Больше, чем ты желаешь - Гудмэн Джо - Страница 32

— Тебе лучше лечь между ее ног, мальчик, — посоветовал Дэниелс. — Но если ты не хочешь, я вспашу это чистое поле сам.

Девушка вырывалась, но ее пятки молотили только воздух. И чем сильнее она мотала ногами, тем шире они раздвигались. Постепенно силы ее иссякали. Ее насильники были гораздо выносливее. Под покровом темноты мальчик наконец осмелился встать на колени между ее ног.

— Представь, что это твой штык, — инструктировал Дэниелс. — Делай так, как нас учили. Твердо, быстро и глубоко. Она только поблагодарит тебя за то, что все произошло так быстро, и почти не почувствует боли.

— Дэн прав, — кивнул Джордж. — Черт, она даже не кричит! — удивился он, но на всякий случай закрыл ей рот рукой. — Ну, действуй! Не удивлюсь, если ей это даже понравится

Как это ни странно, но она была даже рада, что потная рука зажала ей рот. Она не хотела кричать, но все же громко вскрикнула, когда мальчик погрузился в нее. Ей казалось, что крик вернет ее к реальности и развеет этот жуткий кошмар. Но все же она пыталась сдержать крик и инстинктивно вцепилась зубами в руку Джорджа.

Выругавшись, он отдернул руку.

— Проклятие! Она вырвала из меня целый кусок мяса! — Он прижал укушенную руку к груди, и кровь сразу залила его рубашку.

Правая рука ее онемела оттого, что Джордж давил на нее коленом. Прошло несколько минут, и она почувствовала, что его колено сползло с ее руки. К пальцам начала поступать кровь, она осторожно ими пошевелила и наконец сумела сжать в кулак. Не теряя ни секунды, она, собрав все силы, обрушила свой кулак на раскачивающуюся над ней голову Огайо. Удар пришелся ему в щеку.

Он промолчал, так же как и она молчала, пока он насиловал ее.

— Что за черт! — закричал Дэниелс, увидев, что она снова начала наносить удары. — Джордж! Ради Бога, помоги! Она ударила мальчика!

Джордж выругался и, перехватив в воздухе ее руку, крепко придавил к земле.

— Думаю, он уже кончил, — пробормотал он. Схватив Огайо за шиворот, Дэниелс оторвал его от девушки и поставил на ноги.

— Теперь твоя очередь держать эту взбесившуюся кошку, — сказал он мальчику. — Тебе повезло, что она не лишила тебя мужского достоинства.

Увидев, что между ее ног ложится Дэниелс, она собрала последние силы и снова начала сопротивляться. Но силы были слишком неравны.

Сейчас ей было совсем плохо. От него разило перегаром и зловонным запахом давно не мытого тела.

Он вдавил ее в землю так, что у нее онемела спина. Толчок. Еще толчок. Отвернувшись, чтобы не задохнуться от исходящих от него, она до крови кусала губы. Грубая рука забралась под лиф платья и вцепилась в нежные груди.

Колено Джорджа соскользнуло с ее руки. Раз она затихла под Дэниелсом, то уже нет необходимости крепко ее держать. Гораздо приятнее держать грудь, чем плечо.

— Кончай быстрей, Дэн! Я сделаю то же самое и даже больше.

Красномордый, тяжело дышавший Дэниелс фыркнул:

— Не думаю. Открывай счет, Джордж. Я поимею ее двадцать раз, вот увидишь.

Огайо видел, как дергалось тело девушки с каждым ударом тела Дэниелса. Когда Джордж начал считать, Огайо вырвало.

— О Господи, — проворчал Дэниелс. — Убирайся отсюда, мальчик, если тебе противно на это смотреть.

Огайо отполз к двери, и его снова стошнило. Он прислонился к стене и отер пот со лба.

Оглушительный выстрел поверг всех в шок. Он эхом отдался в пустых стенах льдохранилища и еще долго звучал у них в ушах.

— Пресвятая Дева Мария… — прошептал Дэниелс, внезапно осознав, что он ранен. — Джордж…

Предупреждение прозвучало слишком поздно: следующая пуля вонзилась Джорджу в подбородок и, пройдя через нёбо, застряла в мягких тканях мозга. Он умер прежде, чем упал на землю.

Отбросив револьвер, девушка с силой оттолкнула от себя Дэниелса и начала извиваться, пытаясь выбраться из-под него. Огайо не сделал ни малейшего движения, чтобы ей помочь. Как только звуки выстрелов стихли у нее в ушах, она услышала его плач.

