Чужая судьба (СИ) - Обломова Ольга Сергеевна - Страница 2

- Убей их!

И темнота окутывает лицо. Теперь о происходящем можно судит лишь по звукам: вскрик, глухой хруст, грохот падения, звон разбившегося хрусталя, звон столкнувшейся стали и глухой стук падения тяжелого тела. В общем, принц и не сомневался в исходе схватки, а потому и не прислушивался к происходящему в комнате. Он готовился. Закрыв глаза для большей концентрации, он попытался увидеть багровое пламя собственных глаз. Затем, ухватив два призрачных огонька, по тонкой нитке повел их вглубь собственной головы. Когда из глаз ушла последняя искорка, два костра потянулись друг к другу, слившись в один. Теперь, очень осторожно багровый огонь жидкой дымкой потек, тонкой пленкой обхватывая голову. Затем плотным ручейком спустился вниз по позвоночнику. После того, как ставший темно-коричневым столб застыл вдоль спины, он дрогнул и вновь потек, жидкой пленкой обхватывая тело где-то под кожей. Когда все тело оказалось обернуто коричневой магией, из пленки стали отходить тонкие ниточки силы, пронзая все тело мелкой сеткой и собираясь в районе солнечного сплетения компактным клубочком. Закончивший плести самого себя клубочек стал медленно вертеться, постепенно ускоряясь, пока не превратился в маленький вихрь. Он все крутился и крутился, медленно из середины меняя коричневый цвет на красный - принц чувствовал адскую боль в груди, но терпел, понимая, что от этого зависит его свобода. А возможно и жизнь. В его внутреннем зрении маленький вихрь уже весь светился красным, и этот кровавый цвет расходился по тонким нитям паутины, пронзающим его тело. Что сопровождалось нудной, зудящей болью. Наконец, и эта пытка была окончена, вся сеть Тайвера взорвалась, исчезая, в огне невыносимой боли и... и все. Принц был свободен. Переведя дыхание, он уже собирался броситься в стремительную атаку на Перворожденного, однако не успел.

Занятый освобождением принц не обращал внимания на то, что происходит в комнате. Не слышал восхищенных слов эльфа, ошеломленного скоростью и силой Подчинения, не ощущал движений своего противника, когда тот доставал из одежды темный, как пустота Камень. Сосредоточенный на себе, принц даже не почувствовал, когда подошедший эльф порезал его запястья и темная, густая кровь пролилась на подставленный камень. Не слышал пения заклинания, не чувствовал сгущающейся магии, но когда, уже освобожденный, хотел вскочить, тряпка слетела с лица, по ушам ударил крик окончания заклинания и глаза ослепила вспышка черного света, обволакивающая сознание. Принц судорожно дернулся и неловко сполз с кресла на пол - лишь открывшиеся глаза светились темнотой.

Глава 1.

Смерть и любовь.

Дина смотрела на него издалека. Любовалась им. Его длинные черные волосы мягкой волной спускались на плечи, спину. Как странно, она ведь не любила длинные волосы у мужчин. А уж такой девчачьей длины, ей понравиться не могли совсем. Да что там! В наш просвещенный век всеобщего равенства не каждая девушка носит волосы такой длины! А он носил. И ему на удивление шло. Эти темные волны изумительно подходили его бледному, узкому лицу, да и всей стройной, изящной фигуре. Его внешность не ярка, не стандартно-модно красива. Она аристократична. Наверное, именно так и должен был бы выгладить пресловутый принц. Ему удивительно подошел бы белый конь. Или в наш век скорее крутая белая тачка? Но, впрочем, какая разница.

"Какая разница, какая разница, - приглушенно шептала Дина, мучительно вцепившись белыми пальчиками в грубую кору дерева. - Все равно он не мой принц. Но почему, боги, почему?".

На глаза навернулись слезы боли и ярости. Как она могла так глупо и бездумно влюбиться? И в кого? В этого ловеласа?! В пустого прожигателя жизни?! В представителя того племени мужчин, которых она так презирала. Как же так получилось?

Судорожно вздохнув, она, наконец, отцепила руку от дерева и вытерла слезы. Попыталась успокоиться. Как ни странно ей это почти удалось, жаль правда, что только внешне. Решительно тряхнув головой, она смело направилась к мужчине, спокойно сидящему на берегу озера. Она больше так не могла. Им надо было поговорить. Сейчас. Им надо было все выяснить. Лучше горькая правда, чем бесконечная надежда, бесконечный страх и боль. Да, так будет лучше...

