Любовница бродяги - Гудмэн Джо - Страница 75

— Теперь скажи мне, почему ты так стремилась выйти замуж за Холлиса Бэнкса, если Северо-Восточная компания здесь ни при чем, — сказал он задыхающимся голосом.

Она толкнула его в грудь. Он не шелохнулся.

— Я не стремилась.

— Тогда почему, черт возьми!

— Потому, что я была одинока! — крикнула Ренни. Ошеломленный, Джаррет немного отступил, позволив Ренни оторваться от него на некоторое расстояние.

Дрожа от горя, она отбежала к камину и взяла в руки кочергу.

— Ты хочешь ударить меня этой штукой? — спросил Джаррет, поворачиваясь к ней.

Глаза Джаррета остановились на кочерге. Ее конец, зажатый в дрожащей руке Ренни, постукивал по полу.

— Хочу, — сказала она, глядя на него, и бросила кочергу. В ее глазах появились слезы.

— Ты ничего не знаешь о моей жизни в Нью-Йорке. Я никогда не входила в те общественные круги, которые устраивают сказочные балы и послеобеденные чаепития, или разъезжают в экипажах по Центральному парку. У меня никогда не было друзей, которые приглашали бы меня покататься зимой на коньках или весной пойти вместе в музей. Моими друзьями были только мои сестры.

Ренни вытерла слезу на щеке. Она сделала судорожный вдох и медленно выдохнула, пытаясь успокоиться.

— Что касается мужчин… Их не было. Неужели ты думаешь, что они выстраивались на углу Бродвея и 50-й улицы в очередь за незаконнорожденными сестрами Деннехи?

Она насмешливо засмеялась.

— Джей Мак направил нас в школу-интернат, чтобы отгородить от неприятностей окружающего мира, хотя я должна сказать тебе, что никто не может быть более жестоким, чем школьница, которая думает, что твое место — под ее элегантной ножкой. Майкл и мне повезло. Мы могли дружить между собой. Когда учеба окончилась, нас никто не провожал. Нас не пригласили на первый бал. Мы тихо перешли в колледж, чтобы бороться там со всеми предрассудками против нас.

Майкл пошла в женский колледж, но я выбрала другой путь. Чтобы изучать инженерное дело, мне пришлось учиться вместе с мужчинами. Мне пришлось соревноваться с ними на равных. Коллеги обижали меня на каждом шагу.

Джаррет не пытался подойти к ней поближе. Чувствуя ее боль, он почти против собственного желания тихо произнес ее имя.

— Нет уж, — сказала Ренни, вытирая слезы. — Ты ведь хотел это услышать.

Она проглотила комок, застрявший в горле, и откровенно взглянула на Джаррета.

— Мужчины, которые оказывали мне внимание, обычно относились к очень специфическим категориям. Было немного таких, кто просто хотел использовать мои способности и на моей упорной работе построить свой успех. Другие, из семей с хорошими связями, сначала не понимали, что я одна из незаконнорожденных детей Джея Мака. Как только они об этом узнавали, то или исчезали — что гораздо благороднее, — или усиливали натиск, чтобы затащить меня в постель. В конце концов, какие у меня могли быть еще перспективы? Они считали, что я должна быть им благодарна за внимание.

Наконец, тех, чьи перспективы, возможно, были лучше моих, но зато в карманах гулял ветер, привлекали мои деньги. Для выходцев из средних слоев нью-йоркского общества богатство Джея Мака всегда очень усложняло вопрос о моей незаконнорожденности. Они хотели быть вхожими в недоступные им дома, но им для этого не хватало средств. А для того чтобы получить средства, надо было заполучить меня.

Ренни улыбнулась не без злорадства.

— Вот видишь как, Джаррет? Они не могли решить, буду ли я для них ступенькой на пути к лучшей жизни или камнем на шее.

Джаррет оперся о край стола, вытянув другую ногу перед собой. Он ответил ей неумолимым взглядом.

— После окончания колледжа мы с Майкл пошли разными дорогами. Она не позволила Джею Маку купить ей должность в «Геральд» и поступила на работу в «Кроникл». Ей пришлось трудно, пока она не добилась признания, но она была счастлива работать на такого человека, как Логан Маршалл. В Северо-Восточной компании я не встретила такой обструкции, как Майкл. Никто не посмел, и в то же время коллеги никогда не воспринимали меня всерьез, в основном меня просто вежливо игнорировали.

