Больше, чем ты желаешь - Гудмэн Джо - Страница 22

Он положил ее на скомканные простыни и быстро отошел в сторону. Оттуда он заметил, что юбка Брай задралась, обнажив бедра, и они в лунном свете отливали голубоватым блеском. Со стоном, похожим на рычание. Люк опустил, ее юбку до щиколоток. Хватит с него и того, что он помнил изгиб ее бедер, когда нес ее сюда.

Люк зажег масляную лампу на прикроватном столике и подкрутил фитиль, чтобы яркий свет ее не беспокоил. Часто, проходя мимо ее комнаты, он замечал, что по ночам из-под двери просачивается свет. Поначалу это его беспокоило, так как он думал, что она работает или читает допоздна. Однажды он даже сказал об этом Адди, но та заверила его, что Брай всегда спит с зажженной лампой. Она уже много лет спит со светом.

Люк не стал расспрашивать служанку, сколько именно лет это продолжается. Со времен детства? С войны? Со дня приезда Оррина Фостера? Он не посмел тогда спросить Адди, как не посмел и потом спросить об этом Брай, поэтому сейчас решил оставить свет, чтобы она чувствовала себя комфортно.

Осторожно закрыв дверь, он направился в свою комнату залечивать раны.

В последующие несколько дней Брай не приходилось искать предлога, чтобы избегать Люка. Она была чрезвычайно занята. На рассвете она уезжала на поля, чтобы проверить, как идет подготовка к уборке сентябрьского урожая. Наемные рабочие приезжали целыми партиями, чтобы помочь с уборкой риса, но Брай все же волновалась, хватит ли рабочих рук, чтобы справиться с таким урожаем.

И хотя она не делилась своими опасениями с Люком, его рабочие, кажется, тоже разделяли ее беспокойство. Один за другим они приходили к ней и говорили, что их освободили от строительных работ, чтобы помочь ей на плантации.

Занятая работой на полях, Брай иногда появлялась дома только к вечеру. Она не искала общества Люка, даже если он в это время обедал. Она сразу поднималась к себе в комнату и принимала горячую ванну, заранее приготовленную Адди. Иногда она ела, сидя в ванне, а иногда валилась в постель, едва успев раздеться, и засыпала мертвым сном.

Брай спала крепко, без сновидений и была этому очень рада. Она открыла, что на протяжении дня могла не только легко избегать Лукаса Кинкейда, но и не думать о нем, но что-то в глубине души не давало ей покоя.

Ее воспоминания о том, что случилось в Музыкальном салоне, были весьма смутными. Перед мысленным взором Брай проплывали неясные картины, словно она смотрела альбом, где фотографии были расположены как попало.

На одной такой картине она лежала поперек стройного тела Люка. На другой — стояла на коленях у рояля. На следующей — пыталась дотянуться до середины его поверхности. Она вспомнила, что видела свое отражение в полированной крышке. Она вспоминала себя, придавленную, как скалой, сильным телом Люка. Затем снова себя, с лицом, уткнувшимся ему в плечо. Она даже ощущала вкус его ночной рубашки у Себя во рту. Но самым страшным было воспоминание о той какофонии звуков, которая вырывалась из-под ее руки.

Очень часто Брай обнаруживала, что сидит на Аполлоне далеко от дома, изо всех сил зажав уши руками. Звуки, раздававшиеся в ту ночь в Музыкальном салоне, до сих пор не смолкли в ее голове.

Работа притупляла боль. Когда-то ее отец собрал пятьсот тысяч фунтов риса. Брай надеялась получить сейчас хотя бы половину того урожая. Это победа нового сорта, выведенного ею; несмотря на все возникавшие на ее пути преграды.

Утром пятого сентября Брай объявила, что урожай готов к сбору. Мужчины и женщины, вооруженные большими серпами, вышли на поля. Они шли аккуратными широкими рядами, и их серпы взлетали и опускались, словно маятники. Издалека они напоминали армию на марше.

Скошенный рис укладывался рядами для просушки на всю ночь. Утром женщины, двигаясь вдоль поля, связывали растения в снопы, а мужчины продолжали работать серпами. Вдоль края полей двигались телеги, на них укладывали снопы, чтобы отвезти их на рисовую мельницу. Когда один из возниц заболел, Брай сама заменила его.

