Охота на оборотня (СИ) - Лесная Алина - Страница 26

- Тише, на нас смотрят, - спокойно перебил воспитанника Грайт. - Собаки... Трое псов пропали, верно?

Эльф прикусил нижнюю губу - верный признак начала мыслительного процесса. Берен усмехнулся - за тринадцать лет так и не сумел отучить воспитанника от детской привычки.

- Зверь мог уволочь или заманить собак в лес, а потом захотел мясца послаще. Пробрался в город и устроил резню, - медленно произнёс Вилль. Собаки и его беспокоили.

- Мы думаем, стоит послать голубя в Равенну. Пускай разбираются маги...

- Маги? По мне, так лучше лис в курятнике, чем маг в городе. Придушить - не придушит, а паршу потом будем с месяц выводить, - презрительно бросил Вилль, и знахарка мысленно отметила, что капитан не такой уж и дурак.

- У нас в городе завелось что-то умное, осторожное. И неуловимое. Пусть маги сами с этой дрянью разбираются, - повторил Берен, но уже не столь уверенно.

Алесса заметила, что он старается не встретиться с воспитанником взглядом. Ей мигом вспомнился бледный шрам над самым сердцем.

- Ага! А вышлют нам кого-нибудь, вроде того Аквина, а то и собственной персоной заявится.

Теофан сложил руки на груди и возвёл очи горе. Столичный маг, правивший испорченный Индикатор, за время пребывания в Северинге умудрился настроить против себя половину населения. Ночевать на постоялом дворе орка Кирима он категорически отказался, и привечать его пришлось Берену Грайту. Выделенная комната была раскритикована в пух и прах вместе с кухней и конюшней, но градоправитель смолчал. Ещё не расписанный Храм Триединого прилюдно нарекли "недоделком", и на постном лике жреца загостилась улыбка почуявшей лисицу гончей. Зато храмовым вином маг Августус очень даже не погнушался. Господин Аквин навёл порядок и в "Оркан-баре", когда, брезгливо поморщившись, положил на стол наливное яблочко-кумачёвку дуплом вверх. Ксандра лишь беспомощно улыбнулась и, извинившись, попыталась забрать яблоко, но тут стражник Винтерфелл не выдержал. Кумачёвка - материнское дерево дриады Ксандры, некогда заботливо посаженное будущим мужем орком. А какой-то столичный тип, можно сказать, в душу ей плюнул! Поэтому Вилль, ничтоже сумняшеся, сожрал яблоко вместе с предполагаемым обитателем норы и огрызком и отшлифовал сие богоугодное дело кружкой ядрёного "Оникса". А ошеломлённому магу заявил, что местное блюдо "Червь в яблоках" ещё сыщет мирскую славу, равно как и "Навозник в собственном соку", подаваемый к столу исключительно летом.

- Дайте мне ещё три дня сроку. Вот увидите, мы его изловим и приколотим голову на городские ворота, чтоб другим неповадно было, - продолжал убеждать эльф.

- Хорошо! - Берен едва заметно кивнул. - У тебя три дня. Оно ещё в городе, ищите. Сам пойми, парша паршой, а разорванная глотка хуже...

- Найдём! А вы, господин Теофан, лучше по городу бесей погоняйте - авось, Иллиатар поможет!

- Арвиэль, не богохульствуй! - укоризненно вздохнул жрец и потупил смиренные очи. - Чтобы Иллиатар Триединый обратил к нам пречистые взоры свои, надобно всем его молить. Искренне, беззаветно! А у нас что? Процветает ере... многобожие и плодоносит превелико.

К демонам или бесям отношение было неоднозначным. Простые люди плевались через левое плечо, свято веря, что непременно попадут в наглую бесовскую харю. Храмовники вещали о демонах, искушающих грешную душу и настоятельно советовали не блудить, не пить, не курить, не сквернословить, и прочие, прочие "не". Маги умудрились составить классификацию бесовских сущностей. Помимо всего прочего, на них оказалось весьма удобно сваливать всевозможные тёмные делишки. Даже резню во время ночи Алой Волны списали козни зулле - демонов безумия. Считалось, что порождения Бездны способны получить власть лишь над душами тех, кто верит в их силу и боится. Вилль Винтерфелл чихать хотел и на Иллиатара, и на бесей. Он верил в Пресветлую Богиню и абсолютно не беспокоился за чистоту своей сущности. А боялся огня... И драконов. Тех самых, вымерших много столетий назад.

- Дела душевные оставьте ищущим, - стихом из вирши строго сказал Грайт. - А твоя задача - поймать убийцу. Три дня.

