Лазурный берег, или Поющие в терновнике 3 - Сторидж Пола - Страница 61

Как ни странно, но администрация тюрьмы, так же, как и остальные заключенные, испытывали к нему нечто вроде уважения, смешанного со страхом, – человек, взорвавший пассажирский авиалайнер, по-видимому, никаких других эмоций в таком месте вызывать не мог.

Изредка его навещали какие-то незнакомые люди, представляясь юристами, посланными «одним знакомым из Белфаста по имени Уистен», давали ему для подписи какие-то документы.

Патрик подписывал их, не читая.

Юристы выспрашивали что-то, советовали, что надо говорить, и чего – не надо.

За эти полгода заключенный, снедаемый тоской по детям, настолько потерял вкус к жизни, что его больше ничего не интересовало – как это ни странно, даже собственное освобождение.

А на то, что оно возможно, люди, посланные О'Рурком, неоднократно намекали, и более чем прозрачно…

Повседневная жизнь потеряла для Патрика всякий смысл, и он теперь хотел только одного – чтобы его оставили в покое…

Тюрьма для особо опасных преступников, расположенная в юго-западной части Шеффилда, внешне никогда не производила на прохожих такого гнетущего впечатления, какое обычно производят подобного рода заведения – видимо потому, что помещалась она в огромном старом дворце, принадлежавшему ранее какому-то разорившемуся аристократу.

В основной части этой тюрьмы были камеры и резиденция начальника; к этой центральной части высотой в три этажа, с зубчатым карнизом и круглой, также зубчатой башней, по высоте равной где-то одной трети здания, примыкали двухэтажные крылья, завершавшиеся опять-таки зубчатыми башенками.

Весь ансамбль несколько напоминал средневековый замок, что, с точки зрения ответственных чиновников из Министерства юстиции, делало комплекс очень похожим на тюрьму. Фасад здания, высотой не более десяти метров в средней части и восьми по бокам, отступал от улицы метров на сорок в глубину; от крыльев в обе стороны тянулась пятиметровой высоты каменная стена, увитая колючей проволокой, замыкавшая весь квартал.

Здание это, построенное в конце прошлого века, в год смерти королевы Виктории, не производило обыкновенного мрачного впечатления еще и потому, что центральные его окна были широкими, без решеток, а в двух верхних этажах – даже занавешенными гардинами, что придавало всему фасаду вид жилой и весьма приятный…

Несмотря на довольно-таки цивильный вид этой тюрьмы, она всегда считалась одним из самых серьезных заведений подобного рода во всей Великобритании – во всяком случае, за все ее историю отсюда еще никто не убежал – ни мрачные уголовники, современные Джеки-потрошители, отбывавшие здесь пожизненное заключение, ни инициаторы массовых забастовок в середине пятидесятых, ни ирландские террористы, отбывающие тут пожизненное заключение еще с конца семидесятых, ни какие-то грязные проходимцы, обвиненные в прошлом году в шпионаже в пользу одной из стран Ближнего Востока, ни члены масонской ложи «П-2», входившие в итальянскую мафию, (многие из которых были арестованы на территории Англии и по британским законам попавшие под местную юрисдикцию), обосновавшиеся в этой тюрьме с недавних времен…

А теперь, в конце восьмидесятых, убежать отсюда было практически невозможно еще и по той причине, что все здание тюрьмы было буквально нашпиговано подслушивающей и подсматривающей аппаратурой…

Потрепанный «ровер», пронзительно скрипнув тормозами, остановился у этого здания.

Дверь автомобиля открылась, и оттуда вышел немолодой уже мужчина в темно-синем плаще. Подойдя к полицейскому у входа, он предъявил тому свое служебное удостоверение.

Полицейский, как и положено внимательно ознакомившись с ним, вежливо приложил руку к лаковому козырьку и с явным уважением в голосе произнес:

– Прошу вас…

Видимо, посетитель городской тюрьмы бывал тут неоднократно, и потому без особого труда ориентировался в хитросплетениях коридоров.

Пройдя в левое крыло, где находилась тюремная больница, в обществе охранника, он очутился перед массивными коваными дверями и, обернувшись к сопровождавшему его полицейскому, спросил:

– Здесь?

