Больше, чем ты желаешь - Гудмэн Джо - Страница 44

— Люк хороший человек, мама. Я думаю, ты скоро сама убедишься в этом. Я не знаю, почему он женился на мне. Возможно, из-за этих сокровищ, хотя он и отрицает это. Сейчас это не имеет значения, да и никогда не имело. Я вышла за него замуж, не думая о последствиях.

Элизабет осторожно высвободилась из объятий дочери.

— Ты так сильно любишь его?

Раньше Брай испугал бы этот вопрос. Сейчас она ответила не задумываясь:

— Да. Я люблю его очень сильно. Вытри слезы, мама. Ты будешь выходить сегодня из комнаты?

Элизабет покачала головой.

— Хорошо. Тогда я принесу свой завтрак сюда.

— Тебе не хочется быть вместе со своим мужем?

— Люк уже позавтракал и отправился на стройку. Когда почувствуешь себя лучше, я покажу тебе то, что он уже сделал. Оррин принял правильное решение, наняв Люка, несмотря на то что я возражала. Он говорил тебе об этом?

— Говорил. — Элизабет внимательно вгляделась в лицо Брай, но не увидела там ничего, что бы вызвало ее подозрения — Я хотела вернуться немедленно, когда узнала, что вы с мистером Кйнкейдом будете жить в одном доме. Я говорила Оррину, что он поступил плохо. Я надеялась, что он будет жить в гостевом доме. Но Адди сказала мне, что он живет здесь.

— Да. Но ведь все шло хорошо. Разве Адди не говорила тебе об этом?

Элизабет решила не подвергать дочь дальнейшей критике.

— Иди за своим завтраком. Я заранее предупредила Адди, что не хочу ничего, кроме чая, а сейчас у меня вдруг появился аппетит. Принеси мне что-нибудь легкое. Ты знаешь, что я люблю.

Вскоре Брай вернулась в спальню матери и обнаружила, что Элизабет сидит за столиком рядом с камином. Слуга разжег в нем несильный огонь, которого было вполне достаточно, чтобы прогреть комнату и вернуть тепло и цвет на впалые щеки матери.

Брай поставила поднос на стол. На завтрак были горячие лепешки, овсяная каша и маленькие сосиски. Комнату наполнил аромат горячего кофе.

— Тебе не кажется, Брай, что это не легкий завтрак? — спросила Элизабет, оглядывая стол.

— Мне кажется, это то, что ты любишь, мама. Съешь столько, сколько сможешь. — Брай отрезала себе кусочек лепешки и полила его сиропом. — Рэнд любил горячие лепешки. Ему всегда хотелось иметь на корабле такого повара, как Элси.

— Он выкрал бы ее из «Конкорда», если бы Джеб тоже пожелал уехать, — улыбнулась Элизабет. — Слава Богу, у него хватило ума остаться здесь.

— Боюсь, что его удержала здесь морская болезнь, мама, — сухо заметила Брай. — Что пишут газеты?

— Там не приводятся детали. По крайней мере я не нашла их там и знаю только то, что мне рассказали. Я была в шоке что корабль разбился. Будет лучше, если ты спросишь об этом Оррина. Он наводил справки.

— Можно ли ему доверять?

— Брай, я знаю, что ты не любишь его, но он твой отчим. Мне бы хотелось, чтобы ты относилась к нему с большим уважением.

Это был старый довод, обсуждать который Брай сейчас не хотела.

— Хорошо, — ответила она, — я поговорю с ним, но сначала расскажи мне, что ты знаешь об этом. Это случилось у мыса Горн?

Элизабет кивнула:

— Обычно Рэнд описывал эти воды как вероломные. Высокие волны, частые штормы. Корабль развалился на части и пошел ко дну.

— А тела? Их опознали?

— Я не знаю. Было найдено носовое украшение… трехглавый пес.

— Хорошо, мама. Я поняла. Многие знали, что эта деталь служила украшением корабля Рэнда. А что известно о Клер? Мертвая женщина среди погибших членов команды была бы обязательно замечена.

— О ней я ничего не слышала. Но, Брай, не забывай, что Рэнд мог возвращаться без нее.

— Мы должны известить о несчастье ее дедушку в Лондоне. Он должен узнать об этом от нас.

— Да, ты права. Я поговорю с Оррином, и мы решим, как лучше это сделать. В газете должно появиться сообщение. Может, ты пошлешь кого-нибудь в Чарлстон купить несколько номеров? Как зовут дедушку Клер?

