Мое безрассудное сердце - Гудмэн Джо - Страница 17

— Это мне не пришло в голову.

— А что случилось с возчиком?

— Не знаю.

— Он не подошел и не извинился? Вы имеете в виду, что возчик даже не пытался загладить свою вину?

Джонна посмотрела в окно кареты. Они огибали угол Бикон-Хилла, и она обрадовалась, что их поездка подходит к концу. Вопросы Декера беспокоили ее намного меньше, чем его взгляд, с которым он выслушивал ответы. Словно он понимал: то, что она говорит, не так важно, чем то, как она говорит. Казалось, он ждет, что она солжет или скажет не всю правду. Придав лицу свое обычное выражение, Джонна посмотрела на Декера таким же пристальным взглядом.

— Я полагаю, он был занят лошадью. Я, вероятно, уже была далеко, когда он успокоил бедное животное.

Декер не стал оспаривать ее предположение. Карета остановилась у подъезда, и Декер снял ногу Джонны с колен. Дверца экипажа открылась. Декер помог девушке встать, и она вышла из кареты с помощью кучера. Джонна стояла, опираясь на кучера, пока Декер не вышел из экипажа и не взял ее на руки. Без всяких подсказок рука ее обвилась вокруг плеч Декера. Он понес ее по дорожке, а кучер побежал вперед открыть дверь и сообщить об их приезде. Хотя Декер отстал от кучера всего на десять шагов, миссис Девис уже появилась в вестибюле к тому времени, когда Декер с Джонной на руках переступил через порог.

Джонна сунула незабытый ботинок в протянутые руки экономки, когда они проходили мимо. Декер, верный своему слову, не остановился и не дал Джонне снять шляпку и сбросить плащ. Не задерживаясь, он поднялся наверх и отнес Джонну в ее комнату.

Шаги идущей за ними миссис Девис раздражали его не больше, чем щенок, покусывающий за пятки.

Несмотря на все предосторожности Декера, глаза Джонны потускнели от боли, когда они добрались до ее спальни. Он усадил ее на кровать и помог освободиться от плаща и шляпки.

— Холодный компресс, миссис Девис, — сказал он. — И опий. Сильное растяжение.

— Я хочу послать за врачом.

— Прекрасно! А пока — холодный компресс и опий.

Повернувшись к двери, экономка увидела, что там маячат две служанки. Их большие черные глаза с беспокойством наблюдали за происходящим, а темные лица покрылись сероватой бледностью.

— Тесс, поезжай за врачом! Эмили, принеси все, что сказал капитан Торн.

Девушки мгновенно исчезли, но Декер успел разглядеть их.

— Что это с девушками? — спросил он. Экономка присела на кровать рядом с Джонной.

— Не понимаю, что вы имеете в виду.

— Растяжение связок — не смертельная болезнь, — ответил он. — А девушки, кажется, испуганы до смерти.

— Я понятия не имею, что им пришло в голову, — проговорила экономка презрительным тоном. — Они просто как дети.

Этот тон удивил Декера. Он понял, что слова экономки относились не только к Тесс и Эмили, а ко всем цветным. Он хотел спросить, зачем же в таком случае она их нанимает, но Джонна поморщилась и отвлекла его.

— Я думаю, что ногу лучше приподнять, — сказал он.

Декер наклонился над Джонной, вытащил одну из подушек и подсунул ей под лодыжку.

Теперь оставалось только ждать приезда доктора, и Декер решил побыть это время где-нибудь в другом месте. Извинившись, он сошел вниз. Ни Джонна, ни экономка не слышали, как он вышел через черный ход.

Миссис Девис проговорила приглушенным голосом:

— Да простит мне Господь! Я иногда говорю такие вещи, которые самой не по душе. Наверное, капитан Торн решил, что я очень дурной человек.

— Вряд ли у него есть мнение на этот счет, — откликнулась Джонна, удивляясь беспокойству экономки. — Он не станет забивать себе голову такими пустяками.

Миссис Девис положила руку ей на лоб. Лоб у хозяйки был холодный и влажный.

— Позвольте, я помогу вам переодеться, — сказала она. — И укрою вас. Капитан прав насчет холодного компресса и опия. Вам это необходимо. — Она помогла Джонне сесть, потом принялась расстегивать платье на спине. — Как это случилось, мисс Ремингтон?