Тот кивнул.

– Да, тут.

Вынув тяжелую связку ключей, охранник открыл дверь и впустил туда своего спутника.

Услышав за спиной ржавый скрип несмазанных петель, посетитель только поежился.

Тюремная камера, в которой очутился посетитель, несколько отличалась от других; мебель, привинченная к полу, была округлых форм, чтобы нельзя было пораниться об углы; стены, выкрашенные в белый цвет, были обиты пробкой – такой интерьер обычно бывает в камерах, где содержатся преступники, находящиеся на привилегированном положении…

Неожиданно откуда-то сбоку послышался знакомый голос:

– Добрый день…

Следователь – а это был тот самый следователь, который с самого начала вел дело О'Хары, приветливо улыбнувшись, произнес:

– Добрый день… А для вас сегодня он действительно добрый…

Патрик равнодушно посмотрел на своего гостя и уселся на кровать.

– А что такое? – спросил он каким-то тусклым голосом, не глядя на следователя.

– Суд рассмотрел вашу апелляцию, провел повторное расследование, и теперь, мистер О'Хара, я уполномочен сообщить, что вы признаны невиновным в совершении того преступления… Правда, суд постановил наложить на вас штраф за дачу ложных показаний, но, учитывая, что вы уже полтора года провели в тюрьме, ограничился мизерной суммой – сто фунтов. Кстати говоря, эти деньги за вас уже внесены каким-то лицом, пожелавшим остаться неизвестным… – доброжелательно улыбнувшись, следователь добавил: – с завтрашнего дня, после оформления некоторых формальностей вы свободны, мистер Патрик О'Хара…

На следующий день, когда Патрик, чувствуя себя в цивильной одежде, от которой он давно уже отвык, очень неловко, вышел из ворот тюрьмы, к нему подошел какой-то человек и коротко кивнул в сторону стоявшего на той стороне улицы «плимута».

– Мистер О'Хара, вас очень просят пройти в машину.

Патрик, ничего не отвечая и ничему не удивляясь, пошел за этим человеком.

В машине за рулем сидел ни кто иной как Уистен О'Рурк.

Улыбнувшись бывшему заключенному, он с чувством пожал ему руку и произнес:

– Ну, поздравляю…

Патрик равнодушно ответил на рукопожатие и поинтересовался – скорее из вежливости:

– С чем?

– С возвращением на свободу… Вот видите, – назидательно произнес Уистен, – все получилось так, как я и говорил… Я ведь не обманул вас – правда? Кстати, деньги, четыреста тысяч, вы получите сразу же, как вернетесь в Белфаст… Они положены в банк на ваше имя, – и Уистен протянул ему необходимые документы, после чего вновь произнес: – вот видите, а вы думали, что я вас обману? Нет, все в порядке…

Патрик кивнул.

– Да.

– Ну что – поехали куда-нибудь в ресторан, поужинаем? – предложил Уистен.

– Хорошо…

В ресторане О'Рурк, заказав самые лучшие блюда и самые дорогие и тонкие вина, с теплой улыбкой посмотрел на недавнего заключенного.

– Еще что-нибудь?

Тот отрицательно покачал головой.

– Того, что вы заказали, более чем достаточно, – ответил Патрик.

Уистен поморщился.

– Я не об этом.

– О чем же?

– Ну, может быть, вам не хочется возвращаться в Белфаст? Может быть, вы хотите уехать в какую-нибудь экзотическую страну? Помните, мы же тогда, вечером, у вас на кухне договаривались…

Тяжело вздохнув, Патрик изрек:

– Нет, я возвращаюсь в Ольстер.

– Ну, ваше дело…

– И я бы хотел увидеть своих детей.

Лицо Уистена в одночасье помрачнело.

– Боюсь, что это невозможно, – произнес он, прикуривая.

– Почему? – неожиданно громко, на весь зал воскликнул Патрик. – Почему? Ведь вы обещали!

Выпустив из носа струйку голубоватого дыма, Уистен объяснил:

– Дело в том, что пока вы сидели в тюрьме, ваших детей усыновили…

– Что? – вне себя от изумления, воскликнул Патрик. – Что вы сказали?