Мое безрассудное сердце - Гудмэн Джо - Страница 40

— Прямота всегда помогала мне в делах, — начала она. — Могу ли я говорить так и сейчас?

— А у вас ко мне дело?

— Да, — сказала она. — Дело.

Он слегка махнул рукой:

— В таком случае непременно…

Джонна хотела встать со своего кресла, но Декер остановил ее. Она остро ощущала всю невыгодность своего положения.

— Мне приходило порой в голову, — продолжала она, — что у мужчины может быть любовница. Общество закрывает глаза на такие вещи, если они содержатся в тайне. Я подумала, что бывают отдельные случаи, когда все наоборот. Я подразумеваю, что женщина может завести любовника. Если женщина богата, она может его обеспечить, нанять для него особняк или помочь начать собственное дело. Они могут разумно договориться о взаимных услугах. Он будет хранить ей верность, конечно, пока их обоих устраивает соглашение. В противном случае они вольны расстаться. Он получит определенное вознаграждение, а она — гарантию, что он не расскажет никому об этой связи.

Уголки губ Декера слегка приподнялись, но его улыбка была холодна как лед.

— А я подумал, вы пришли сюда из-за того, что вам в конце концов стало ясно: моего брата вам не заполучить. Джонна резко вскинула голову:

— Что?!

— Полагаю, ваше сердце просто кровью обливалось, когда вы смотрели на него и Мерседес, — холодно сказал Декер. — Я никак не ожидал, что это может заставить такую янки, как вы, раскрыть свой тугой кошелек. — И добавил, не удержавшись:

— Кошелек, который вы носите на запястье, или тот, что находится у вас между ног.

Тут Джонна вскочила. Ее лицо побелело, и только фиалковые глаза ярко сверкали. Она долго смотрела на Декера. потом повернулась, чтобы уйти.

Декер схватил ее за локоть:

— Не вздумайте уходить!

Она попыталась стряхнуть его руку, но он держал ее крепко.

— Именно это я собираюсь сделать, — сказала она. — Пустите меня.

— А разве вам не хочется услышать мой ответ? — спросил он. — Хотя никакого вопроса вы мне не задавали, не так ли? Это, скорее, похоже на деловое предложение, но тем не менее оно требует ответа. Знаете, что я вам скажу?

— Пошлете меня к черту, — напряженно проговорила она. У него вырвался короткий невеселый смешок.

— Нет, хотя, вероятно, должен бы.

На этот раз, когда Джонна попыталась высвободиться, Декер заключил ее в объятия, и она оказалась прижатой к его крепкому телу. Губы их разделяло расстояние не толще волоса.

— Да, — сказал он. — Я отвечаю вам: да.

И Декер уничтожил это расстояние между ними, впившись губами в ее рот. То был не столько поцелуй, сколько первый залп на поле битвы. Джонна содрогнулась всем телом. Это не помогло ей освободиться, но дало возможность поближе познакомиться с очертаниями и силой человека, державшего ее в объятиях.

Декер отпустил ее губы, и Джонна часто задышала. Она не могла пошевелиться в его руках. Одна рука словно железным обручем обхватила ее талию, другую руку он запустил ей в волосы и не давал отвернуться. Он смотрел на нее изучающим взглядом, его синие глаза холодно горели, когда он всматривался в ее бледное лицо и распухшие, пылающие губы.

Декер медленно наклонил голову, схватил Джонну за косу и обнажил шею. Его губы прижались к изгибу этой шеи, и он попробовал ее кожу кончиком языка. Под его губами отчаянно бился ее пульс. Он прикоснулся и к впадинке на шее, и к подбородку. Его губы впивались в ее тело. Он схватил зубами изящную золотую цепочку, висевшую у Джонны на шее, потянул ее, и медальон из слоновой кости заскользил вверх.

Джонне показалось, что у нее из груди вырывают сердце. Она ухватилась рукой за медальон и сжала его. Ее губы произнесли «нет», но это был беззвучный протест. Декер выпустил цепочку, и когда он опять посмотрел на Джонну, в его холодной улыбке явственно читалось торжество.

Она попыталась отвернуться, но он поймал губами уголок ее рта, провел языком по ее сжатым губам, не нажимая на них, а просто изучая. Потом слегка коснулся ее щеки, виска, чувствительной впадинки за ухом.

