Во имя любви: Искупление - Карлус Мануэл - Страница 3

Все с теми же королевскими замашками, в новомодном коротком платье и туфлях на высоких каблуках, она торжественно шествовала вниз, не сомневаясь, что дети ее подождут, и вдруг ей под ноги бросилась собачонка. Откуда она взялась? Кто ее привел? Неведомо. Ведомо другое: Бранка отшатнулась, поскользнулась и рухнула. Милена, Нанду, Леу бросились ее поднимать, но…

По щекам Бранки катились крупные слезы. Крепко прикусив от боли губу, она едва выговорила:

– Не могу стоять… Господи! Боль-то какая! Нанду подхватил ее на руки, и у него на руках Бранка лишилась сознания.

– Милена! – позвал он. – Срочно в больницу! Милена наскоро простилась с Леу и Катариной и побежала вслед за Нанду.

– Может, я с вами? – крикнул им вслед Леу. – Помощь моя нужна?

– Нет! – отозвалась на бегу Милена. – Поезжайте домой, я позвоню!

В церкви при монастыре, где они крестили малыша, была больница. Рядом. Наискосок через мощеный двор. Но Нанду и Милене, которые несли обмякшую Бранку, дорога показалась неимоверно длинной. Им все казалось, что она не кончается. И Милена вслушивалась в дыхание матери: дышит? не дышит?

– Не волнуйся! – то и дело повторял Нанду, обращаясь к жене. – Все будет хорошо. Все обойдется.

Нанду внес тещу в полутемный прохладный вестибюль. К нему сразу же подошла монахиня. Молча указала, куда нести больную.

Они прошли по мощеному коридору и вошли в небольшую комнатку-келью, где сидел старенький доктор.

Нанду положил Бранку на кушетку и вышел. Милена торопливо рассказала, как было дело, а доктор нашатырем приводил Бранку в чувство. Наконец она застонала и приоткрыла глаза.

Глава 2

Бранке показалось, что проспала она очень долго.

Очнулась она в незнакомой комнате с белеными стенами и легкими кремовыми шторами на окне. Жалюзи опущены. В комнате полутемно. Только пламенеют герани – от пола и до верха окна в укрепленных на разных уровнях горшках цветут бордовые и алые герани. «Красиво», – не могла не отметить про себя Бранка. Она повернула голову и увидела сидящую возле постели коричневую фигурку в белом монашеском головном уборе.

«Я в монастыре? – задала себе вопрос Бранка. – Нет, не похоже. – Она попробовала пошевелиться и не смогла. Ее словно бы перепеленали и положили на что-то неимоверно жесткое, мешая уютно повернуться на бочок, подтянуть ноги к подбородку. Жестче, чем мой ортопедический матрас», – подумала Бранка, снова попробовала повернуться и застонала.

– Очнулась, голубка? – спросил ласковый старческий голос, и морщинистое лицо наклонилось над ней. – Вот и хорошо.

– Что со мной случилось? – спросила Бранка. – Где я?

– А ты не помнишь, как упала на лестнице? Спасибо зятю, подхватил тебя и принес, – ответила старушка.

– И что же?

– Позвоночник сильно ушибла. Сместился позвонок. Теперь придется полежать. Видишь, прижали тебя, бедную, к доске. Ну да ничего, Бог даст, поправишься. А если надо чего, скажи. Я подам.

С этими словами старушка-монахиня снова уселась возле постели и взялась за свое вязание.

– Да где же я? – уже с раздражением спросила Бранка.

– У дочки с зятем, – кротко и ласково отозвалась старушка. – Меня сестрой Кларой зовут. Давай помолимся вместе, поблагодарим, что дело на поправку пошло.

Бранка наконец узнала комнату – да, она была у Милены, беспомощная, неподвижная, и неизвестно, сколько еще пролежит.

Монахиня читала вполголоса молитву, а по лицу Бранки катились крупные слезы.

– Проснулась и плачет! От радости, да? – раздался веселый голос с порога, и обрадованная Милена бросилась к матери.

– От беспомощности, – отрезала Бранка. – Я хотела бы проснуться дома, – недовольно прибавила она.

Милена присела на корточки у постели.

– Ты выглядишь просто чудесно, – сказала она. – Каждый день покоя будет приносить тебе здоровье. Мы все надеемся на лучшее.

– Я не надеюсь, – сумрачно отозвалась Бранка. – Объясни мне, что произошло.

