Больше, чем ты желаешь - Гудмэн Джо - Страница 52

— В субботу вечером Оррин приглашает меня поиграть в карты с ним и несколькими его друзьями.

— Где?

— Наверное, здесь.

— Они не всегда играют здесь. Иногда играют в доме Остина. Иногда у Сэма. У них нет никакой системы. Обычно место игры — это дело случая.

— Разве имеет значение, где состоится игра?

— Может иметь, особенно если они решили заманить тебя в ловушку. Я думаю, тебе безопаснее оставаться здесь, чем ехать на другую плантацию. Ты знаешь остальных игроков? Оррин называл их имена?

— Конечно же, твой друг Остин.

Брай нахмурилась. Раньше она никогда не спорила с ним, но сейчас решила настоять на своем:

— Он мне не друг. И никогда им не был. Дэвид собирался жениться на его сестре Эмили. Остин никогда серьезно не ухаживал за мной. Он знал, что я была изнасилована. Он почему-то считал, что я буду счастлива стать его любовницей. Он сделал мне предложение совсем недавно. — Брай заметила, как Люк напрягся. Ее голос смягчился. — Это Оррин заморочил тебе голову достоинствами Остина?

— По правде говоря, твоя мать. Я только что вернулся от Джона. Твоя мать все еще там. Она очень много рассказывала мне об Остине. Несмотря на то, что он сделал с Джоном, твоя мать рассматривает его поведение как издержки молодости. Она уверена, что он для тебя лучшая партия, чем я.

— Моя мать не в себе. Люк. Это единственное, что я могу сказать в ее защиту. Она пока еще не может рассуждать здраво. Я не знаю, как долго это продлится. Даже Оррин делает ей скидку. До известия о смерти Рэнда он никогда бы не позволил ей так откровенно высказываться, как она делала это сегодня утром. Он определенно запретил бы ей навещать Джона.

Люк задумался. Раньше ему как-то не приходило в голову, что Элизабет мыслит более ясно и она гораздо умнее, чем думают ее дочь и муж. Но он не стал ничего говорить об этом Бран. Надо получше присмотреться к Элизабет.

— Я мало уделял ей времени, — вздохнул Люк. — Мне хочется узнать ее получше.

Брай даже не старалась скрыть свою радость. Она с благодарностью пожала ему руку;

— Спасибо. Ты очень добр. А сейчас назови мне имена тех, кто будет принимать участие в карточной игре.

— Все они были у нас вчера, — ответил Люк. — Сэм Дэниелс, Уильям Адкинс, Фрэнк Арчер, Джим Полинг.

— Господи!

— О чем ты подумала? Они хотят отнять мои деньги или мою жизнь?

— Для подобных предположений ты слишком весел, — проговорила Брай, и улыбка исчезла с ее лица.

— Что, по-твоему, они планируют?

— Откуда мне знать? Именно поэтому ты пришел ко мне? Ты ожидал получить у меня ответ, касающийся их намерений? Этого я знать не могу. Но мой тебе совет: откажись играть с ними, где бы ни состоялась игра.

— Не вижу в этом смысла,

— Смысл есть. Если они решили тебя убить, они это сделают.

— А что, если в их намерения входит просто отобрать у меня деньги? Мне кажется, они принадлежат к тому сорту людей, которые считают, что это послужит мне хорошим уроком. Но одновременно у меня появится возможность выиграть «Конкорд». Ведь именно на это ты надеялась, не так ли?

— Надеялась, но не таким способом, — задумчиво произнесла Брай. — Я ожидала, что смогу направить игру в нужное русло. Я бы тщательно отобрала гостей, и, уж конечно игра состоялась бы в нашем доме.

— И ты смогла бы это устроить?

— Конечно. Раньше мне приходилось заниматься подобии вещами. Не часто и всегда по просьбе отчима, но я все организовывала для него.

— Значит, ты хочешь, чтобы я отказался от этого предложения?

— Да.

— А если я все-таки его приму?

Брай закрыла глаза, и перед ее мысленным взором всплыли остатки сгоревшей теплицы.

— Я не знаю, — прошептала она, внезапно почувствовав боль в груди. — А ты хочешь?

— Да, — ответил Люк, погладив ее по щеке. — Я хочу сделать это.

Брай поднесла его руку к губам и поцеловала в ладонь.

