Девушки для утехи - де Кар Ги - Страница 29

К сожалению, это был не Джеймс, всегда кто-то другой.

Она вернулась домой рано, совсем не заботясь о том, что не подцепила ни одного клиента, не принесла никакой выручки, надеясь, что Джеймс, возможно, позвонит к ужину. О, эта бессонная ночь, когда она думала о том, что Джеймса могли внезапно отправить на задание в другую страну, если только он не узнал… Нет, это невозможно! По крайней мере, так быстро.

В соответствии со своим обещанием Боб вернулся только на рассвете. По настроению Аньес он сразу же понял, что американец не звонил.

– Да ты влюбилась! Как ты могла влюбиться в человека, с которым едва знакома? Это его форма произвела на тебя такое впечатление?

Так как она не ответила, он перешел к главному:

– Выручка хорошая?

– Никакой.

– Что ты сказала?

– Ни одного клиента.

– А почему?

– Представь себе, потому, что у меня не было желания.

– Бунт?

– Возможно…

– Это очень опасно – бунтовать, малышка! И все это из-за американца, который тебе не позвонил? Ты его любишь? Да или нет?

Она подумала перед тем, как ответить.

– Не знаю…

– Мне нравится этот ответ. Не ври: сколько раз ты его видела?

– Я же тебе сказала – один раз.

– Ты с ним спала?

– Нет.

– Тогда это любовь. У мадам роман… И к тому же меланхолия! Хочешь, я скажу тебе правду? Он тебя забыл, твой американец! Навсегда с ним распрощайся. Но, если тебе так нравятся моряки из Штатов, то их сейчас предостаточно в Париже. Забудь об этих фантазиях, займись работой.

– Как ты мне противен!

– Даже в пять часов утра я здраво мыслю – я отправляюсь спать. А у тебя все еще бессонница?

– Нет.

– Это плохо для здоровья – бесконечная меланхолия, особенно любовная.

Хоть раз в жизни предсказание Боба оказалось ложным: Джеймс позвонил четыре часа спустя.

– Вы? Наконец-то! – не смогла удержаться Аньес. На другом конце провода, казалось, удивились возгласу, и она услышала:

– Простите меня, дорогая Аньес, но я подумал, что это будет не очень удобно – звонить вам в тот же день. В котором часу мы встретимся сегодня?

– Вас устроит сегодня вечером, в семь?

– Прекрасно.

– Я буду вас ждать дома, вчера я вам дала мой адрес… Насладившись этим ожиданием в предвкушении встречи, она принялась обдумывать, как решить мучившие ее вопросы. Необходимо было добыть денег, чтобы сохранить расположение Боба. Пятьдесят тысяч! Он установил определенную цену этому визиту американца, который как раз не должен был знать о постыдной профессии Аньес. Ее вновь охватило волнение: она должна была найти эти пятьдесят тысяч франков, чтобы Боб позволил ей и в дальнейшем встречаться с Джеймсом дома, который был домом Боба.

Нельзя было терять ни минуты. Она перелистала свою записную книжку и отыскала сразу пять или шесть имен, способных удовлетворить денежные запросы месье Боба. Она назначит свидание сразу же после полудня и отправит клиента как можно быстрее, чтобы вернуться пораньше домой, где она сможет как следует подготовиться к приходу Джеймса. Настойчивая потребность его видеть мешала ей почувствовать всю низость средств, которые нужно было применить.

Она бесшумно выскользнула из квартиры (Боб еще спал), чтобы пойти в соседнее кафе и позвонить клиенту, которого она выбрала.

Когда она вернулась, Боб, казалось, так же безмятежно спал. Он вышел в гостиную только к полудню.

– Дорогая, ты уже на ногах? Ты хоть немного поспала?

– Вполне достаточно, хотя и не надеялась с вечера.

– Браво! Я же говорил, что ты быстро забудешь своего американца.

– А, кстати, он мне позвонил.

– Что? Это невероятно! В котором часу?

– Около девяти.

– Это говорит о том, что есть последовательные американцы. Когда он придет?

– Сегодня вечером, в семь.

– Значит, мне нужно снова исчезнуть?

– Ну разумеется, если ты хочешь, чтобы все прошло успешно.