Джонна пересказала почти такими же словами историю, уже рассказанную Декеру. Экономка молча выслушала Джонну, потом помогла ей переодеться в рубашку и подоткнула одеяло. Когда миссис Девис заговорила, ее слова не выражали сочувствие Джонне. Она сразу перешла к проблеме, которая больше ее занимала. И Джонну тоже.

— Что мы будем делать? — спросила она. — Вы видели Тесс и Эмили? Капитан Торн верно подметил их состояние. Они явно испуганы.

— В таком случае вам придется их успокоить. Как сказал капитан, это растяжение связок, а не смертельная болезнь. Вам придется им объяснить, что ничего не изменилось, кроме сроков. Мне нужна неделя. От силы — две.

— А вместо вас никто не сможет?.. — спросила экономка. — Может быть, я…

— Нет. — Джонна была непреклонна, а ее голос от боли стал резким. Она перевела дыхание и попыталась смягчить тон:

— Простите… Но нет. Я вам не разрешаю!

— Тогда мистер Шеридан. Это неплохой выбор.

— Его я тоже не хочу вмешивать.

— Но, наверно… если я пойду к нему и объясню…

— Нет!

Миссис Девис поджала губы. Она неодобрительно нахмурилась, но ничего не сказала. В комнату вошла Эмили с опием и компрессом. Экономка взяла их у нее, осторожно наложила компресс, на лодыжку и дала Джонне две ложки опийной настойки.

— Ты можешь идти, Эмили, — сказала она служанке. — Я поговорю с тобой и Тесс попозже.

Эмили переводила неуверенный взгляд с экономки на хозяйку. Глаза у нее оставались тревожными, но она не могла ослушаться приказания миссис Девис.

— Моя и Тесс, — робко сказала она, — мы обе надеемся, что вы скоро поправитесь. — И поняв, что выразилась не слишком удачно, быстро добавила:

— Не из-за нас. Я хочу сказать, мы желаем…

Экономка встала.

— Мисс Ремингтон поняла, что ты хочешь сказать, Эмили. Пожалуйста, подожди за дверью. Я сейчас приду. Эмили присела в неловком реверансе и исчезла.

— Кажется, она меня боится.

Миссис Девис расправила передник.

— Эмили благоговеет перед вами, — сказала она. — Боится она меня.

Эти слова вызвали у Джонны улыбку: она знала, что это не правда.

— Вы могли бы попросить капитана Торна подняться сюда? Я бы хотела поговорить с ним, пока опий не притупил мои чувства.

Минуты через две вернулась Эмили и сообщила хозяйке, что Декера Торна нигде не смогли найти.

Через два дня, проведенных в постели, Джонна уже могла ходить, опираясь на трость. Ограничение свободы угнетало ее. Она управляла делами «Морских перевозок Ремингтон» из своей спальни вопреки запрету доктора Харди и следила за выполнением контрактов и доставкой грузов.

Декер никогда не пытался объяснить свое исчезновение из ее дома в то утро, а Джонна, ставшая более уравновешенной под воздействием опия, не вспоминала об этом, пока он не ушел в рейс. Время шло, и события того дня не казались уже такими важными.

Нельзя сказать, что она совсем не думала о Декере. Но к ее досаде, его образ возникал перед ней в самые неподходящие моменты. Она внушала себе, что это можно понять, ведь она доверила Декеру «Охотницу» и ценный груз. Корабль вез ковры и ром. Обратно он должен прийти с хлопком, за доставку которого прядильные фабрики Новой Англии давали очень высокие цены. Когда в голову ей приходили воспоминания о Декере, она старалась сосредоточить свои мысли на этом рейсе. Все лучше, чем вспоминать о поцелуе на кухне.

Грант навещал ее каждый день, пока она пребывала в заточении и не выходила из комнаты, и приходил к обеду, когда она стала спускаться вниз. После еды они удалялись в музыкальную комнату, где он играл на клавесине. Джонна сидела рядом с ним и переворачивала ноты. Она смотрела, как его красивые руки уверенно и изящно порхают по клавишам, и думала о гибких пальцах Декера, ощупывающих ее лодыжку, о том, как его руки исчезли под подолом ее платья, как он гладил ее запястья.

— Завтра я отплываю в Чарлстон, — сказал Грант еще за десять дней до ее выздоровления. — Надеюсь, вы понимаете, что я бы не уехал, не будь в том крайней надобности.