Последние слова градоправитель произнёс отчётливо, словно скрепляя договор невидимой печатью. Мужчины синхронно кивнули и пошли прочь, по своим "сурьёзным" делам, а молодёжь какое-то время задумчиво смотрела им вслед.

- Не всё так плохо, у нас, по крайней мере, есть три дня, - произнёс, наконец, эльф.

- Я тоже магов не очень-то люблю, хотя... Магия - это сила! - вздохнула девушка.

Вилль мысленно прикинул, как бы ей разъяснить потолковее. Из всех горожан только Радда понимала его эльфийские рассуждения, остальные предпочитали кивать не впопад и благоговейно вздыхать: "Мудрёно-то как! Не по-нашенскому речёт!" Капитан всё же решил рискнуть и, не спеша, подстраиваясь под меленький шаг Алессы, зашагал к дому.

- Сила? Хм... Представь себе летний ромашковый луг. Над цветами тучами вьются пчёлы и мохнатые шмели, бабочки... Здравствуй, Сидор!

Алесса тоже улыбнулась, приветливо кивнула приподнявшему шапку гному-кузнецу и насмешливо сморщила нос.

- Какие бабочки, Арвиэль? Сейчас только мухи летают, да и те белые!

- Бабочки порхают, яркие, пёстрые, легкомысленные. Для них одно лето - это целая жизнь, и они должны успеть ею насладиться, - невозмутимо продолжал эльф. - Я прихожу на этот луг и собираю букет, скажем, для тебя. А ты?

- Удивлюсь! А потом в чай заварю!

- Да, доверила баба зайке капусту шинковать!

- Ну, хорошо, хорошо! Мне будет приятно.

Эльф немного помолчал и осторожно, вкрадчиво спросил:

- А если я тебя попрошу об обратной услуге? Скажем, чаем напоить? А вдруг мне захочется сделать приятное не только тебе, но и кому-нибудь ещё. Я оборву все цветы с луга и раздарю сотне других девушек. И каждый раз буду получать что-нибудь взамен.

- Чай? Обопьёшься! А ты - бабник!

- Нет, Алесса, - вздохнул Вилль и принялся насвистывать гномью плясовую.

Знахарка насупилась и засунула руки в карманы. Девушка видела, что эльф чем-то разочарован, но причины понять не могла. Что он вообще пытался объяснить? Алесса окинула взглядом пока ещё холодную, белую улицу, дома с плотно закрытыми ставнями, пушистые шапки на крышах. Зелёная красавица прилетала в Северинг вдруг, в расписной карете, запряжённой тройкой каурых лошадей-месяцев. Следом за ней, заливисто лая, неслась свора верных гончих - быстрых звонких ручьёв. В ночь на первое славицу посидят две сестры за одним столом, выпьют за урожайный новый год и посмотрят на разряженых северингцев да на праздничный салют. А с рассветом свистнет звонко Ледяная Дева, и умчит её тройка белых вихрей - только снег из-под копыт...

"До праздника три недели осталось, - думала знахарка. - Днём всё распродам, а ночью повеселюсь, салют посмотрю... А потом капель, ручейки разбегутся, ромашки на лугу вырастут..." Девушка представила себе лужайку - белую-белую, а по краям - берёзки. И - звон, щебет. Птицы, осы, пчёлы... Бабочки яркими красочными брызгами на цветах, как на листе бумаги... Представила, и внезапно обернулась.

- Вилль, но если ты сорвёшь все ромашки, то ведь тогда и луга не станет? Не будет цветов... и пчёл, и бабочек... Станет пусто?

Капитан приостановился и недоверчиво изогнул левую бровь. Неужели поняла? Алесса смотрела на эльфа изумлённо, она ещё не успела до конца осознать то, что сказала.

- Да, Алесса, станет пусто. Природная Магия - как этот луг, она велика, но не бесконечна. Каждый колдун возьмёт по крохотной капле, но если их собрать все вместе, то получится много. За десять-двадцать лет мало, что меняется, незаметно... А за сто, тысячу лет? Колдунов хороших мало, они и в золоте, и в почёте! Зачем им думать о будущем, если сладко пожить хочется сейчас? При помощи магии люди продлевают себе жизнь, заставляют деревья плодоносить по четыре раза в год, колдуны выводят всё новых монстров. Экспериментируют, понимаешь ли! А в больших реках всё чаще топляки вместо русалок заводятся, а в лесах - чащобники. Колдун на кладбище обряд какой проведёт, а потом по всей округе лопари (12) расхаживают. Природной Магии всё тяжелее уберегать Неверру от нечисти, а её черпают, черпают... Это же не колодец - новой водицы наутро не прибавится!