Только в моих объятиях - Гудмэн Джо - Страница 27

Оглянувшись, девушка заметила первых солдат, бегущих за ними. Луны не было, и преследователи показались ей сплошной темной массой. И только по нелепо торчащим из этой массы углам она догадалась, что солдаты берут их на мушку.

— Ради Бога, не стреляйте! — взревел Джаррет. — Он захватил Мэри!

— Ну наконец-то, — чуть слышно прошептал Райдер. — Хоть один нашелся с мозгами. — Он тронулся вперед и потянул за поводья лошадь Мэри.

— Мэри! — голос Мойры перекрыл все остальные и был ясно слышен даже здесь.

Мэри прищурилась, безуспешно стараясь различить во тьме силуэт матери.

— Мама! — Независимо of ее желания в этом крике прозвучали мольба и испуг. — Мама! — снова крикнула она. — Я люблю тебя.

— Мэри!.. — раздалось ей вслед, и все, кто слышал этот зов, не могли остаться равнодушными к ужасной душевной боли, прозвучавшей в нем.

Подстегиваемый пронзительным эхом, повторявшим этот крик, Райдер пустил лошадей в галоп.

Поначалу Мэри поклялась себе, что никогда не станет просить его о милосердии. Однако через некоторое время ей пришлось нарушить эту клятву и раз, и два — и вот теперь она боролась с собой, чувствуя, что еще немного — и унизится до просьбы в третий раз. Растрескавшиеся губы сами собой готовы были вымолвить «пожалуйста». Она даже обрадовалась, что горло ее пересохло, отчего слово это так и осталось беззвучной гримасой.

Непроницаемая ночная тьма окружала Мэри. Девушка привыкла, что в Нью-Йорке даже в безлунные ночи улицы освещены фонарями. И в последнее время в мэрии велись переговоры об увеличении количества фонарей. Мэри это представлялось в виде звездного небосвода, снизошедшего на землю. Идея выглядела не такой уж плохой — в особенности при нынешних обстоятельствах. Те звезды, что сияли сейчас наверху, не в состоянии были развеять мрак на ее пути.

При этом она видела, что для Райдера мрак не помеха. По каменистой тропке он двигался куда более уверенно, чем их лошади. Мэри ни разу не заметила, чтобы он колебался в выборе пути. Если не считать того, что поводья ее лошади по-прежнему находились у Райдера в кулаке, можно было подумать, что он забыл про свою спутницу. Он даже ни разу не заговорил с ней с тех пор, как они удрали из форта, и пропускал мимо ушей просьбы о помощи, стоившие ей таких внутренних усилий. При этом скорость, с которой он вынуждал ее двигаться в темноте, была попросту опасной. Райдер не проявлял ни малейших признаков усталости. Лошади же то и дело спотыкались и оступались, а что до самой Мэри, то она полагала, что держится в седле только благодаря природному упрямству и гордости. Правда, такая необычайная стойкость оказалась лишь на руку Райдеру.

— Если бы я была способна грохнуться в обморок, — прошипела девушка сквозь стиснутые зубы, — то рухнула бы замертво сию же минуту — по крайней мере тогда бы он либо остановился, либо бросил меня. — Она покосилась на равнодушную спину Райдера, гадая, услышал он ее слова или нет. — Я не могу нестись сломя голову всю ночь, — добавила она с гневом. Каждая клетка ее тела вопила от боли. А в некоторых местах боль была столь сильна, что слезы выступали на глазах. Мэри могла поклясться, что у него ломит даже корни волос. — Послушайте, я больше не могу.

Признание прошелестело чуть слышным шепотом и прозвучало унизительно-жалобно, и Мэри была даже рада, что не получила ответа. Она постаралась думать о другой Мэри, ее тезке, и о полном опасностей побеге в землю Египетскую, подальше от Иродова гнева. Та Мэри проехала верхом на осле многие мили через пустыню, держа на руках ребенка, и нигде не говорится, что она проклинала Иосифа или же возносила жалобы Богу.

И хотя библейское предание вряд ли можно было сравнить с обстоятельствами ее невероятного побега, девушка умудрилась найти в нем источник бодрости и сил. Благодаря этому она смогла проехать еще пару часов, не обращаясь к Райдеру. Когда же она наконец раскрыла рот, исходившие из глубины иссохшей глотки звуки не имели ничего общего с ее голосом.

