Мой милый шпион - Борн Джоанна - Страница 36

– Я так и не смогла удержать эту проклятую птицу. Вот так и заработала свои шрамы. В тот день меня чуть не до смерти закусали утки.

Мальчишки покатились со смеху, а вместе с ними – их мать и другие люди, что остановились рядом послушать.

Священник подошел узнать, над чем все смеются. Ее появление неизменно вызывало его удивление. Хотя мог давно к этому привыкнуть.

– Джесс? – В его голосе прозвучала досада. – Что ты тут делаешь?

Она захлопала ресницами.

– Что, святой отец? Я вам больше не нравлюсь? Вы же сами сказали…

– Прошу ко мне в кабинет. – Он взял ее за локоть и вытащил из-за стола.

– Попридержи лошадей, губернатор. Хотя, как понимаю, вечно тебе невтерпеж.

– Это дочь Уитби, – услышала она голос какого-то мужчины. – Говорят, она принадлежит Мертвецу…

Тяжело ступая, преподобный пересек свой кабинет.

– Пожалуйста, не приходи сюда больше. Здесь небезопасно.

Джесс присела на один из стульев.

– Да я и сама об этом думала, когда шла сюда. Придется соблюдать большую осторожность.

– Я слышал о твоем отце. Могу ли что-либо сделать?.. Да, конечно, могу. И уже делаю. Но сомневаюсь, что ты пришла сюда, чтобы слушать о моих молитвах.

На столе у него стоял чайник с чаем, а также молоко и сахар. Он налил ей чаю, но она отставила чашку в сторону, даже не пригубив. Хотя раньше от чая священника не отказывалась.

– Я пошлю с тобой кого-нибудь надежного, чтобы проводили отсюда. – Преподобный провел рукой по своим гладким редеющим волосам. – Хотя не думаю, что кто-нибудь рискнет приставать к человеку, живущему у Юнис Эштон. К человеку, которому покровительствует Бастард Кеннет. К дочери твоего отца, в конце концов. Но не все знают тебя в лицо. Итак, что ты здесь делаешь?

– Пришла поесть, конечно. Неужели обязательно готовить капусту с бобами?

– Дешево и питательно, как ты указывала. Хочешь проверить гроссбух?

– Для этого у вас есть совет попечителей, чтобы проверять, как вы ведете учет. Да, кстати, вспомнила… Всю прошлую неделю я потратила на рост благосостояния адвокатов. На следующей неделе, со вторника, открывается доверительное управление, так что вам не придется больше передо мной раскланиваться. Можете ругаться со мной сколько угодно. Но только – со следующего вторника, когда закончится бумажная работа.

– Доверительное управление?

– Нет причины для беспокойства. Деньги как поступали, так и будут поступать. Просто будут приходить уже не от «Уитби». Управлять ими будут мрачные господа квакеры из банка Хора. И что это за название такое для респектабельного банка? Один из моих клерков пришлет вам длинное письмо на эту тему. Но мой вам совет: не тратить на него время.

– И много денег вы отдаете?

– Пустяки. В определенный момент с ними уже и делать особенно нечего. Хотя зарабатывать приятно.

Теперь с этим приютом и двадцатью другими такими же, разбросанными по восточному Лондону, ничего не стрясется, если «Уитби» падет и все их с отцом имущество будет конфисковано в пользу правительства. Обмануть правительство его величества, чтобы кормить человеческие отбросы, – эта мысль доставляла ей огромное удовольствие. Благотворительность для нее – как улыбка в темном мире.

– На самом деле я пришла за помощью.

– Всегда готов помочь.

Она приподняла юбки и вынула из-за подвязки бумаги. Преподобный нисколько не смутился. Она вообще не представляла, что может его смутить.

– Дело секретное. Клянетесь хранить молчание?

– Англиканская церковь обычно не клянется. Но если хочешь, могу плюнуть и перекреститься…

– Как насчет того, чтобы сказать мне, о чем здесь говорится?

Она протянула ему листки с арабской вязью, которую скопировала из тетрадки Себастьяна. Священник приподнял бровь.

– Да, конечно. Вот только….

Похлопав себя по сюртуку, он нашел очки и водрузил их на нос.

– Итак, что тут?