– У тебя было смещение двух дисков, их вправили, но нужно полежать, чтобы не защемлялся нерв, а то ты не сможешь ходить. Так что лежи смирно и терпи наше с Нанду общество. Мы переселиться к тебе не можем, поэтому взяли тебя к себе.

Бранка больше не плакала, хотя очень хотелось. Оказаться в таком положении! Ей! Чтобы кто-то за ней ухаживал! Да не кто-то, а Нанду! Вот уж испытание, так испытание!

Она не сдержалась и заплакала.

– Мамочка! Миленькая! Вот увидишь, тебе у нас будет хорошо. Ну что, ты не знаешь квартиры Марселу? Это же каменные джунгли, там дышать нечем. Лежала бы и на небо смотрела. Тоска! А у нас совсем другое дело!

Милена подошла к окну и подняла жалюзи, в комнату заглянул цветущий куст роз.

– Видишь, у нас есть каталочка, мы тебя будем вывозить в сад.

Бранка повернула голову и заметила у стены каталку. Значит, дело обстояло настолько серьезно, что без каталки не обойтись. Печально.

– За мной могла бы ухаживать Зила, я бы не доставила вам столько хлопот, – продолжала пытаться руководить дочерью Бранка.

– Она и будет за тобой ухаживать. Можешь считать, что мы приехали к тебе в гости, – улыбнулась Милена. – Если не захочешь нас принять, Зила скажет, что тебя нет дома.

Наконец Бранка улыбнулась – с чувством юмора у нее было все в порядке.

– Так я и буду поступать, – сказала она и, как ни странно, успокоилась. Что поделать, она должна была непременно чувствовать себя хозяйкой если не положения, то хотя бы своего дома. Если не дома, то комнаты. Если не комнаты, то хотя бы самой себя!

– А в саду-то как хорошо! Вот вернется Нанду с работы, и мы поедем погуляем. Доска пластиковая, легкая. Просто прелесть! Доктор сказал, что, если ты захочешь, ты сможешь плавать в бассейне на спинке. Представляешь, какая красота! Полежишь, потом поплаваешь. В общем, не огорчайся. Мы с Марселу обсудили, у кого тебе будет лучше, и решили, что у нас. У Эдуарды с детьми забот полон рот, а мы с Нанду сосредоточимся на тебе.

– Спасибо, – сказала Бранка с непередаваемой интонацией.

– Не грусти, мамочка! Все обойдется, – еще раз повторила Милена и поцеловала ее в щеку.

После поцелуя обе почувствовали себя не слишком ловко, таких нежностей за ними не водилось. Но со стороны Милены нежность к матери была искренней. Те несколько дней, что Бранка находилась без сознания, многое ей открыли. Она увидела мать немолодой, слабой, и в ней проснулись если не дочерние чувства, то материнские. Она пожалела Бранку. Со вздохом подумала, что время идет очень быстро, постарел отец, постарела мать, а они, дети, повзрослели. И еще почувствовала, что ей, взрослой Милене, совсем не хочется быть всегда взрослой. Ей нужна мать, она дорожит ею… Да, вот такие неожиданные для себя чувства испытала Милена, пока Бранка лежала в беспамятстве, и поэтому совершенно искренне поцеловала ее.

– Сегодня тебя забежит проведать Катарина с малышом, я – в магазин, Нанду летает. Держи телефон возле подушки, тебе с ним будет не скучно. Марселу уже два раза звонил, скоро позвонит опять. Сейчас пришлю Зилу, и она принесет завтрак. Ну, пока!

Милена помахала рукой и направилась к двери.

– Хорошая у вас дочка, – ласково сказала вслед Милене монахиня, – заботливая.

Бранка промолчала. Больше всего ее интересовало, что делает в ее комнате эта коричневая старушонка: неужели она, Бранка, так плоха, что с часу на час ждут ее кончины?

Мысль о близкой кончине ее напугала, и спросить впрямую она не решилась. Однако монахиня поняла ее и без вопроса. Бранка и в самом деле была плоха. Не случайно она пролежала несколько дней в беспамятстве – в угрожающем состоянии находились сосуды головного мозга. Потому ее и поместили под строжайшее врачебное наблюдение – каждую минуту ей грозил инсульт. Однако своевременный прием лекарств, режим и диета могли стабилизировать сосуды. За всем этим и следила опытная сиделка, сестра Клара, которая заботилась еще и о том, чтобы больную ни в коем случае ничем не волновали.