Лазурный берег, или Поющие в терновнике 3 - Сторидж Пола - Страница 57

Патрик прищурился.

– Оружие?

Махнув рукой, Кристофер успокоил его:

– Какая разница? В любом случае, вас это не должно будет… – он немного помолчал, а затем, устремив в собеседника свой цепкий взгляд, поинтересовался. – А для чего вам это знать?

Вздохнув, Патрик ответил:

– У меня все-таки двое детей…

– Я знаю… Кстати, – спохватился Крис, – я прекрасно знаю, что после смерти жены вы потеряли работу и оказались в довольно незавидном положении…

– Да, к сожалению… Нот это не моя вина, – мрачно произнес О'Хара, скорее – беда…

Кристофер поднялся со своего места и прошел к комоду, стоявшему у стены.

– Вас никто не обвиняет. Вы честный человек, и грех было бы сваливать на вас вину за то, что вы лишены возможности честно зарабатывать себе и своим детям кусок хлеба… – он едва заметно усмехнулся и добавил: – я ведь не Антония…

После этих слов Патрик от удивления едва не свалился со стула. Боже!

Откуда им это известно?

Ну, допустим, о его делах можно было узнать от знакомых и бывших коллег по работе, с которыми Патрик продолжал поддерживать ровные дружеские отношения…

О том, чем они занимались со Стивом, можно было узнать от перекупщика цинка; может быть, кто-нибудь из людей ИРА обратил внимание на двух воришек, которые с раннего утра копошились на крышах старых домов.

О его характере – тоже могли рассказать приятели или коллеги.

Но откуда Крис мог знать об Антонии?

Наверняка, он знает и то, что Антония хочет забрать у него Уолтера и Молли…

Патрик растерянно смотрел перед собой – что бы теперь ни рассказал Кристофер о нем, его бы уже не удивило…

А Крис, открыв ключом верхний ящик комода, извлек оттуда шкатулку.

– Обстоятельства таковы, – произнес он, – что честный ирландец из-за проклятого экономического спада вынужден бедствовать…

С этими словами он извлек из шкатулки пачку банкнот – Патрик краем глаза успел заметить, что все они были довольно крупного достоинства.

– Прошу…

С этими словами Кристофер протянул пачку денег своему собеседнику.

– Что это? Крис заулыбался.

– Прошу, прошу…

– Но я не просил у вас денег! – воскликнул О'Хара, – я ведь…

О'Коннер мягким жестом перебил его:

– Стоп-стоп-стоп, именно потому что вы не просили денег, я их вам даю… Не беспокойтесь, мистер О'Хара, об этом никто не узнает…

На что Патрик сконфуженно ответил:

– Нет, что вы…

– Берите, берите, когда дают… Неожиданно Патрику пришла в голову мысль, что Кристофер просто хочет его купить.

Поднявшись из-за стола, О'Хара в негодовании воскликнул:

– Я никогда никому не продаюсь!

На что Крис ответил немного обиженно:

– А я вас и не покупаю… Ведь вы, если так можно выразиться, поступили на службу…

Упрямо мотнув головой, Патрик произнес коротко и отрывисто:

– Нет.

Тот отпрянул.

– То есть?

– Я согласился помогать вам, но согласился делать это совершенно бескорыстно, – твердым голосом сказал Патрик.

– Я же, в свою очередь, также помогу вам… И тоже – бескорыстно, – ответил на это Кристофер. – Берите, берите… Считайте, что это не вам, а вашим детям…

Однако Патрик проявил завидное, настоящее ирландское упрямство – никакие уговоры О'Коннера не заставили его взять деньги…

Но Крис оказался куда упрямей, чем его оппонент; даже упрямее, чем последний мог предположить – спустя несколько дней после той беседы Патрик обнаружил в своем почтовом ящике извещение из банка, в котором мистера О'Хару поздравляли с тем, что долг за дом, наконец, выплачен, и он стал его полноправным собственником.

В извещении было написано, что деньги за него внесло некое лицо, пожелавшее остаться неизвестным – закон позволял подобное.