— За исключением Холлиса, — сказал Джаррет.

— Нет, на самом деле нет. Он просто делал это чуть-чуть осторожнее. Одной рукой он меня успокаивал, а другой делал что хотел.

Ее изумрудно-зеленые глаза сузились от гнева.

— Не смотри на меня так. Я не всегда об этом знала. Конечно, я понимала, что он заинтересован в моих деньгах и в укреплении связей с Джеем Маком и своего положения в Северо-Восточной компании. Я не строила иллюзий на счет его любви ко мне, но думала, что он обо мне действительно заботится. По крайней мере я считала, что мы будем прекрасно работать вместе.

Ренни прислонилась к теплым, гладким камням камина. Она откинула назад копну темно-рыжих волос, свесившихся с левого плеча, и скрестила руки на груди.

— Тем не менее я не знала, хочу ли выходить за него. И тут Майкл вернулась в Нью-Йорк. Она была беременна и чувствовала себя несчастной. Бог меня простит, но я ей не посочувствовала. Сначала я испытывала к ней отвращение. Я не могла понять, как она себе позволила забеременеть.

Ренни часто-часто заморгала, залившись слезами.

— Вот чего только не хватало — думала я. Еще одного незаконнорожденного ребенка по фамилии Деннехи. Я решила выйти за Холлиса по многим причинам, — сказала Ренни, глядя не на Джаррета, а куда-то в сторону, — но в первый раз это было прежде всего потому, что я обещала себе, что никогда не кончу так, как моя мать и сестра.

В ее улыбке сквозила легкая насмешка над собой.

— Причина, по которой я во второй раз захотела обвенчаться с Холлисом, — я потеряла надежду на то, что не кончу так, как моя мама и сестра.

Джаррет взглянул на нее так, будто хотел приблизиться. Ренни прижалась к камням, не желая, чтобы он подходил.

— Как видишь, я наконец поняла, чем они обладают, и хотела получить хотя бы бледное подобие. И я вышла замуж за Холлиса. На этот раз венчание было очень скромным. Оно прошло в соборе святого Григория при нескольких свидетелях. Джей Мак не присутствовал, так же как и Майкл с Этаном. Мама проплакала всю службу. Мэри Френсис вертела в руках четки. У Мэгги и Скай был несчастный вид. Все они знали, что я делаю это не столько ради Северо-Восточной компании, сколько для того, чтобы не оставаться одной.

Слезы текли по ее щекам, и Ренни больше не пыталась их вытереть. Она сжала губы, пытаясь подавить рыдание.

— Нельзя сказать, что причины, по которым я вышла замуж за Холлиса, были недостойными, но и хорошими их назвать нельзя.

Он подняла край сорочки и вытерла глаза. Когда она вновь смогла видеть, Джаррет стоял перед ней с носовым платком в руке.

— Вот, — сказал он. — Похоже, у тебя их никогда не бывает.

Она кивнула:

— Я знаю. Холлис этого терпеть не может.

Джаррет поджал губы.

— Чего еще не может терпеть Холлис?

Удивленная, Ренни подняла свое залитое слезами лицо.

— Что ты хочешь сказать?

— Я имею в виду то, что произошло между тобой и Холлисом после венчания. Ведь ты была девственницей, Ренни, когда пришла ко мне. Холлис не может терпеть всех женщин или только тебя?

— А, я поняла, — сказала она после паузы и неуверенно вздохнула, пытаясь успокоиться. — Ты думаешь, что он из тех мужчин, которые любят других мужчин.

— Ну и?..

Она покачала головой.

— Нет, ничего подобного. У Холлиса есть женщина. Она появилась давно, еще до того, как я первый раз собиралась выходить замуж. Он сказал мне о ней в нашу брачную ночь, когда собирался лечь ко мне в постель. Он сказал, чтобы я не ожидала от него верности, тем более после того, как…

— После чего? О чем таком он говорил?

Ренни вздохнула и отвела взгляд в сторону.

— После того, как я б… с тобой.

Джаррет тихо выругался.

— Это еще не очень грубо, — сказала Ренни, осуждающе глядя на него. — Ты высказывался гораздо сильнее.

Теперь уже Джаррету пришлось отводить взгляд.