Во имя любви: Искупление - Карлус Мануэл - Страница 10

– Если понадобится помощь, звони немедленно, я примчусь по первому зову, – говорил он.

– Уж не сомневаюсь, – кивнула Рита. – Если что, позвоню. А уедет, адресок дам, мало ли как дело обернется, может, и вы понадобитесь.

Сейшас немного успокоился и звонил теперь каждый день Рите, узнавая новости о хозяйке.

А Изабел думала, куда бы ей поехать. К Камиле в Штаты? Сестра не так давно поселилась в Атланте, где у ее жениха была квартира и где они жили то вместе, то врозь, потому что Камила по-прежнему работала стюардессой, а ее жених ездил в экспедиции. Они все так же собирались пожениться и считали свой новый быт почти что семейным.

Но зачем им там Изабел со своими проблемами? К тому же Изабел совсем не хотелось, чтобы кто-то знал о ее беременности. Она сообщит, что уезжает в Европу, а потом вернется, счастливая, отдохнувшая, и никто ничего не узнает.

Но в Европу Изабел тоже ехать не хотелось. Она там чувствовала себя чужой. Это Атилиу был там как рыба в воде, а Изабел там было неуютно. Другое дело, если она купит себе виллу на Средиземном море. Пожалуй, она поручит своему агенту эту покупку. И после санатория сразу же поедет туда. А дальше видно будет…

От этих размышлений ее отвлекла Лиза, которая пришла ее навестить.

Слушая Лизину болтовню об Эдуарде, Марселу, детишках, Изабел с удивлением отметила, как изменилась Эдуарда: из капризной взбалмошной девчонки стала разумной и рачительной матерью семейства. Да, годы идут не только для нее, Изабел…

Дела семейства Моту до сих пор интересовали Изабел. Может, потому, что она его ограбила? О причинах Изабел особо не задумывалась, просто интересовалась. Бранке она отомстила сполна и, зная о ее бедственном положении, испытывала даже что-то вроде сочувствия. А точнее, снисходительное пренебрежение, какое испытывают к поверженному врагу. А вот что касается Элены, то всякий раз, когда она о ней думала, в ней поднималась глухая враждебность. Атилиу все-таки вернулся к ней. Несмотря на какую-то там историю. К ней, а не к Изабел. А Изабел попалась в капкан. Но если совсем недавно она еще мечтала, что когда-нибудь родит от Атилиу, то теперь испытывала только инстинктивный ужас от своего состояния. Ужас, подавленность, страх. Интересно, а если бы ребенок был от Атилиу, она испытывала такой же ужас?

Сейчас ей уже не хотелось ничего – только превозмочь эту гадкую тошноту и не допустить, чтобы кто-то увидел безобразный живот, который вконец испортит ей фигуру.

Лиза продолжала болтать, показывала цветные проспекты какой-то клиники в Аргентине.

– Оставь мне эти проспекты, – попросила Изабел. – У меня об Аргентине чудесные воспоминания. Я их потом посмотрю…

Изабел с удовольствием слушала Лизу. Вышло так, что у нее не было подруг. А деловые партнеры и любовники уходят из жизни безвозвратно. Сейчас, когда она распростилась со старым бизнесом и не начала заниматься новым, она чувствовала себя особенно одиноко. Лиза скрашивала ей одиночество, и они невольно сблизились.

– Ты что-то плоховато выглядишь, – сказала вдруг Лиза. – Я сначала не хотела тебе этого говорить, но вижу, лучше сказать – не дай Бог, какую-нибудь болезнь пропустишь.

– Спасибо за заботу. – Изабел лишний раз убедилась, что ей нужно уезжать как можно скорее, и перевела разговор на другую тему. – Что ты все о Марселу, об Эдуарде, а у тебя самой что? Замуж еще не собралась?

Лиза вспыхнула. Сама того не подозревая, Изабел попала в самую чувствительную точку.

– Нравится мне кое-кто, – призналась она. – Но денег на свадьбу я пока не накопила.

– А почему ты должна их копить? – удивилась Изабел. – Или без приданого не берут?

– Не знаю, – засмущалась Лиза. – Но мне бы хотелось с приданым.

– Если хочется, значит, будет, – утешила ее Изабел. – Деньги – дело наживное. А вот здоровье… Но я им займусь в ближайшем будущем…

– Мне пора, – вдруг заспешила Лиза, взглянув на часы.

