Мой милый шпион - Борн Джоанна - Страница 48

Глаза капитана сверкнули, как два острых ножа.

– Но это было очень давно.

– Разве? – Лазарус посмотрел на украшение, которое все еще держал в руке. – Отчитайся, Джесс. Я имею в виду это ожерелье.

Ожерелье Медичи? Нет ничего проще.

– Это одиннадцать тщательно подобранных рубинов, – сообщила она. – Все – без единого изъяна. Все, кроме этого. – Она указала на один из камней. – Но его вес – двенадцать каратов, и он чертовски знаменит. А вот этот, третий камень слева, – он из диадемы принцессы Наваррской, жившей в двенадцатом веке. Само же ожерелье было изготовлено в тысяча четыреста восьмидесятом году для Лоренцо Медичи. Два года назад его похитил из сокровищницы Романова Луи Больяр и продал в Женеве, где его и приобрела наша с отцом компания. Его цена на черном рынке в Лондоне доходит до восьми тысяч. Но следует соблюдать осторожность, если действительно захочешь его продать.

Выслушав Джесс, Лазарус снова обратился к Себастьяну:

– Вот видишь, капитан, какая она умница? Я никак не могу расстаться с ней, потому что так и не нашел ей замену.

«Как будто речь идет о карманных часах», – подумала Джесс. Но ведь в былые времена Лазарус действительно учил ее всему. Учил открывать отмычкой замки. Учил спускаться по веревке из окна. А в тот раз, когда она упала и оказалась под завалом в темноте старого склада, он сам пришел ее спасать. Прополз к ней и вытащил. Сверху же на них сыпались кирпичи и рушились балки… Он ради нее рисковал жизнью. Нет, она никогда не была для него вещью. Он просто дразнил сейчас капитана.

Внезапно Себастьян наклонился вперед и отчетливо проговорил:

– Видишь ли, я переспал с ней. Поэтому теперь она моя.

О, черт!.. Кеннет хотел, чтобы она солгала Лазарусу. Но она не могла этого сделать. Лазарус читал ее мысли, как газету.

– Это правда, Джесс? – обратился к ней Лазарус.

Себастьян же повернулся к ней и окинул ее взглядом собственника; он смотрел на нее так, словно обладал ею не один десяток раз всевозможными способами, каждый из которых доставлял ему истинное удовольствие. Джесс вспомнила, как лежала рядом с ним на койке. Вспомнила, как потом, в последующие дни, постоянно думала о нем и представляла, как они вместе лежат в постели обнаженные…

Густо покраснев, она потупилась.

– Вижу-вижу, Джесс. Ты уже выросла, не так ли? – Лазарус рассмеялся. – И это обстоятельство делает их… практически бесполезными. – Он взглянул на рубины и жестом подозвал мальчика. Рука тотчас же подбежал к нему, и Лазарус сунул ему ожерелье Медичи. – Возьми это и убери куда-нибудь подальше.

– Да, сэр.

Мальчишка расплылся в улыбке и, затолкав рубины в штаны, медленно удалился.

– Ничего не поделаешь. Когда-то Джесс стоила тридцать таких. И она никогда не важничает, имея при себе ценности. Ведь я и не догадывался, что у нее в кармане, пока не увидел. Но дело вот в чем, капитан… Она считает тебя шпионом. И, согревая твою постель, ищет, как тебя зацепить. Интересные у вас отношения, верно?

Себастьян пожал плечами:

– Ничего не имею против.

Джесс украдкой поглядывала на капитана. Кеннет лгал Лазарусу, а ведь этому человеку никто никогда не лгал.

Тут Лазарус допил вино и протянул пустой стакан в сторону Флаффи. Та тотчас же подбежала к нему и взяла стакан. А он нахмурился и проворчал:

– Чтоб Джосайе Уитби сгореть в аду. А шпионами пусть занимается Эйдриан Хокхерст. Но Синк посягнул на мою территорию и нанял ирландцев для своих делишек. Этого я не потерплю. Где ты был, когда Синк чуть не схватил ее?

– Защищал ее.

– Чертовски плохо вы это делаете. И ты, и Джосайя. Моя Джесс является ко мне в синяках. Она так напугана, что идет ко мне за помощью. Почему я должен ее отпускать? Я имею полное право сохранить то, что принадлежит мне.

– Оставив ее… здесь? – спросил капитан. – Но ей уже давно не двенадцать лет. Лучше отпусти ее.

Лазарус еще больше помрачнел и надолго задумался.

