Девушки для утехи - де Кар Ги - Страница 12

Сюзанн замолчала на мгновение. Ее голос стал мягким, когда она сказала:

– Я тебя оставляю. Но не наделай глупостей, не будь идиоткой! Скажи лучше, что нет в мире мужчины, который стоил бы того, чтобы жертвовать собою ради него! Я это сделала, и ты видишь, что со мной стало! Но ты еще можешь из этого вырваться… Ты молода, красива, ты уже перебесилась, ты поняла… Ты можешь изменить свою жизнь… У тебя еще есть на это время. И оставь мне Боба! Мое удовольствие с ним… Это единственное, что мне останется…

Аньес вышла из машины, ничего не ответив. Голос Сюзанн из мягкого стал злобным:

– Ну ответь что-нибудь!

Аньес по-прежнему молчала. Прошло минуты две, прежде чем Сюзанн со вздохом сказала:

– И ты тоже! Он и тебя сумел покорить! Ты погибла, моя девочка. Как и я, ты смиришься со всем! Если бы ты только могла услышать, что он говорит о тебе и о твоем уме!

– А что я могу сделать в моем положении?

– Скоро, когда он насытится тобой по горло, он заставит тебя найти себе замену… И ты подчинишься, говоря себе, что предпочтешь скорее это, чем потерять его совсем! И он устроится с ней и сделает это на твои деньги, которые он прибавит к моим, и которые позволят ему сделать то, что он называет «ее обучением»! Ты найдешь это прекрасным и безропотно покоришься… После этой новой девчонки у него появится другая, которая ее заменит! Разве ты еще не поняла, что это цепочка, у которой нет конца? А мы с тобой будем продолжать участвовать в этом скотстве. Время от времени мы будем получать право на его милости… До того дня, когда мы не сможем больше приносить ему достаточно денег! Тогда, я клянусь тебе, он, не теряя времени, вышвырнет нас, не позаботясь ни о нашем пенсионном обеспечении, ни о больничной койке. Это и есть твоя мечта?

– Довольно, Сюзанн!

– Тебя не устраивает такая перспектива? Тебе досаждает эта правда? Но от нее никуда не деться, как бы я этого ни хотела! С того первого дня, когда он сделал меня «своей» женщиной, я решила, что закончу свою жизнь рядом с ним! Двоим нам рядом с ним нет места. Одна из нас должна исчезнуть. Это будешь ты! Будет лучше, если ты уедешь немедленно… Последний раз я предлагаю тебе свою помощь, даже если ты думаешь, что я на это не способна… Если ты меня послушаешь, это можно будет устроить очень быстро! Ты будешь далеко отсюда через 48 часов.

Мертвенно бледная, Аньес ответила:

– Я не могу решиться!

Сюзанн бешено рванула машину с места, оставляя «свою» подругу одну на тротуаре.

Аньес снова переживала сейчас минуты одиночества, пытаясь взять себя в руки, опомниться после того страшного удара, который был ей нанесен.

Она шла, сама не зная куда. Ее походка была такой же неуверенной, как и мысли. Ее мозг, внезапно освободившись от всего того, что нагромождалось в нем с того времени, когда она повстречала своего любовника, заполнился чудовищной правдой, которую она узнала.

В какой-то момент разговора в баре Аньес подумала, что все, сказанное Сюзанн, было ложью, что она выдумала эту историю, желая омрачить ее счастье, что причина этому – ревность. Она думала, что Сюзанн не могла ей простить того, что она сумела привязать к себе Жоржа и сделать его счастливым. Но постепенно, по мере того как Сюзанн продолжала сообщать все новые и новые подробности, до Аньес окончательно дошло, может быть, впервые в ее жизни, что эта девушка, еще недавно лицемерно называвшая себя «ее подругой» и даже «старшей сестрой», не лгала ей. И в искреннем сердце той, которая была всего лишь слепой любовницей, на смену изумлению пришло отвращение.

Правда была ошеломляющей: мужчина, ради которого она, не задумываясь, занялась проституцией, гнусно насмехался над ней с самого первого дня. Все было фальшивым: мнимая случайность их встречи, сама личность человека, который был лишь зловещим «Месье Бобом», его работа с импортом-экспортом в выдуманных предприятиях, его финансовые трудности, его отчаяние от невозможности овладеть положением, его сверхдорогая любовь, наконец… Этого она особенно не могла ему простить. Может быть, так нуждаясь в его ласках, она допустила бы, чтобы он обманул ее во всем, но только не в любви, которая была для нее священной.