– На свидание торопишься? – шутливо спросила Изабел.

И по счастливым глазам Лизы поняла, что так оно и есть.

Глава 5

– Привет, Лиз! – привычно поздоровался Женезиу, когда она вошла в магазин Милены, где в последнее время стала частой гостьей. – Милости просим! Добро пожаловать!

С тех пор как Милена поручила Женезиу обязанности коммерческого директора, и он, надо сказать, стал совсем неплохо с ними справляться, он приобрел не только элегантный светлый костюм, но и ту обходительность, которой ему явно не хватало, и выглядел совершенно неотразимым.

Для Лизы он и раньше был совершенно неотразим. Но Женезиу, привыкший собирать перезрелые плоды, которые со всех сторон падали ему прямо в руки, мало обращал внимания на девчонок. А если уж обращал, то только на супер-экстра-класс, прямо как с обложки кинофоторекламы. Где уж Лизе с такими конкурировать!

Но оттого, что она приходила часто, за словом в карман не лезла, давала дельные советы, когда Женезиу в них нуждался, они подружились. Такие отношения с девушкой сложились у Женезиу в первый раз. Лиза была своим парнем, что называется, своей в доску.

Впрочем, насчет «своего парня» лучше было не говорить. Именно парни и стали с некоторых пор главной проблемой для Женезиу. Он бегал от них как от огня.

Дело в том, что основной клиентурой Милены стали голубые. Они облюбовали уютный магазин нижнего мужского белья как место своих встреч и тусовались в нем с утра до ночи. Теперь, если бы в магазин пожаловала Бранка, она бы не сетовала, что он пуст: в каждом углу и уголке стояли и сидели парни, пареньки, парнишки – длинноволосые и стриженые, с сережками и без, в кружевных рубашках и спортивных майках. Они выбирали ажурные трусики, примеряли пастельных тонов пижамы, сплетничали, назначали свидания и деловые встречи, ссорились и закатывали истерики.

Не один из них дожидался Женезиу, надеясь, что вдруг сегодня он взглянет поласковее. Разумеется, они вели с ним разговор только об ассортименте, вносили свои предложения и высказывали пожелания, к которым Женезиу как коммерческий директор вынужден был прислушиваться, а они норовили прижаться к нему потеснее или взять за руку, пока объясняли, какие выгоды их нововведения сулят торговле.

Женезиу их терпеть не мог и бегал от них как черт от ладана, но и грубить особенно не грубил: как-никак клиентура.

Приход Лизы всякий раз бывал для него спасением. Она переступала порог, и черед шарахаться наступал для голубых. В обществе Лизы Женезиу обретал свободу передвижения и чувствовал себя под надежной охраной. Свиданий с ней он ждал с тем же нетерпением, что и она, Лиза была счастлива. Хотя трудно было сказать, ладилось у них дело или нет, если под «делом» иметь в виду семейную жизнь. Но в том, что отношения у них были надежные и прочные, она не сомневалась.

И вдруг… Придя в очередной раз в магазин, Лиза увидела Женезиу в обществе броско одетой длинноногой девицы с водянистыми глазами. Девица что-то записывала в блокнотик, а Женезиу разливался соловьем. Он едва поприветствовал Лизу, до того был занят. Лиза покрутилась немного и ушла. На следующий день она увидела, как Женезиу подсаживает блондинку в машину и сам садится с ней рядом. На третий его и вовсе не было на месте.

Лиза сразу окрестила блондинку «мымрой» и возненавидела до глубины души.

Она не могла понять, что нашел в ней Женезиу. И лицом, и фигурой Лиза дала бы ей сто очков вперед. Но очевидно, мужчины падки до всяких там финтифлюшек, которые может себе позволить только богатая женщина. Вот Женезиу и соблазнился мымрой.

Обычно Лиза находила часок-другой днем, чтобы забежать в магазин. Иногда прибегала, когда близнецы спали, иногда появлялась вместе с близнецами. Но с тех пор как мымра стала распоряжаться временем Женезиу, Лиза отправлялась на прогулку совсем в другую сторону.

Женезиу заметил ее отсутствие. Как-то вечером он сам заглянул к ней.

– Куда ты подевалась? – спросил он. – Ты не заболела?

– Нет, я совершенно здорова, – задрав подбородок вверх, ответила Лиза. – Просто времени не было. Занята.