Больше, чем ты желаешь - Гудмэн Джо - Страница 57

— Это ужасно, и я не в силах сразу это осознать, — призналась она. — Я никогда не слышала о таких вещах, а уж тем более не предполагала, что это может иметь отношение к тебе.

Люк кивнул. Они находились в пятидесяти ярдах от реки. Он указал в направлении, где виднелись огромные скалы, освещенные лучами солнца. Подъехав к ним, они спешились и привязали лошадей. Сняв туфли и чулки, Брай села на выступ скалы и опустила ноги в теплую воду. Люк нашел выемку в камне, образованную водой и ветром, и устроился там.

— У тебя, наверное, сотня вопросов, — произнес он.

— Больше сотни. Но я хочу, чтобы сначала ты рассказал мне то, что я должна знать.

Она посмотрела на Люка. Опершись на локти, он сидел, вытянув перед собой скрещенные ноги. Сюртук он снял, ворот рубашки расстегнул.

— Начни с того, кем в действительности тебе приходилась Нана Дирборн.

— Она была моей бабушкой. Моя мать — ее единственный ребенок. Я не бастард. Бри. В шестнадцать лет, моя мать убежала из дома, чтобы выйти замуж за Патрика Кинкейда. По прошествии положенного срока она родила меня, а через несколько месяцев после этого Патрик скрылся. Однажды он ушел на работу и не вернулся. Именно так рассказывает об этом моя мать. Ни записки, ни писем. Она долго ждала его, надеясь, что он все же вернется. Затем прошел слух, что он уплыл на пакетботе в Китай, но мать долго не хотела в это верить. Подавив в себе гордость, она вернулась к моей бабушке. Нана предложила ей взять меня на воспитание с условием, что нога моей матери никогда не перешагнет порога ее дома. Мать отказалась. Она вернулась в город на Файв-Пойнт, где арендовала жилье и зарабатывала нам на жизнь, работая прислугой у богачей. Это длилось до тех пор, пока ее не изнасиловал один из нанимателей. — Люк заметил, как Брай сжалась, но продолжал: — Ее уволили, когда она попыталась обратиться к властям. Ее нежелание уйти без скандала навсегда лишило ее места прислуги. Она работала в салунах и игорных домах на Файв-Пойнт, но там для нее было опасно, да и платили ей гроши. Спустя какое-то время мать обнаружила, что беременна.

Вынув ноги из воды, Брай подтянула их к груди и положила на них подбородок. «Беременна»! Она вспомнила, как ужасно боялась этого после изнасилования.

— С тобой все в порядке, Бри?

— Продолжай.

— Мадам Рестелл сделала ей аборт. Я не помню всех подробностей. Бри. Что-то я узнал от матери, что-то рассказали мне тетки. Мадам Рестелл посоветовала матери обратиться к Флоре на Грин-стрит. Флора содержала преуспевающий бордель. Она очень придирчиво отбирала для него девушек и клиентов. У нее была дочь, которая училась в престижной частной школе и ничего не знала о профессиональной деятельности своей матери. Моя мать явилась к ней, держа меня на руках. Может, это сыграло свою роль, но Флора взяла ее к себе и даже разрешила мне жить вместе с матерью.

— Ты вырос в борделе, — констатировала Брай. Она высказала это вслух, потому что никак не могла поверить в этот факт.

— Да. У Флоры. До тех пор пока Нана Дирборн не забрала меня к себе. Нэнси, Лиззи, Мэгги, Лаура, Ливия и Маделин были ближайшими подругами матери, пока она жила у Флоры, а я их считал своими тетками. Они решили, что так для меня будет лучше. Мать отослала меня к бабушке. Об этом я рассказывал тебе раньше. К тому времени как я снова вернулся к матери, у нее уже был ее собственный бордель — «Рубиновая звезда». Всем девушкам, которые работали на нее, были присвоены имена по названиям драгоценных камней: теперь моими тетушками стали Берилл, Топаз, Изумруд, Гранат, Жемчуг и Опал.

— Неужели это все правда? — потрясенно воскликнула Брай.

— Я не мог бы такое выдумать, — вздохнул Люк.

— Тебе известно, что в сокровищах Гамильтонов было семь драгоценных камней? Не совсем тех, что твои тетушки использовали для своих имен… гм-м… в своей профессии. Камни Гамильтонов назывались «Семь сестер».