Домой Дина вернулась уже ночью. Зажгла свет, зачем-то прошлась по комнате. Села на кровать и оцепенело уставилась в одну точку, а потом, неожиданно, упала и расплакалась в подушку. Горечь исчезла, исчезла ярость, осталась только боль - яркая, большая. "Лучше бы я ничего не знала", - рыдала Дина, вспоминая короткий и такой тяжелый разговор у озера, вспоминая свой страх, свою боль и бездумную прогулку по лесу. Тогда у неё в голове все крутился вопрос "что делать?", но ответа не находилось. Да и не думала она над ответом, не могла думать тогда. А сейчас? Разве можно что-то придумать в такой ситуации?

"Он обречен, обречен, а я дураааа....". Слезы закончились, высохли, ушли, голова стала пустой и гулкой. И в этой пустоте затерялась одинокая мысль. Уловив её, Дина задохнулась от ужаса.

"Я не могу, не могу... Но это шанс. Единственный. И все же нет. Или да? Ведь не получится же... Или...". Ворох посторонних мыслей ворвался в голову, закрутился дурацким вихрем, но эта, первая, никуда не уходила. Почему она пришла ей в голову? Видимо из-за слова "обречен". "Последний шанс обреченного" - так это называлось.

Неожиданно резко Дина встала - по стенам метнулись тени. Не обратив внимания, подошла к шкафу, достала ручку и толстую, общую тетрадь. Дневник. Открыв на чистой странице, вновь застыла, смотря в никуда. Через довольно продолжительное время вздрогнула, встряхнулась, посмотрела вниз, на чистый лист. И вместо даты решительно написала: "Любовь и смерть". Вновь ненадолго задумалась, а потом быстро, на одном дыхании вывела текст:

"Любовь и смерть - эти две состовляющие есть в любом произведении созданным человеком. Какую книгу не возьми, там обязательно будет присутствовать либо любовь, либо смерть - а чаще оба этих состояния. Но почему? Видимо, это то, что интересует человека в его жизни больше остального. Это то, чем он больше... дорожит? Конечно, о смерти трудно сказать дорожит. И все же, все же.

Любовь и смерть, красное и черное - эти две нити, что сплетаются в клубок жизни. Жизни человечества? Любовь толкает к продолжению рода, а смерть... к обновлению? Любовь и смерть, красное и черное - вот состовляющие бессмертия. И еще - память. Тонкая желтая нить вплетается в двухцветный клубок...

И все же, как они противоположны, эти состояния. Сколько радости в любви, столько же боли в смерти. Хотя бывает и наоборот, все бывает. А может ли любовь обмануть смерть? А можно ли убить ради любви?

Можно. Не знаю как другие и у других, а я могу. Смогу. Должна. Это его единственный шанс!".

Поставив последнюю жирную точку под восклицательным знаком, Дина закрыла тетрадь и обессилено уронила голову на руки. А потом заснула. Заснула, несмотря на неудобное положение, заснула резко, будто отключилась - словно кто-то грубо выдернул её из реальности.

***

Еще недавно такое томное, большое и желтое солнце сейчас окрасилось красным и лениво уходило за горизонт. Дина по пояс стояла в темной воде и невидяще смотрела на розовую солнечную дорожку. "Скоро, скоро, скоро", - билась в голове мысль, в такт ударам бешено-стучащего сердца. Скоро, скоро, скоро...

- Дина, - широко разнесся над поверхностью воды такой любимый голос. - Вылезай, холодно уже, замерзнешь.

- Да, - хриплым шепотом произнесла она, но поняла, что её не услышат. Это невозможно услышать. Потому также хрипло и чересчур громко крикнула - Иду!

Вдохнув, она нырнула в уже действительно похолодевшую воду, пытаясь сбить жар тела. Но это не помогла. Отсрочивать дальше, прячась в реке, было глупо. И Дина повернула к берегу.

Она выходила из воды медленно, смотря вниз, на свои дрожащие руки. Выйдя, проскользнула мимо разговаривающих парней и быстрым шагом направилась к машине. Достав с заднего сиденья полотенце, вытерла волосы, руки. Задумалась. Затем оттуда же достала свою одежду и решительно направилась к деревьям. Переодеваться.