— Но ведь Пречистую Деву никто не похищал, — прохрипела она. — И я готова поспорить с кем угодно, что апостолы просто опустили то место, где она жалуется на трудности. — Мэри было безразлично, что подумает о ней Райдер. В любом случае она обращалась к себе, а не к нему. — А потом, скорее всего ей не приходилось умолять Иосифа дать воды. Он должен был быть достаточно добр и позаботиться сам…

Последовавший за этими словами обморок вовсе не являлся местью.

Райдер не успел удержать ее в седле. Он соскочил наземь и встал на колени, не проявив ни досады, ни раскаяния. Ему не удалось привести Мэри в чувство, и он просто подхватил ее на руки и закинул на круп лошади — лицом вниз, словно мешок отрубей. Привязав ее так, чтобы она не свалилась во время езды, он снова вскочил в седло и продолжил путь с прежней устрашающей скоростью.

Придя в себя, Мэри совсем растерялась. Она помнила, что должна была упасть на землю, но все оказалось совсем не так. Голова разрывалась от прилива крови, а в ноздрях стоял душный запах конского пота. Когда ее мысли прояснились и до девушки дошла унизительность ее положения, она чуть не лопнула от злости:

— Самый ужасный круг ада был бы для тебя слишком хорош, Райдер Маккей!

— Возможно, вы правы.

Мэри сделала для себя сразу несколько открытий: во-первых, она высказала мысль вслух, сама того не желая, во-вторых, Райдер снизошел до ответа, и этот ответ прозвучал удивительно близко. Она неловко заерзала, стараясь извернуться так, чтобы разглядеть, где он находится.

— Не вертитесь, — велел Райдер.

Несмотря на то-что Мэри была едва жива, она немедленно воспротивилась столь грубому приказу. Тогда Райдер просто дождался, пока у девушки иссякнут силы — их и впрямь хватило ненадолго, — и снял ее с лошади. Мэри безвольно обвисла у него на руках. Как это ни было унизительно, но она не смогла бы устоять на ногах без его помощи.

— Т-с-с-с, — прошептал Райдер.

Только теперь до Мэри дошло, что она рыдает. Девушка почувствовала, как ее обняли за плечи — на сей раз более мягко. Слезы в три ручья лились ему на куртку, однако он только молча обнимал Мэри. Со слезами девушка утратила и последние силы.

— Я больше не могу двигаться, — жалобно прошептала она.

— Знаю. Ничего страшного.

Райдер снова подхватил ее на руки, как раньше, только не стал больше закидывать на круп лошади. Он понес ее к зиявшему непроглядной чернотой проему в огромном утесе и, когда полное отсутствие света не позволило двигаться дальше, осторожно усадил на землю.

— Я должен позаботиться о лошадях, — сказал он. — Здесь вы в безопасности.

Мэри едва успела заметить смутную тень, мелькнувшую у входа в пещеру. Она продолжала таращиться в ту сторону до тех пор, пока из глаз ее не брызнули слезы. Девушка зажмурилась и почувствовала, как неудержимо у нее слипаются веки. Она пообещала себе, что проспит совсем недолго.

Райдер бросил возле свернувшегося калачиком тела саквояж, седельные сумки и лошадиные попоны. Потом встал на колени, приподнял голову девушки и смочил ее губы водой из фляжки. Мэри жадно припала к живительной влаге, приподняв фляжку так, чтобы было удобнее пить.

— Достаточно, — тихо, но решительно сказал он.

Мэри казалось, что ей никогда в жизни не напиться, и позволила ему забрать фляжку лишь потому, что не имела сил сопротивляться. Она, конечно, могла бы с ним и поспорить, но даже на слова у нее не было сил.

Старательно закупорив фляжку, Райдер подсунул Мэри под голову свернутое одеяло и растянулся рядом на земле. Он чувствовал, как дрожит от невероятного изнеможения ее тело. Она не пыталась протестовать, когда он обнял ее за талию и пододвинул поближе к себе.

Когда Райдер и Мэри заснули, вход в пещеру озарили первые лучи солнца.

Это был не сон. Мэри осознала это, как только пришла в себя и почувствовала боль в грязном измученном теле. Кое-как повернувшись, Мэри вытащила из-под бока острый камень и отшвырнула его подальше, после чего постаралась усесться, прислонившись спиной к скале, чтобы не спеша обдумать ситуацию.