывает Хуссейна. Время шло к обеду, однако Керк со мной не поехал. Когда машина тронулась с места, я успела заметить, что он сидит за столом и смотрит прямо перед собой в стену, и поняла: теперь и он не сможет забыть о случившемся. Так же, как и я.

Глава 11

На Гурроч-Вейл сиеста продолжается с двенадцати до четырех часов дня. В эти часы на рощи гевеи опускается гробовая тишина. Создавалось впечатление, что зной, окутывающий землю, не позволяет подняться от нее ни единому, звуку. Не имея привычки к сну в дневное время даже в обычной обстановке, я всякий раз после ланча беспокойно блуждала по бунгало и искусственно возбуждала в себе неприязнь ко всему, что видела. Еще находясь под впечатлением утренних событий, я с готовностью согласилась на предложение не ехать на съемки во второй половине дня. И это оказалось неверным шагом. В работе я могла бы восстановить душевное равновесие, а бродя по пустому безмолвному дому, я все глубже и глубже погружалась в меланхолию. И это настроение стало причиной дальнейших неприятностей.

Дэн постучал в дверь моей комнаты, когда я не очень успешно пыталась разгладить свое черное вечернее платье. Когда человек в депрессии, у него не получается даже самое простое.

— Оставь дверь открытой, — сказала я ему. — Не хочу, чтобы меня компрометировали.

— Скажите, пожалуйста, какие нежности! Одним разом больше, одним — меньше, — ответил Дэн, думая, что я шучу. Но затем, почувствовав, как всегда, мое настроение, перестал скалить зубы и выполнил мою просьбу. — Ты хорошо себя чувствуешь, Рокси?

— А почему я должна чувствовать себя плохо? Увидев бутылку на туалетном столике, он в удивлении вскинул брови.

— Только не говори, что ты превращаешься в пьяницу-одиночку!

— Можешь угощаться. Там осталось немного.

— Чертовски мало, как выясняется, — заявил он, налив себе спиртного. И не предложил мне составить ему компанию, тактично дав понять этим, что с меня достаточно. Но мне была безразлична его оценка, поэтому я налила себе сама. Боже мой, — пробормотал Дэн, — мы в плохом настроении. Что случилось, моя маленькая, кто-то украл твои шарики.[7]

Странное дело, хотя со мною такое бывало редко, я вспомнила свою маму и то, как она успокаивала меня, когда я приходила к ней со своей очередной детской бедой, часто она успокаивала меня небольшим стихотворением о девочке, потерявшей книжку по географии. В эту минуту я тоже нуждалась в ком-то, кто смог бы сказать мне, что все о'кей, и отправить меня играть снова. Осознание, что такого человека рядом нет, еще больше ухудшило мое настроение. Дэну я сказала:

— Ничего, я переборю себя.

— Вот противоядие. — Он протянул мне пачку газет. — Почта из дома, Рокси. Доставлена сегодня утром из Сингапура.

Из дома… На мгновение настроение поднялось, но потом я вспомнила, что «дом» для Дэна — Голливуд.

— Что-нибудь важное?

— Несколько номеров газеты «Репортер» двухнедельной давности. Хочешь послушать, как живет другая половина человечества?

Мы уселись на кровать и просмотрели газеты вместе. Все как обычно: очередная реорганизация, начало съемок новых картин на других студиях, заключение новых контрактов и завершение старых… В общем, новости, которые всегда казались важными. Здесь же, вдали от цивилизации, среди почти непроходимых джунглей, все это представлялось нереальными делами какого-то иного мира, к которому я не имею никакого отношения. Дэн назвал газеты противоядием от моего состояния, но они лишь усилили мое чувство одиночества.