— Эван Маркем. Герцог… — Брай нахмурилась, вспоминая, — какого-то графства. Я постараюсь вспомнить. Наши соседи-плантаторы вернутся из Чарлстона лишь через несколько недель. Ты будешь заказывать службу по Рэнду? Я думаю, что мы с Люком официально объявим о нашем браке в ноябре, хотя все и без нас узнают об этом.

Элизабет была вынуждена согласиться. Устраивать прием по случаю бракосочетания Брай и Люка было бы сейчас неуместно. Однако ее беспокоила репутация дочери.

— Придумаем что-нибудь, — проговорила она. Брай хотелось отговорить мать от этой затеи, но она знала, что та все равно поступит по-своему.

В дверь громко постучали; мать и дочь повернули головы.

— Войдите! — крикнула Элизабет. В комнату вошел Люк.

— Люк! — Брай поспешила ему навстречу и встала на цыпочки, подставляя губы для поцелуя. Губы Люка были холодными, такими же, как и его глаза.

— Это мой муж, мама. Лукас Кинкейд. Люк, это моя мать;

Люк слегка склонил голову, но подходить к Элизабет не стал.

— Рад познакомиться с вами, — вежливо произнес он и повернулся к Брай: — Мне надо срочно с тобой поговорить.

— Но…

— Срочно.

— Хорошо. Извини, мама. — Брай вышла с Люком в коридор и закрыла дверь. — Что ты себе позволяешь?..

— Сегодня утром твой отчим решил прогуляться по плантации. Он натолкнулся на дома, которые мы недавно отремонтировали. Теперь он в курсе дела, что случилось в его отсутствие.

Глава 11

— Оррин посетил дома арендаторов? — не поверила Брай. — Сегодня утром? Как это могло случиться? Он никогда не ходил на фермы, даже тогда, когда я просила его об этом. К тому же он не встает раньше десяти.

— Кажется, он вообще не ложился спать.

Брай помассировала виски.

— Он пьян? — спросила она.

— Он пил с той минуты; как приехал. Тебе лучше знать пьян ли он.

— Как ты узнал, что он был на фермах?

— Я встретил его, когда он возвращался. Он пригласил меня в свой кабинет и учинил форменный допрос по поводу ремонта. Я взял всю ответственность на себя.

— Люк! — Руки Брай сжались в кулаки. — Тебе не следовало этого делать. Оррин воюет со мной, а не с тобой.

— Так не должно быть. Я рассказал тебе все это для того чтобы ты ничего не сочиняла, когда он станет задавать тебе те же вопросы. Скажи ему правду.

— Правду?

Люк кивнул. Он повел ее по коридору, подальше от комнаты матери, и, остановившись, прислонил к деревянной стенной панели. Упершись руками в стену так, что она оказалась в кольце его рук, он наклонился к ней.

— Ты знаешь, где мне хотелось бы сейчас оказаться? — спросил он нежным, слегка охрипшим голосом.

Сглотнув, Брай покачала головой. Его серые глаза притягивали ее к себе. Ей хотелось утонуть в их глубине.

— Люк, это ведь не…

Он приложил палец к ее губам.

— Возможно, это своего рода намек.

— Намек?

Склонившись, Люк поцеловал ее долгим поцелуем.

— Ты хочешь трахнуть ее прямо здесь?

Услышав голос отчима, Брай вздрогнула и оттолкнула себя Люка.

Он выпрямился, но перед этим не отказал себе в удовольствии поцеловать ее в щеку.

— Следуй моему совету, — шепнул он. Оррин засопел, и в этом сопении слышались отвращение и раздражение.

— У тебя есть стыд, дочь? Твой брат погиб совсем недавно. Сейчас у нас траур. Если уж ты так распалила Кинкейда, что он не может терпеть, поимей совесть, уведи его в спальню.

У Брай перехватило дыхание, и ее щеки покрылись румянцем.

— Замолчи, Оррин, — угрожающе произнес Люк.

— Я разговариваю не с тобой. Наши дела тебя не касаются.

— Ты разговариваешь с моей женой. Все, что касается ее, касается и меня.

— Она не нуждается в твоей защите. Она сама знает, что делать и говорить. Скажи ему, Брай.

Брай оглядела красное лицо Оррина и его мятую одежду. Он стоял, прислонившись плечом к стене. Она видела, что он едва держится на ногах.

— Ты пьян, Оррин, — процедила она. — И я не вижу необходимости разговаривать с тобой сейчас. — Краем глаза она видела, как задрожал подбородок отчима. Она вспомнила совет Люка. — Я ценю, что муж встал на мою защиту, и могу это только приветствовать.