Патрик с растерянным видом повертел бумагу в руках, сунул ее во внутренний карман куртки, однако, вернувшись домой, посчитал за лучшее все-таки сжечь ее – во избежание лишних улик…

Казалось, с того памятного вечернего разговора ничего не изменилось в жизни О'Хары – по утрам он по-прежнему уходил на работу, на свою автомобильную свалку, и возвращался только тогда, когда начинало смеркаться.

Изредка к нему наведывалась Антония – теперь, когда дом целиком и полностью перешел к О'Харе, он чувствовал себя более независимым и однажды сказал ей, что больше у нее нет никаких оснований для беспокойства – работа, пусть не очень прибыльная, но постоянная, как желала того сестра его покойной жены, у него была, дом находился в его полной и безраздельной собственности и, в случае чего, переходил по наследству к детям…

Чего она могла еще желать?

И Антония, к немалому удивлению Патрика, отстала – по крайней мере, на какое-то время…

Все шло своим чередом…

Правда, иногда он как бы случайно встречался с Уистеном, просиживал с ним полчаса в «Трех каштанах», попивая светлый эль и проводя время за беседами…

Как ни странно, но этот человек сразу же расположил к себе Патрика – наверное, своей интеллигентностью и обстоятельностью (недостаток этих качеств О'Хара всегда испытывал в себе).

Беседы их становились все более и более доверительными, Уистен долго объяснял, какие же именно цели преследует Ирландская Республиканская Армия и почему эта организация перешла к практике организованного террора; при этом речь мистера О'Рурка пестрела множеством пространных цитат из Че Гевары, Мао, Маркузе, Троцкого и Ленина; и Патрику, человеку, малосведущему в политике, ничего не оставалось, как всегда и во всем соглашаться со своим собеседником…

Он уже верил, что все без исключения англичане в большей или меньшей степени виноваты в том, что произошло с его родиной, верил, что единственное, пожалуй, спасение – насильственное свержение британского колониального ига…

Иногда в дом Патрика приходили какие-то незнакомые люди с плохо запоминающейся внешностью – достаточно было им сказать, что посланы Кристофером О'Коннером или Уистеном О'Рурком, чтобы хозяин, ни о чем другом их не спрашивая, выполнял все, что они желали – хотя желали они, как правило, не так много – переночевать, пожить несколько дней или оставить на хранение некоторые вещи.

Иногда люди эти (обычно они не называли себя) останавливались у него ночевать дольше, чем на день или два, иногда оставляли в гараже какие-то очень тяжелые, объемистые свертки, иногда даже ставили там свои автомобили – в таких случаях Патрику приходилось перегонять свой «остин» под окна дома.

Изредка люди эти передавали хозяину деньги – обычно новенькие банкноты, запечатанные в красивые банковские ленточки, с которыми потом так любила играть Молли; в таких случаях они утверждали, что деньги эти переданы ему «мистером О'Коннером» – теперь раз Патрик брал их без лишних расспросов и разговоров.

Бывало правда, что деньги передавались и Уистеном – человек этот был настолько тактичен и деликатен, что всякий раз утверждал, что «какие-то несколько сотен фунтов, которые серьезными деньгами совестно называть», передаются некими «неизвестными людьми» для покупки подарков Уолтеру и Молли.

Время шло, люди от Криса или Уистена приходили и уходили, оставляли у него свои свертки и забирали их, и Патрик постепенно уже начинал свыкаться с мыслью, что его участие в ИРА и дальше будет ограничиваться исключительно теми необременительными обязанностями, которые он выполняет теперь.

Однако никто, и сам Патрик О'Хара в первую очередь, не могли даже предположить, как он ошибался…

Однажды, в жаркое июльское воскресенье под окнами его дома затормозила темно-лиловая «лянча».

Хлопнув дверцей, из нее вышел Уистен и, оглянувшись по сторонам, направился к крыльцу.

Хозяин в это время сидел на кухне, проверяя у Уолтера уроки.

Заметив вошедшего гостя, Патрик слегка побледнел; мистер О'Рурк никогда не приходил к нему домой (хотя, разумеется, был прекрасно осведомлен, где живет его контрагент); по виду гостя О'Хара сразу же понял, что случилось что-то очень серьезное…