Сладостный огонь - Гудмэн Джо - Страница 52

— Сегодня дилижанса не будет? — спросила Лидия. Прохладительные напитки пассажирам подавала обычно Тесс, которая сыпала шуточками и флиртовала с пассажирами налево и направо, чтобы они почувствовали себя в Баллабурне как дома. Насколько заметила Лидия, флирт был самый безобидный — просто чтобы развлечь усталых пассажиров, пока меняют лошадей.

— Слава Богу, дилижанса не будет. Джек уже сыт по горло ее проделками. После отъезда Брига он старался привлечь ее внимание, но она о нем и слышать не желает. Этой девчонке хочется иметь то, чего она иметь не может, или то, что ей не нужно.

От неожиданности у Лидии дрогнула рука и кусочек начинки шлепнулся на поверхность стола. Она торопливо подобрала его пальцем и отправила в рот, уничтожив вещественное доказательство своей реакции на упоминание о Муре.

— Тесс и Бриг? — как ни в чем не бывало переспросила она, облизывая палец.

— Мне не следовало говорить об этом, — сказала Молли. Она посыпала мукой пирожную доску, сильно шлепнула ладонью тесто и принялась энергично раскатывать его. — Забудь об этом — по крайней мере о том, что услышала это от меня.

— Уже забыла.

— И вообще нечего целый день торчать на кухне. Конюхи подберут для тебя подходящую лошадку. Пора тебе познакомиться с Баллабурном.

Лидия положила на стол ложку.

— А вдруг заблужусь? Это ведь не то что прокатиться по побережью Тихого океана или по дорожкам парка «Золотые ворота». Тесс рассказывала…

— Опять эта Тесс? Наверное, забивала тебе голову всякими страшилками о чернокожих аборигенах и прочей чушью? Но если ты и впрямь беспокоишься, то возьми кого-нибудь с собой. — Она чуть помедлила. — Например, Ирландца.

— Ирландца?

— Кого же еще? Это его ранчо. Он здесь знает каждый дюйм. Конечно, он теперь не может бывать повсюду, но в этой штуковине, в которой он ездит, добирается до самых отдаленных уголков.

— Вы имеете в виду инвалидное кресло?

— Я имею в виду двуколку.

Ирландца удивила просьба Лидии сопровождать ее. Но он с такой готовностью согласился, что она поняла, как права была Молли, предложив ей это. В конюшне Лидию снабдили рыжей кобылкой, которая была, как уверяли конюхи, надежной и послушной. Серого мерина, на котором обычно ездил Ирландец, впрягли в специальную одноместную двуколку. Ирландца подняли, усадили на место, укутали ноги шерстяным пледом и вручили кнут. Все это делалось без суеты и как видно, было делом привычным.

— Это неплохой способ передвижения, — сказал Маркус, когда они проезжали по мосту, — но меня утомляет необходимость все время любоваться видом на заднюю часть Горацио. Лидия хорошо его понимала. Двуколка имела низкую посадку и напоминала тележку для жокея на бегах. Она была наклонена назад, чтобы Ирландцу не приходилось сидеть в напряженной позе. Следить за дорогой можно было глядя слева или справа от крупа лошади, но Ирландец чаще задавал своему Горацио общее направление, а умный мерин сам привозил его туда, куда требовалось.

— Натан никогда не говорил, что Баллабурн такой величественный, — сказала Лидия. Хотя Ирландец пожал плечами, как будто ему это было безразлично, она заметила довольную улыбку на его обветренном лице.

— Возможно, он думал, что тебе он таким не покажется. Он рассказывал о том, где ты жила. Баллабурн, наверное, вдвое меньше.

— Я жила не во дворце, Ирландец. Да, дом у нас большой, но не огромный.

— Однако больше, чем Баллабурн.

— Да. Но почему это для тебя так важно?

— Вовсе не важно.

Лидия понимала, что он лжет, но не могла понять почему. Она оглянулась через плечо на гостеприимное золотисто-коричневое кирпичное здание, от которого так и веяло домашним теплом, чего никогда не ощущалось на Ноб-Хилл.

— Твои владения гораздо больше, — сказала она.

— Так и должно быть. Ведь Сэмюел, в отличие от меня, не скотовод.

Лидия не нашлась что ответить. Ирландец был твердо намерен проводить сравнения, но все же умышленно недооценивал масштабы и красоту своих владений. Кого он пытается поразить?