— В Нью-Йорке есть очень дорогой бордель, который называется «Семь сестер». Моя мать хотела дать именно такое название и своему борделю, но хозяйка отказалась продать его.

— В «Рубиновой звезде» есть своя элегантность, — проговорила Брай.

— Бри, она выбрала это название, потому что «Красный фонарь» просто убил бы Нану Дирборн.

— Да?

— Да, — сухо ответил Люк. — Однако клиенты придерживались того же мнения, что и ты. «Рубиновая звезда» пользуется чрезвычайным успехом. Моя мать наладила деловые контакты с известными людьми. Она вкладывает свои деньги в разные предприятия, следуя советам своих покровителей. Банкиры счастливы брать у нее деньги в долг и вкладывать их. Она владеет акциями многих прибыльных компаний, таких, как Северо-Восточная железная дорога. Она владеет сотнями акров земли северной части Центрального парка, и при ее уме и удачливости она, возможно, станет миллионершей еще до того, как минует десятилетии. Моя мать не только достигла успеха Флоры, но и превзошла его во много раз за последние пять лет. Но она не кричит об этом на каждом углу. Она давно сменила свое имя на Руби Дирборн, и большинство людей не знает, что когда-то она носила совсем другое имя. Все, чем она владеет — земли акции и сертификаты, — записано на имя Мэри Кинкейд.

— Значит, ты богат?

— В твоих словах я слышу разочарование.

— Не думаю, что я смогу к этому быстро привыкнуть.

— Не старайся привыкать к этому. Богата моя мать, а не я. И хотя она собирается отписать мне часть своего состояния, в последнем письме она угрожает, что лишит меня всего, если я не займусь бизнесом.

Брай долго молчала, обдумывая все, что он ей рассказал.

— Но каким образом все это связано с моим отчимом? — спросила она наконец. — Я все еще не понимаю.

— Имя Конрад Моррисон что-нибудь говорит тебе?

— Я впервые услышала его сегодня, когда ты… — Он замолчала, о чем-то задумавшись.

— Был какой-то Моррисон из Нью-Йорка, который… — Ее голос сорвался, и морщинка между бровями углубилась. — Прости. Я не могу вспомнить.

— В этом нет ничего удивительного. Тебе было четырнадцать-пятнадцать лет, когда он покончил жизнь самоубийством Его сталелитейные и чугунолитейные заводы были проданы по частям в счет долгов кредиторам и перестали носить его имя. Он всегда благосклонно относился к моей матери. Это по его совету она организовала свое заведение. Когда она ушла от Флоры, он всячески опекал ее, а потом помог создать хорошую клиентуру, направляя к ней богатых людей. Имея деловую хватку, он помог ей сделать правильные инвестиции. Не даже с его помощью поначалу у нее не все получалось, и ей пришлось вложить в бизнес много собственных денег. Она даже давала взятки местным властям. Потом ей пришлось нанимать врачей, покупать мебель, платить «крыше».

— И поэтому она не могла заплатить за твое освобождение от военной службы, — сделала вывод Брай, вспомнив его рассказ.

— Не совсем так. Это было время, когда инвестиции не приносили доходов, когда пришлось давать более крупные взятки чем раньше. Но дело даже не в этом. Она обратилась за помощью к мистеру Моррисону главным образом из-за того, что я просил не покупать мне «белый билет». Она пришла к нему за советом. Он уже помог ей отвлечь меня от улицы и бандитов и был рад спасти меня еще и от войны.

— Должно быть, он был очень привязан к тебе?

— Думаю, да. Я абсолютно уверен, что он любил мою мать. Набравшись мужества, я однажды спросил его, не хочет ли он на ней жениться. Я думал, он меня отругает, а он неожиданно согласился. Что-то в его голосе подсказало мне, что он уже просил ее руки. Моя мать отвергла его предложение. Я никогда не спрашивал ее об этом, но зато спросил своих теток. По их общему мнению, она отказала ему, потому что слишком его любила.

К глазам Брай подступили слезы, и одна из них скатилась по щеке.

— Не потому ли он и убил себя? — спросила она.

— Ты слишком романтична, Бри. Нет, я уверен, что с любовью его смерть не связана. Мистер Моррисон покончил с собой, пока я воевал. Дело шло к окончанию войны, и я тогда был в штате Теннесси. Я не знал о его смерти, пока спустя несколько месяцев письма не настигли меня в Виргинии. Тронутый мольбой матери и теток, я уволился из армии и вернулся домой.