Декер отпустил косу, но Джонна не пошевелилась. Пальцы его обхватили ее шею и, слегка сжав, приподняли голову Джонны. Его рука передвинулась к маленьким пуговкам на ее ночной рубашке и принялась их расстегивать.

Когда рука Декера коснулась ее руки, Джонна отпустила медальон. Она не пыталась отпрянуть и освободиться. Руки ее опустились, и она закрыла глаза.

Декер распахнул ворот рубашки и губами нашел обнаженное плечо. Руки его скользнули по рубашке и обхватили ее груди. Он провел пальцами по ее соскам и почувствовал сквозь тонкий батист, как они напряглись. Джонна изогнулась, когда Декер начал опускать ее на пол. Губы его скользили от ее плеча к груди. Он схватил губами сначала легкую ткань, потом сосок и почувствовал, как Джонна вздрогнула.

Отблески огня плясали в ее волосах. Теперь она стояла на коленях, и камин находился за ее спиной. Декер расстегнул четвертую пуговку, потом пятую. Рубашка соскользнула с плеч, прижав ее руки к бокам. Декер целовал ее обнаженные груди.

Она всей кожей чувствовала тепло огня. От прикосновений Декера ей стало еще теплее. Его рука скользнула под рубашку и погладила ее плоский живот. С каждым разом его рука оказывалась ближе к ее сжатым бедрам, и с каждым разом они оказывались менее сжатыми.

Декер поднял голову. Когда его губы вновь коснулись ее щеки, он почувствовал соленую влагу ее слез. Они сверкали у нее на ресницах, как капли росы, и беззвучно скатывались по лицу. Он нашел одну слезинку в уголке ее рта, другую он осушил поцелуем, прежде чем она скатилась.

Теперь в его прикосновениях не ощущалось злости, в них не было никакого ожесточения, никакого торжества завоевателя. Но и пощады он ей не давал.

Его губы опять прижались к ее губам, скорее настойчиво, чем требовательно. Он провел языком по ее стиснутым губам, и они разжались. Его поцелуй стал глубже, заставляя ее отозваться, но он чувствовал, что, даже отзываясь, она все-таки сопротивляется.

Не прерывая поцелуя, он опустил ее на ковер. Она подняла лицо в ответ на поцелуй. Ей стало понятно, что он означает.

Опершись на локоть, Декер смотрел на нее. На ее лице играли блики пламени. Губы ее были влажны. Нижняя слегка распухла и выдавалась вперед сердито и чувственно. Зрачки ее потемневших фиалковых глаз расширились. И только по длинным стрельчатым ресницам можно было понять, что в этих глазах стояли слезы.

Он провел кончиками пальцев по ее щеке, подбородку, шее. Она смотрела, как его рука медленно движется по ее телу. Груди ее были бледны, а соски — девственно розовы. Его рука скользила по ее плоти, почти не касаясь ее, и плоть эта набухала под его. рукой.

Его пальцы скользнули к ее животу. Декер медленно потянул рубашку вниз и обнажил бедра. Потом совсем стянул ее и, когда Джонна попыталась схватить рубашку, швырнул ее в огонь.

Возглас Джонны Декер заглушил поцелуем и, не давая ей пошевелиться, положил на плечо руку и закинул на нее ногу. Но Джонна и не пыталась подняться с ковра. Он оторвал от нее свои губы, и она тихо застонала.

Медальон из слоновой кости лежал у нее на груди. Взгляд Декера опять задержался на нем. Кроме медальона, на Джонне ничего не было. В этом было что-то неизъяснимо притягательное. Декер уже не пытался снять с нее медальон.

— Вы не должны носить никаких украшений, кроме этого, — медленно проговорил он, указывая на медальон.

Он смотрел на нее так настойчиво, что она закрыла глаза. И отвернулась.

— Ив постели, — добавил он. — Я этого требую! Он опустил медальон; тот уколол ей грудь, и она прикусила губу. Декер взял ее за подбородок и повернул голову к себе.

— Посмотрите на меня! — сказал он.

Он не допустит даже намека на сопротивление, подумала она. Джонна раскрыла глаза и посмотрела на него. Его напряженное лицо было совсем близко. Приблизив губы к ее губам, он прошептал слова восхищения ее красотой. Она ощущала его жаркое дыхание.

Жар, заливавший ее щеки и грудь, внезапно остыл. Она похолодела вся, от головы до пят. На мгновение у нее перехватило дыхание. Тело стало твердым и безжизненным, как камень.