– Будь спокойна, я найду себе занятие вне дома. После скачек я отправлюсь в клуб, который открылся совсем недавно. Досадно лишь одно: ты вчера ничего не заработала, и у меня нет достаточной суммы, чтобы начать хорошую партию.

– Я тебе обещаю, что ты их получишь завтра утром.

– Пятьдесят тысяч?

– Пятьдесят тысяч.

– Конечно, если ты сможешь сделать так, что он будет выкладывать такую сумму при каждом визите, игра будет стоить свеч.

Перед тем, как уйти, он спросил:

– А что ты будешь делать сегодня после обеда?

– Я пойду в парикмахерскую.

– О-ля-ля! Ты что, хочешь быть красивой для месье?

Через пятнадцать минут после того, как отъехал «Шевроле», и «Аронд», в свою очередь, выехала из гаража, чтобы стремительно направиться к месту жительства клиента, который согласился на послеобеденное свидание.

Она вернулась к шести. У Аньес были пятьдесят тысяч, которые будто бы дал ей Джеймс. Она была как в лихорадке, впрочем, у нее не было ни секунды на размышления – времени оставалось только на то, чтобы спрятать личные веши Боба, чтобы Джеймс не заметил, что здесь живет мужчина.

Она оделась с кокетством молодой девушки, не накрасилась: разве Джеймс не сказал ей, что удивлен вкусом француженок? К тому же она считала, что так лучше выглядит и больше похожа на свою сестру. Бессознательно она старалась походить на чудесный образец, и, возможно, наступит день, когда жить она станет совсем по-другому. Только такой ценой она заслужит великую любовь, которую послало ей Небо.

Когда появился Джеймс, со своей очаровательной и немножко смешной улыбкой, с букетом, который он неловко держал в руке, Аньес подумала, что нет ничего забавнее, чем офицер в форме, с розами в руках…

Аньес вспоминала о том вечере, как о чудесной мечте, такой удивительной, что в ее памяти сохранились только обрывки разговора, самые простые слова.

– Вы сказали, что свободны, не так ли, Аньес?

– Вы мне доверяете, Джеймс?

И, наконец, эти слова, произнесенные очень серьезно и торжественно, с подлинным волнением в голосе:

– Аньес, согласитесь ли вы стать моей женой?

У Аньес закружилась голова. Разве это возможно, чтобы такое предложение относилось к ней и исходило от желанного человека? Неужели он говорит серьезно, ведь они встретились только во второй раз? Знал ли он ее?

– Я вас знаю уже давно, моя милая француженка. Вы такая же, как и ваша сестра, которая без колебаний полностью посвятила себя бедным, и с которой я всегда хотел познакомиться. Я знаю, что, если вы полюбите, то будете всецело принадлежать своему мужу.

Она слушала его с восхищением: впервые в жизни посторонний человек говорил ей, что она может поступать так же хорошо, как и Элизабет, и что их сходство может быть и духовным. У нее появилось чувство бесконечной благодарности к этому человеку, который не говорил лишних слов, присоединившееся к чувству любви.

Затем она произнесла едва слышно:

– Джеймс, уверены ли вы, что впоследствии не будете сожалеть о том, что предложили мне стать вашей женой?

– Я вас люблю.

Она прильнула к нему. Поцелуй, который последовал за этим, нежность которого она еще ощущала, не был похож ни на один из тех, которые она знала раньше. Фальшивые объятия были начисто вытеснены из ее памяти искренней любовью этого человека.

Аньес также понимала, что подлинные чувства: чистосердечная любовь, желание ее оберегать и защищать, повседневная необходимость нравиться ей проявились в жесте того, кто вчера еще был незнаком ей, и вдруг стал основой ее существования. Казалось, прошла целая вечность, пока они были вместе.

Она все еще вспоминала об их ужине на вершине Монмартра, на площади Тертр – месте, как будто специально созданном для влюбленных. После того интимного ужина за столом, освещенным только невысокой лампой, они направились на площадь у собора, чтобы полюбоваться панорамой вечернего Парижа. Она отвезла его ко входу в военный городок в Сен-Жермене, где он жил.

Таким был первый вечер их любви: любви честной и чистой, воспоминание о котором все еще согревало ее.