Индиана Джонс и Заклятие единорога - МакГрегор Роб - Страница 33

Много лет спустя бабушка сказала, что ей кажется, будто яблоко было напитано ядом, так он покончил с собой. Она сказала, что дедушка питал убеждение, якобы его разорили злые чары, а сама она считает, что те же чары толкнули его на самоубийство. Бабушка так и не объяснила, что же это за чары; я не уверен, что она знала это сама. Впрочем, похоже, я обнаружил, о чем толковал дедушка.

В 1852 году я нашел рог единорога и дедушкин дневник в матросском сундучке, спрятанном в алькове за фальшивой стеной фамильного дома. Тогда мне было шестнадцать лет. Немного поиграв с диковинной тросточкой, я положил ее обратно в сундучок, когда мама позвала меня. Дневник я прочел лишь много лет спустя. Насколько могу судить, отец мой понятия не имел об аликорне, а бабушка, если и знала, то не сказала ему ни слова.

Когда же мне исполнилось восемнадцать, я ощутил порыв уехать на Запад. Вытащив из алькова сундучок, я уложил туда одежду и свои немногочисленные пожитки. Жезл и непрочитанный дневник я взял в качестве сувениров на память о семье. Проведя в пути не один месяц, я добрался до Юты и поселился в Эскаланте. Там я обзавелся семейством и небольшим ранчо.

Как раз сегодня я открыл сундучок и вновь наткнулся на странный жезл и дневник. Прочитав дневник, я положил жезл обратно в сундучок. Написанное об этих аликорнах пришлось мне не по вкусу. Раньше я даже не догадывался, что однороги были на самом деле. Но я не суеверен, и беспокоиться мне нечего.

В конце стояла подпись Питера Роджерса. Инди подумал, что тот мог прожить дальнейшую жизнь вполне счастливо. Но дневник на этом не кончался, так что Инди вернулся к чтению. Следующая запись была сделана через десять лет и другим почерком.

Вот уж не думавши, что мой муж способен написать такую чудную повесть. Это тогда Пит начал помаленьку старательствовать. Я насчет этого не возражала, а последние пару годов он иной раз уходивши на целые недели, ничего нам не сказывая.

Полгода назад он ушедши, и в тот раз я его назад не ждала. Он бросил меня с Сарой. Пишу я не очень ладно, но хотела покласть это на бумагу, чтоб Сара знала, что ее папенька стал плохой. Про ту красивую слоновую тросточку я ничего не ведаю, да мне и дела нету.

Лоррен Роджерс

Сразу же следом шла запись другой рукой. Инди не стал прерывать чтения.

Маме не требовалось это записывать, потому как я и сама узнала, что папа изменился к худшему. Мама умерла, когда мне было двенадцать. Это уже шесть лет спустя после папиного исчезновения. Потом я от одного фермера услыхала, что папа нашел богатую золотую жилу, а потом подцепил молодую шлюху в баре. Но ему даже не удалось потешиться богатством, потому как он помер, очищая золотые самородки. Известное дело, для этого пользуются мышьяком.

В общем, меня удочерила мормонская семья, а этот проклятый жезл и дневник – почти все, что осталось мне от прошлого. К добру оно или к худу, но я их сохранила. Они стали частью меня. Но много разов я ломала голову, не скажется ли мой Рок дурно на окружающих.

Когда мне было девятнадцать, это еще в 79-ом, наша семья присоединилась к каравану двухсот пятидесяти мормонов, которые направились в фургонах в юго-восточные края Юты, чтобы организовать миссию. Это было ужасное путешествие. Дорога для фургонов не годилась, а назад поехать мы не могли из-за снега на плоскогорье. Мы устроили сходку и порешили, что надобно идти самим строить дорогу. Кое-как мы все-таки пробились через жуткий каньон, что кличут Великим ущельем, а когда добрались до реки Сан-Хуан, там и стали. Никто не хотел ехать дальше, тут и поставили мы город. Нарекли его Крутым Утесом. Но миссия там так и не получилась. Год спустя это дело отменилось, но изрядная часть людей осталась, где есть.