— Огайо, где ты? — простонал Дэниелс. Глаза его блестели от слез, а рот наполнился кровью. Он с трудом перевернулся на спину и ощупал рану на шее. Кровь выходила из нее толчками с каждым биением его сердца. — Огайо!

Держась за стену, мальчик с трудом поднялся и распахнул дверь. Сумеречный свет хлынул в темное помещение. Он равнодушно посмотрел на тех, кого еще недавно считал своими друзьями, и отвернулся

Девушка смотрела на него остановившимся взглядом. Она не шелохнулась, когда он шагнул к ней, и не подняла руки, чтобы прикрыть себя. Она была беззащитна и в то же время дерзка.

Они одновременно увидели револьвер. Он лежал на земле, там, куда она бросила его. Она не сделала попытки до него дотянуться. Не спуская с нее глаз, мальчик подошел и, подняв оружие, засунул его за широкий кожаный ремень — именно туда, где она нащупала его.

— Я скажу остальным, что они сбежали, — спокойно произнес мальчик. — Никто тебя не тронет. — С этими словами он вышел на улицу. Лицо его осунулось, и теперь он походил на маленького старичка.

Брай внезапно обнаружила, что сидит в кабинете, в кресле, поджав под себя ноги, руки сложены на коленях, пальцы сжаты в кулаки. Чтобы проверить, служат ли они ей, она медленно их распрямила, пробежала ими по юбке, расправляя смятые складки.

Люк сидел на банкетке у ее ног. Ему было неудобно так сидеть, но он оставался в таком положении, ожидая продолжения рассказа.

— Когда янки ушли, за мной пришел Джеб. Мы вырыли неподалеку яму и опустили туда их тела. Затем отвезли Дэвида на кладбище и похоронили. Я рассказала матери, что со мной случилось. Она прижала меня к себе и стала баюкать, словно младенца, тихо напевая мне колыбельную. Двое мужчин ворвались в наш дом… в ее собственную спальню. Дэвид убил одного из них. Другой убил Дэвида. — Голос Брай был напряженным, она с трудом выталкивала из себя слова. — Мать сказала, что до нее никто не дотронулся. И еще она сказала, что, если бы это произошло, она бы себя убила. — Брай посмотрела на Люка. — Мне тоже следовало бы так поступить? — спросила она. — Я должна была убить себя?

Какое-то время Люк не мог говорить. Он выслушал ее рассказ без комментариев и вопросов, но сейчас, когда надо было дать ей ответ, у него пропал голос. Ярость перехватила дыхание, мешая ему говорить.

Не доверяя голосу. Люк покачал головой, потом, прокашлявшись, с трудом выдавил:

— Нет. Вы не должны были себя убивать.

— Но…

— Нет! — прервал он ее с нежностью в голосе. — Ваша мать говорила так, словно это она пережила позор, после которого не смогла бы жить. Все, что случилось, случилось с вами, Брай. Причем не с вашего согласия, а против вашей воли. Вы сумели себя защитить. — Люк заглянул ей в глаза. — Знает ли еще кто-нибудь, кроме Джеба, что вы застрелили тех солдат?

— Адди.

— А ваша мать?

Брай покачала головой.

— Рэнд?

— Нет!

— О, Бри, мне кажется, что брат понял бы вас. Он бы захотел видеть их убитыми.

Брай закусила губу.

— Вы защищали себя, — настойчиво повторил Люк. — Этот мальчик практически вложил оружие вам в руку. Он позволил вам сделать то, что ему следовало бы сделать самому, но он не смог их убить. К тому же, если бы вам захотелось застрелить его, он, возможно, даже не остановил бы вас, если бы вы прицелились ему в голову.

— Мне часто кажется, что это случилось с кем-то другим, а не со мной. Я уже не знаю, что и думать. Поначалу мне снились кошмары. Я не обращала на них внимания даже тогда, когда просыпалась вся в слезах и меня колотила дрожь. Когда страхи прошли, я стала убеждать себя, что это только сон и не более, что он не имеет никакого отношения к моей реальной жизни. Возможно, я убила только одного из них, того, кого звали Огайо. И в своих кошмарных снах я делала это часто. Мне казалось, что, кроме него, там больше никого и не было. Мне также казалось, что вообще ничего не произошло или что они изнасиловали какую-то другую девушку, а я просто наблюдала, слишком испуганная, чтобы что-то предпринять.