Некоторое время священник изучал скопированные ею значки, переворачивая страницу за страницей. Наконец нахмурился и, сложив листки вместе, снял очки и постучал ими по столу.

– Джесс, где ты это взяла?

– Нашла в сейфе письменного стола, который вскрыла, – ответила она без колебания.

– Не мое дело, конечно, но я… Но я не могу перевести это тебе.

– Это не арабский?

– Видишь ли, это… неприлично.

– Что?.. – Джесс ожидала чего угодно, но только не этого.

– Я, безусловно, узнаю этот текст. Мне посчастливилось ознакомиться с оригиналом. Еще в Кембридже. Он довольно известен среди арабских студентов. Не думаю, чтобы его переводили на английский. Это цитаты из древнего… эротического пособия. Стихи на классическом арабском. В первом отрывке речь идет о мужчине, обсуждающем… некие действия. Второй описывает один из физических признаков женщины.

– Грязная книжонка. – Джесс откинулась на спинку стула и расхохоталась. Как же она ошиблась!

Преподобный Палмер погрозил ей очками:

– Не представляю, где ты это взяла. И думаю, что не признаешься. Но читать тебе подобное не следует.

– Это на арабском, так что читать мне не придется. – От смеха у нее на глазах выступили слезы. – А я-то думала, что раскопала большую тайну. Надо же… Тайком лазить по ящикам, чтобы наткнуться на грязный романчик. Господи, какая же я дура! Да, такое со мной не часто случается.

– Верно, не часто. – Преподобный разгладил края листков. – Ты всегда отличалась большими способностями, даже в детстве. Я всегда был о тебе очень высокого мнения.

– Но последнее время я не такая способная. – Она убрала странички с арабским текстом в сторону, в коробку для вырезок. Затем пробормотала: – А папино дело… Ах, я не могу все это распутать. Ведь это не трюм грузом заполнить. Все время что-то ускользает. Я складываю семь и двадцать два – и получаю в результате красный цвет.

– Может, я могу помочь?

– Вы уже помогаете. Вы – один из тех, кто мне не лжет. – Она пожевала кончик косы. – Знаете, преподобный… – Джесс хотела задать ему еще один вопрос, но не могла найти нужные слова. – Видите ли, я пришла сюда… У меня проблема. Я хотела просить вас… – Она умолкла.

– Да, я слушаю. – Священник принялся наводить порядок среди своих бумаг на столе.

Собравшись с духом, Джесс выпалила:

– Что делать, если тебе кто-то нравится, а ты боишься, что он совершил нечто ужасное? – Она не думала, что задаст вопрос в такой форме, пока не произнесла эти слова.

Преподобный внимательно на нее посмотрел:

– А что ты собираешься делать?

Ей никогда не удавалось провести священника.

– Мне кажется, я знаю, что делать. – Она вздохнула. – Но это очень болезненно. Болезненно в любом случае. Он в самом деле… мне нравится.

Священник взял очки и раскрыл их, затем снова сложил.

– Мне жаль, Джесси.

– И это все, что вы можете мне сказать? А ведь вы всегда говорили мне, что все наладится. – Она попыталась улыбнуться. – Мне, наверное, придется донести на него, святой отец. Можете представить, как я себя чувствую?

– Думаю, что тебе несладко придется. А он хороший человек, этот твой друг?

– Не совсем. Похож чем-то на меня. Но мы не то чтобы друзья. Я на сей счет насочиняла. – Джесс в смущении добавила: – Впрочем, не важно. Не думаю, чтобы из этого что-нибудь вышло.

– Тогда мне и впрямь жаль. Я всегда надеялся, что ты встретишь в один прекрасный день хорошего человека, который станет для тебя подходящей парой. Я всегда хотел видеть тебя счастливой.

– Не думаю, что после этого сумею стать счастливой.

Джесс подняла глаза, и преподобный увидел в них всю глубину ее страданий. Наверное, он был единственный человек в целом мире, перед которым она могла не скрывать свою тоску. Преподобный не стал говорить о счастливом исходе, слишком многое повидал он в своей жизни.

Пожав плечами, Джесс отвернулась.

– Может, он невинен, как ягненок, играющий на лужайке, а я – излишне подозрительна. Он все время повторяет, что я должна поверить ему.