— Не забудь, что я совсем не такая, как моя мать, — сказала Лидия, неожиданно догадавшись, в чем тут дело.

— Боже упаси, — пробормотал Ирландец, возведя глаза к небу. — Не напоминай мне об этой дьяволице.

Но Лидия, замедлив бег кобылки, подъехала совсем близко к двуколке и продолжала:

— Ты понимаешь, о чем я говорю. Показывая свои владения, ты как будто стараешься произвести впечатление на мою мать, Ирландец. Но ведь она, откровенно говоря, не оценила бы все это, она бы все это возненавидела. Мэдлин сошла бы с ума из-за того, что оторвана от городской жизни, и даже жизнь в Сиднее ее бы не устроила. Твой дом показался бы ей деревенским и слишком маленьким Слуг здесь тоже слишком мало. А хуже всего то, что здесь обслуживают пассажиров дилижанса, и будь ты даже богат как Крез, мать все равно стала бы воротить нос от всего, что ты построил.

— Но я, черт возьми, строил это не для твоей матери, — рявкнул Ирландец, огрев кнутом мерина так, что двуколка резко вырвалась вперед, оставив позади кобылу Лидии. — Я построил это для тебя, — пробормотал он уже значительно тише.

— Что? Что ты сказал? — переспросила Лидия, посылая вперед кобылу.

— Я сказал, что построил это для тебя, — сердито повторил Ирландец. — А теперь скажи, намерена ли ты узнать побольше о своем наследстве или будешь продолжать болтать о своей матери?

Лидия, открывшая было рот, чтобы возразить, закрыла его, не сказав ни слова. Она отстала от двуколки, чтобы подумать, а когда снова нагнала ее, сказала:

— Ты, конечно, невоспитанный мужлан, Ирландец, но я хочу, чтобы ты рассказал мне все про Баллабурн. — На этот раз она совершенно ясно увидела, как густые седеющие усы Маркуса чуть приподнялись в довольной улыбке.

Ландшафт Баллабурна то здесь, то там перемежался лугами с пасущимися овцами. Как узнала Лидия, их было около четырех тысяч. Большей частью это были мериносы, дававшие мягкую шерсть отличного качества, продажа которой приносила Баллабурну огромный доход. Безрогие соусдоуны с короткой шерстью и округлыми тушками выращивались главным образом на мясо. Дорсетские овцы с белыми мордочками давали молоко и были чрезвычайно Плодовиты, что позволяло без труда поддерживать численность стада. На ранчо держали также крупный рогатый скот, но для того лишь, чтобы разнообразить меню и не кормить людей одной бараниной. Лошадей выращивали только рабочих. Никому голову не приходило выращивать у себя претендента на Мельбурнский кубок. На огороде возле кухни росли помидоры, кукуруза и другие овощи, а склоны холмов были покрыты колючими зарослями дикой ежевики. То, чего не производилось в натуральном хозяйстве Баллабурна, привозили из города, а то и вообще обходились без этого. Молли в сопровождении многочисленных помощников ездила за припасами в Сидней всего три раза в год.

Лидия и Ирландец сидели под эвкалиптом, сквозь листву которого пробивалось солнце: она расположилась на одеяле, он сидел в своей двуколке, из которой Лидия выпрягла Горацио, поставив ее так, чтобы находиться лицом к лицу с Ирландцем. Они с удовольствием подкрепились тем, что упаковала для них в корзинку Молли — холодным мясом, свежими фруктами и булочками с начинкой из изюма с орехами, — запив все это теплым пивом из кувшина.

Насытившись, Лидия прислонилась спиной к толстому стволу эвкалипта.

— Мне нравится твоя земля, Ирландец. И твои пахучие овцы нравятся, и голубые ленты речек. Небо здесь необъятное, а свет… свет пронизывает все. А как называются птицы, которые хохотали, когда мы проезжали мимо?

— Кукабурры.

— Да, кукабурры. Мне даже они нравятся. Ирландец прищурил глаза, чувствуя, как согревает его ее нежная улыбка.

— А ты гораздо красивее, чем была твоя мать. Лидия принялась собирать корзинку.

— Нам пора возвращаться, — заявила она.

Ирландец мысленно выругался, кляня свою беспомощность, потому что не мог выскочить из двуколки, встряхнуть ее хорошенько и остановить.