Она содрогалась при мысли о том, что этот персонаж гнусной комедии продолжал притворяться, делая вид, что верит, будто она работает в доме моделей. В то время, как он знал с того самого вечера, когда она во второй раз встретилась с Дамэ, что она зарабатывала все эти деньги, продавая себя. И месье Боб брал эти деньги очень естественно, как и деньги, которые продолжала приносить ему Сюзанн… Она чувствовала, что была не просто обманута, она стала посмешищем в глазах Боба и его сообщницы Сюзанн… Сюзанн, которая все ей высказала в порыве ненависти только потому, что она по-прежнему не могла обходиться без человека, истинную роль которого давно знала и с покорностью принимала.

Но имела ли право Аньес осуждать ее? Она спрашивала себя с тревогой, не поступит ли она так же, как Сюзанн… И лишь одна мысль приводила ее в негодование: возможно ли, чтобы женщина продолжала желать мужчину, зная, что он просто-напросто сутенер, и его ласки – только рассчитанное средство удержать ее в своей зависимости, и она для него – не больше, чем машина для производства денег? Предупреждение Сюзанн о будущем, которое ее ожидало, если бы она осталась с этим мужчиной, явно не было преувеличением. Даже при всей чудовищности признание Сюзанн, не скрывавшей своего порабощения мужчиной, вызывало жалость к ней. Может быть, придет тот день, когда и она, Аньес, в свою очередь станет предметом жалости…

Сестра монахини Элизабет была еще далека от осознания странного факта: Сюзанн, а вместе с ней многие другие женщины, пройдя путь унижения своей чувственности, даже находили удовольствие в мысли, что их любовник – сутенер. Это было выше ее понимания, но в то же время она чувствовала, что ей нужна была сверхчеловеческая сила воли, чтобы вырваться из засасывающей ее трясины.

Она пыталась восстановить цепь событий, которые постепенно привели ее к тому же ремеслу, которым занималась и Сюзанн, хотя мужчина этого от нее даже не требовал. Как это могло случиться? Стоило ей только задать себе этот вопрос, и разум отказывался ей повиноваться…

Она не помнила, как подошла к дому на улице Фезандери, поднялась на восьмой этаж и оказалась у двери своей квартиры. Своей ли? Чувство горечи, досады и обиды в одно мгновение переполнили ее сердце.

Да, она одна оплачивала эту квартиру благодаря миллионам, которые добывались таким унизительным способом, но покупка была оформлена на месье Боба, и он по закону был единственным ее владельцем! Месье Боб, в случае чего, мог бы выставить ее за дверь этой прекрасной квартиры, когда ему вздумается, поскольку они не состояли в браке.

Так же обстояло дело и с «Аронд», документы на которую были выписаны на имя любовника. Квартира, машина, деньги… Несмотря на сокровища, которые проходили через ее руки, денег у нее тоже не было! Регулярно, в конце каждого месяца, она вручала своему мнимому супругу все, что так постыдно заработала. Единственные суммы, которые она вычитала из аккуратно составленных счетов, были те, которые шли на обновление гардероба: профессия требовала от нее быть элегантной…

Но из всех этих денег сутенер никогда не выделял ни малейшей суммы, чтобы сделать ей дорогой подарок. Все, что у нее было, – это дешевая бижутерия.

Разбитая, но способная еще полностью осознать глубину пропасти, в которую она сама себя подталкивала, она опустилась в кресло в гостиной, которое теперь внушало ей ужас, как и все остальное в этой квартире. Подавленная горем, она даже не находила в себе сил закурить сигарету. Вдруг легкий щелчок ключа, проворачиваемого в замке входной двери, вывел ее из оцепенения. Она поняла, что он вернулся… Аньес хотела вскочить с кресла, выпрямиться, чтобы бросить ему в лицо все свое презрение, все свое отвращение. Но в тот же миг она почувствовала, что силы ей изменили, еще минута, и она рухнет к ногам того, кто сумел сделать из нее послушную рабыню.