Девушки для утехи - де Кар Ги - Страница 45

– Если Богу будет угодно мне помочь.

– Мы будем молиться за вас. Вам повезло, так как сейчас подле него у вас есть самая надежная союзница.

Настоятельница Мари-Мадлен посмотрела на лицо усопшей:

– Давайте молиться…

К двум часам тишину ночного бдения нарушил телефонный звонок. Аньес вздрогнула: это напомнило ей ту ночь, когда она сказала Джеймсу перед тем как уехать в Париж: «Вы можете перезвонить мне через полчаса, чтобы убедиться, что я благополучно добралась домой».

Один из полицейских, которого оставили вести наблюдение за квартирой, снял трубку. Он вошел в спальню, где находилась покойница, и сказал Аньес:

– Сестра, мне нужно вам кое-что сообщить… Она встала и вышла в гостиную.

– Звонил инспектор. Он просил передать вам, что мужчина был вооружен, во время ареста он оказал сопротивление и был убит.

Аньес молча склонила голову и вернулась к постели умершей. Она вновь принялась безмолвно молиться, но в ее молитве появились новые слова: «Сестричка, я часто желала наказания этому презренному человеку, но с тех пор, как я стала тобой, в моем сердце нет больше места для ненависти. Это всего лишь жалкий человек, и я уверена, что ты молилась за него. Я тоже помолюсь».

Белые цветы, приготовленные для свадьбы, заполняли часовню и перед отпеванием. Вся община собралась вокруг той, которую все, за исключением настоятельницы, принимали за Элизабет: Преподобнейшая мать Мари-Мадлен, сестра Кэт – ирландка, сестра Дозита – канадка, сестра Беатрис – голландка, сестра Агата – француженка, сестры Паола, Марселина, Катарина – итальянки… Все молились. Старики сидели на скамейках справа, старухи – слева… Берта, Фелиция, сварливая Мелани, которая потихоньку плакала.

После того, как священник отпустил грехи и гроб стали ставить в похоронный фургон, хор, собравшись вокруг своего руководителя – Серебряного Голоса из Сен-Помье – молчал. «Марш Сузы» в честь капитана не мог быть исполнен.

Но он был здесь, в своей красивой форме… И он вызвался быть в группе тех, кто провожал в последний путь «известную манекенщицу» – на Понтенское кладбище.

По правде говоря, это была странная процессия, состоящая из монахини, которая в действительности ею не была, кавалериста, бывшего мастера сапожных дел, старого ювелира, финансиста, банк которого потерпел крах, певца – неудавшегося артиста, офицера американской армии, который считал, что хоронит свою невесту (но думал ли он так или же он догадался и согласился на святой обман?), владелица дома моделей Клод Верман, и, наконец, Жанин, совсем без косметики…

Все они в последний раз склонились к земле, чтобы перекрестить могилу, которая должна была хранить тайну.

Прежде чем покинуть кладбище, Аньес отыскала другую могилу, перед которой стала на колени. Ее примеру последовали остальные. Никто не осмелился спросить ее, почему она так сделала, но каждый мог прочесть имя и фамилию, за которыми шли даты рождения и смерти Сюзанн…

Когда они вышли на улицу, Аньес подошла к Жанин:

– Благодарю за то, что вы пришли, – сказала она. – Возьмите вот это.

Она сунула ей в руку, чтобы никто не видел, потому что таким и должно быть истинное милосердие, – обручальное кольцо.

Брюнетка вздрогнула. Монахиня приставила палец к губам и прошептала:

– Т-с-с… Это принадлежало Аньес. Я знаю, какое понимание вы проявили в тот день, когда она захотела быть счастливой. Я знаю также, что она обещала сделать вам подарок. Как видите, она сдержала свое слово. Но вот ее пожелание: используйте деньги, вырученные от продажи этого кольца для того, чтобы выбраться из пропасти, в которую вас столкнули. Начните новую, более достойную жизнь.

Затем она подошла к одиноко стоявшему офицеру и спросила:

– Вы все же уезжаете сегодня вечером в свою прекрасную страну?

– Да, сестра.

– Разрешите тогда поцеловать вас в последний раз.

Она, быстро поцеловав его в щеку, присоединилась к старикам, ожидавшим ее. И только теперь Джеймс понял, что это было настоящим прощанием.

Застыв на месте, светловолосый офицер в последний раз смотрел на Аньес, которая вместе со своими «несносными» спустилась в метро.

Он долго стоял, не двигаясь. Но догадывался ли он, что мнимая сестра Элизабет, вымолив у Бога прощение за свой последний обман, действительно станет сестрой Элизабет, приносящей истинное утешение во имя любви Иисуса Христа?