Люк, наблюдавший за ней с верхнего этажа дома, в конце концов не выдержал. Отбросив молоток, он побежал к мельнице. Брай в это время разгружала телегу, на которой лежали снопы.

Он встал на ее пути, и Брай налетела на него, так как из-за высокого снопа не видела ничего вокруг. Выхватив из ее рук связанные колосья, он понес их на мельницу.

Люк бросил свой сноп в общую кучу и, когда разогнулся, увидел, что Брай поднимает очередной сноп. Он выругался.

— Хватит! — рявкнул он и кивнул в сторону тенистого дуба. — Оставайтесь там, пока не разгрузят телегу. Потом я отвезу вас туда, где вы оставили Аполлона, а сам поеду на поле.

Она открыла было рот, чтобы возразить, но, испугавшись его сердитого взгляда, решила промолчать. Она могла его отбрить, но он очень надеялся, что она постесняется рабочих. Он видел, как сначала посуровело, а потом смягчилось ее лицо.

— Хорошо, — ответила наконец Брай и, повернувшись, направилась к развесистому дубу, однако прошла мимо и поднялась на террасу. Это было так похоже на нее — нарушать условия соглашения. Он покачал головой, когда увидел, что чуть позже она вышла из дома вместе с Адди и Мартой, держа корзинки с сандвичами для рабочих. Пока Адди раздавала еду, Брай и Марта качали насосом воду, чтобы напоить всех желающих.

Когда телега освободилась, Брай взобралась на козлы. Люк уже сидел там и держал вожжи. Он хлестнул лошадей, и телега тронулась.

День был тихим и солнечным. Лицо Брай скрывалось под шляпой с широкими полями, какие давно уже вышли из моды. Колесо телеги попало в колею, и Брай ухватилась руками за шляпу, чтобы она не слетела.

— Вам следует покрепче завязать ленты, — посоветовал Люк. Брай промолчала.

— Как хотите, — пожал плечами Люк.

Телегу трясло, и рука Брай невольно касалась руки Люка. Время от времени она отпускала шляпу и цеплялась за борта телеги. Установившееся между ними молчание вполне устраивало Люка, но Брай потянуло на разговор.

— Вам не стоило оставлять свою работу и приходить сюда.

— Возможно, не стоило.

— Тогда зачем…

— Это должно быть очевидным даже для вас, — сердито прервал ее Люк. — Я пришел вам на помощь, потому что мне этого хотелось. С вашим урожаем я лишился всех рабочих, к тому же мне было больно смотреть, как вы изображаете из себя Геркулеса. Я думал, что вам будет приятна моя помощь. Если вы будете продолжать работать в том же духе, вас надолго не хватит.

— Это урожай, — пояснила она. — Всем приходится туго.

Люк остановил лошадей и повернулся к ней. Брай попыталась отодвинуться, но он, ухватив за подбородок, развернул к себе ее лицо и заглянул в глаза.

— Меня беспокоит отнюдь не это. — Он оторвал взгляд от ее глаз и посмотрел на губы. — Почему я должен вам это объяснять? — И он поцеловал ее.

Глава 6

Брай не закрыла глаза. Она даже не шелохнулась. Прикосновение его губ было легким. И вдруг, крепче взяв ее за подбородок, он приник к ее губам долгим поцелуем. Брай оставалась все в том же положении, ухватившись за борта телеги с такой силой, что побелели костяшки пальцев. Голова у нее закружилась, и перед глазами все поплыло.

Люк не спешил. Здравый смысл подсказывал ему, что он не должен на нее давить. Брай не отвечала на его поцелуи, а просто позволяла ему себя целовать. Он слегка отстранился от нее, испугавшись, что она увидит его вымученную улыбку и догадается, как сильно он ее хочет.

Люк открыл глаза и увидел, что она настороженно разглядывает его.

— Вы никогда не закрываете глаза? — спросил он.

— Только когда сплю.

— Но не во время поцелуя?

Брай не знала, что ответить, и, хотя не отвела взгляда, положение ее было не из легких, так как она испытывала к Люку сильное влечение. Она молча покачала головой.

Между темными бровями Люка появилась маленькая складка. Он рассеянно провел рукой по ее волосам.

— Брай?

Она подняла голову. Солнце падало на широкие поля ее шляпы, оставляя лицо в тени.