– Если ты не убьешь меня сейчас, я вернусь за ней, – продолжал капитан. – А если убьешь, то все равно не удержишь Джесс. Посмотри на нее.

Оба уставились на девушку.

«Что, по их мнению, должно было выражать мое лицо? – думала Джесс. – Может, смущение?»

– Джесс, подойди ко мне поближе, – сказал Лазарус. Только сейчас она сообразила, что все это время старалась держаться рядом с капитаном.

Джесс приблизилась к Лазарусу. За прошедшие годы он не слишком изменился. Разве что морщинок на лице прибавилось.

– Тебе следовало заранее сообщить мне, что собираешься прийти, – произнес Лазарус. – Неужели ты стала такой беспечной? Раньше ты всегда ставила меня в известность, когда собиралась совершить очередное безрассудство. Что прикажешь с тобой делать?

– Не знаю, сэр.

– Раз уж ты моя, я должен оставить тебя здесь и придумать, как использовать.

Джесс молчала. Ей казалось, что сейчас не следует ничего говорить.

– Десять лет назад я пытался похитить тебя у Джосайи. Ты знала об этом? Но он слишком быстро увез тебя из Англии. А потом я несколько раз посылал за тобой своих людей.

– Да, знаю. В Афины. И в Осло. И в Санкт-Петербург. В Афинах тебе это почти удалось.

– Выкрасть тебя было чертовски трудно.

– Конечно, сэр.

– И ты по-прежнему меня не боишься. Такая умная во всем… ты почему-то никогда меня не боялась. – Лазарус повернулся к капитану: – В этом есть определенная привлекательность. Это – как владеть прекраснейшим ожерельем. Если бы отец Джесс не забрал ее у меня, я бы сделал из нее лучшую воровку Европы. Я и сейчас могу, но придется заново ее всему учить. Когда же думаю о том переплете, в какой она попала последний раз…

– В твоей власти оставить ее у себя. Или отпустить. Решай же.

– Не подтаткивай меня, Кеннет. Еще час назад я даже не думал о том, что когда-нибудь снова ее увижу. И будь я проклят, если снова отдам ее Джосайе. Так что же мне делать?

Снова воцарилась тишина. И вдруг Кеннет заявил:

– Ты можешь продать ее мне. Мы договоримся о цене.

Джесс с удивлением уставилась на капитана. Происходящее казалось ей совершенно нереальным, Кеннет говорил об этом так, словно речь шла… о партии товара.

– Продать ее? Продать Джесс Уитби? – Лазарус начат посмеиваться. – Очень интересная мысль… – Поднявшись, он стал прохаживаться по комнате, поглядывая то на девушку, то на Себастьяна.

А Джесс таращилась на мужчин в изумлении. Она могла бы поклясться, что оба были чем-то страшно довольны. Но чему же они так радовались?

– Продать дочь Джосайи капитану? – Лазарус снова засмеялся. – Старый ублюдок разозлится так, как никогда еще не злился. Да, замечательная идея. А я мог бы выручить за нее десять тысяч фунтов?

– Конечно, – кивнул капитан.

– А двадцать? Похоже, нам с тобой остается лишь договориться о цене. Капитан Кеннет, у вас, случайно, шиллинг не завалялся?

Порывшись в кармане, Себастьян извлек оттуда сверкающий новенький шиллинг. Подкинул его на ладони, а затем бросил Лазарусу. Тот ловко поймал монету и с улыбкой объявил:

– По рукам, капитан. Она твоя. Да поможет тебе Бог. Джесс!

– Сэр, вы…

– Кому ты принадлежишь, Джесс?

– Я принадлежу… я…

– Точно. Теперь ты уже не моя. Больше не называй меня «сэр». Забирай ее отсюда, Кеннет.

Себастьян схватил девушку за руку и потащил к двери.

Но Джесс заупрямилась. Она еще не все сказала.

– Лазарус, я хотела… – Последний раз она называла его Лазарусом в возрасте восьми лет, когда еще не приучилась величать его «сэр». – Я хотела сказать, что не уходила от тебя. Во всяком случае, это было не по моей воле. – Все произошло спустя неделю после ее злосчастного падения. Папа нанял людей, которые вынесли ее из притона. Из-за сломанной руки она была одурманена опиумом. Не только рука была сломана, но и ребра тоже. – Я проснулась только через два дня, когда мы уже находились в море. В тот первый год… я пыталась к тебе вернуться.

– А позже?

– Позже уже нет.