На будущую весну я встретила Оскара Смитерса, чуть ли не единственного в городе немормона. Он работал с братьями Уизериллами на ранчо и поговаривал, чтоб начать свое хозяйство. Через год мы поженились, и скоро у меня появилась Мейра. Жили мы у моих приемных родителей, потому как дом у них просторный, и опять же, Смитти проводил много времени на ранчо.

Лет пять все шло ладно. Но будь я проклята, если его не охватила та же золотая лихорадка, что и моего папочку. Лет пять он процветал, и я заставила его поклясться, что он будет платить за Мейру, чтобы она ходила в колледж, потому как все ее учителя сказывали, что она совсем исключительная. Они твердили и твердили это. А потом Смитти пристрастился к бутылке, и пошло так скверно, что я решила его бросить. Забрала шесть тысяч долларов, что Смитти прятал в своем матрасе, и уехала с Мейрой в Санта-Фе. Меня никогда ни чуточки не грызла совесть, что я забрала деньги, потому как Смитти получил себе дом. Опять же, я оставила ему кой-чего еще – этот единорогов рог.

Я не хочу, чтобы Мейра получила его в наследство или еще как-нибудь касалась его. Когда-нибудь, Мейра, ты прочитаешь этот дневник и все поймешь про нашу семейную историю. Но покамест я его запрячу. Ты молодая, подаешь большие надежды, и я не хочу, чтобы мысли о проклятьях нависли над твоей красивой головкой.

Сара Роджерс Смитерс

Инди уже хотел закрыть хронику и последовать за Смитти, когда сообразил, что не дочитал приписку Мейры, и перешел к заключительным абзацам.

Несмотря на то, что мне известно о жезле, я намерена разыскать его. Хотя его окружают многочисленные несчастные совпадения, я современный человек и не верю в сверхъестественные силы. Мне хочется разыскать эту уникальную реликвию, и Агуила понимает мою заинтересованность. Однако он весьма скуп на указания, как и где надо искать. По-моему, это представляется ему своеобразной игрой, так что я включилась в игру. Я немало раздумывала над тем, как же поступить с жезлом. Сначала мне хотелось оставить его у себя, но после я раздумала. Как только жезл окажется у меня в руках, я тотчас же передам его в какой-нибудь музей. Я хочу, чтобы он подвергся тщательному изучению. Однако, мне надо наверняка знать, что он будет выставлен на всеобщее обозрение – таким образом каждый желающий сможет причаститься к волшебству нашего прошлого.

Ныне же я пребываю в тревоге. Агуила сообщил, что из-за жезла моя жизнь в опасности. Через пару недель мне предстоит встретиться в Крутом Утесе со своим другом Инди. Скорей бы это произошло! Я чувствую, что источник опасности где-то поблизости. Боюсь, угроза исходит от моего собственного отца. А может, я заблуждаюсь. Как бы то ни было, я намерена спрятать дневник. Опасаюсь, что если этого не сделать, он будет похищен.

Полагаю, следует добавить еще одно уточнение. Моя мама Сара покончила с собой, добавив в свою еду синильную кислоту. Быть может, ей казалось, что иного выбора нет. Она веровала в Рок и могущество аликорна.

Инди захлопнул дневник, задул свечу и погрузился в раздумья над прочитанным. Хоть Мейра и не верит в проклятья, ныне она сама из-за аликорна ощутила угрозу собственной жизни. Ирония положения лишь усиливается тем, что она оказалась вовлечена в сверхъестественную погоню за сокровищем, направляемую индейским шаманом – и все-таки не отказалась от задуманного. Что-то тут концы с концами не сходятся.

– Инди! Инди!

Сунув дневник под сидение «Форда», где он будет в безопасности, Инди ступил во тьму.

– Чего там еще?

– Мейра тут! Оторви свою задницу от сиденья и ступай сюда!