— Бри… — Люк притянул ее к себе и заключил в объятия. — Все будет хорошо, — пообещал он. — Вот увидишь. Все будет просто замечательно.

Брай не знала, как он это сделал, но он заставил ее поверить ему. Нежный голос и крепкие объятия изгнали ее страхи. Для полной убедительности он зацеловал ее так, что она сдалась.

— Ты не видела Люка? — спросила Брай Марту, когда они встретились на черной лестнице, ведущей в кухню. — После обеда он остался с Оррином, а потом куда-то исчез.

Марта покачала головой. В руках у нее была гора постельного белья, и она придерживала ее подбородком.

— Может, он пошел навестить Джона? — предположила она.

— Я только что от него. Моей матери там тоже нет.

— Если они ушли вместе, то, возможно, сейчас гуляют в саду.

Время для прогулки было позднее, но Брай решила, что Марта права. Возвращаясь от Джона, она не заметила никого на дорожках сада, но она специально и не приглядывалась.

— Спасибо, Марта. — Легко сбежав по лестнице, Брай прошла на террасу.

В серебристом свете луны она увидела две фигуры, медленно прогуливающиеся по выложенным гравием дорожкам. Она помахала им рукой, но они ее не заметили. Решив не мешать им, Брай опустилась в плетеное кресло, развернув его так, чтобы ей был виден весь сад. Даже ночь не могла скрыть красоту симметрии в любовно распланированном саду. Тщательно подстриженная живая изгородь была глубокого серо-зеленого цвета. Последние отцветающие розы казались почти черными. Прихваченные морозцем осенние цветы сверкали омытые призрачным лунным светом.

Сквозь неумолчный шум реки, несущей свои воды в океан, Брай услышала другой звук, менее отчетливый. Она без труда определила его, так как слышала его на протяжении многих лет: этот легкий звенящий звук был смехом ее матери.

Элизабет Гамильтон Фостер смеялась.

На открытом воздухе смех этот звучал еще мелодичнее. Брай откинула голову на спинку кресла и закрыла глаза. Несколько минут спустя раздался хруст гравия: мать с Люком приближались к веранде. Они остановились на верхней ступеньке и сразу заметили ее.

— Я не сплю, — сообщила она. — На сегодня с меня достаточно.

— Я думала, ты ушла в свою комнату сразу после обеда, — удивилась Элизабет. — Мне казалось, ты плохо себя чувствуешь.

— Уже хорошо. — Брай открыла глаза. Она не могла знать, что даже в полумраке веранды ее глаза сверкали. — Я наконец выспалась и пришла в себя. Марта сказала, что вы гуляете в саду. Как давно ты не гуляла, мама!

— Твой муж предложил мне прогуляться и был столь любезен, что вызвался меня сопровождать. Ты знаешь, что он собирается внести некоторые изменения в общий вид сада?

— Нет, — удивилась Брай, хотя хорошо помнила чертежи, которые нашла в его комнате. Он так и не поделился с ней своими планами, а она не сочла нужным начинать этот разговор. — И что же это за изменения?

— Бассейн с подсветкой. Дикие цветы. Лабиринты. Экзотические рыбки в пруду. Все продумано великолепно, Брай! У меня даже появилась мысль, что, когда все будет закончено, мне не захочется проводить лето в Чарлстоне. Будет гораздо приятнее оставаться здесь и каждый день любоваться цветами.

Энтузиазм матери передался и Брай, вызвав на ее губах улыбку. Она избегала смотреть на Люка.

— Звучит восхитительно, мама.

— О да. — Элизабет подошла к дочери и, наклонившись, поцеловала ее в щеку. — Спокойной ночи, дорогая, — улыбнулась она и направилась к двери. Проходя мимо Люка, она остановилась и слегка сжала ему руку.

— Ты не хочешь ознакомиться с моей планировкой сада? — спросил он.

— Хочу.

— Идем. — Взяв Брай за руку, он повел ее в Музыкальный салон. Подняв полированную крышку рояля, он вынул свернутые в трубочку чертежи. — Этих чертежей Элизабет не видела. Пока мы гуляли, я сделал для нее несколько набросков. — В подтверждение своих слов он вынул из кармана несколько листов бумаги. Закрыв крышку рояля, он снова взял Брай за руку и повел к лестнице, но вдруг остановился. — Подержи-ка их. — Люк сунул ей в руки чертежи, а затем прижал ее к стене и целовал так долго, что у нее перехватило дыхание.