Индиана Джонс и Дельфийский оракул - МакГрегор Роб - Страница 12

Двумя рядами дальше еще один в черном. То ли спит, то ли притворяется. Пожилой. Дышит глубоко и ровно, губы полуоткрыты, из уголка рта стекает тоненькая струйка слюны.

Двигаясь по проходу, Дориана насчитала еще четверых мужчин в черных костюмах. Бесполезно. Да и что сказать незнакомцу, если даже он найдется? Потребовать объяснений, почему он заглядывал в купе? Тот будет отрицать, этим все и кончится.

И тут в глаза ей бросилась макушка какого-то блондина в белой рубашке и галстуке; лицо скрывал свежий номер «Панча». Ну конечно же, Фарнсуорт! Надо было сразу догадаться. Свой черный пиджак он снял, но по-дурацки выдал себя английским журналом. Дориана развернулась на месте и тотчас же покинула вагон. Фарнсуорт целый месяц издали следовал за ней в университетском городке. Заметив преследователя и убедившись в слежке, она наняла частного детектива для выяснения его личности. Оказалось достаточно одного лишь имени.

Она тихо проскользнула в купе. Убедившись, что Джонс по-прежнему спит, Дориана устроилась на своем месте и раскрыла на коленях книгу. Глаза ее бегали по строчкам, но мысли были далеки от чтения, перескакивая с Фарнсуорта на самых дорогих для нее людей – отца и Алекса Мандраки.

В дело она влезла ради Алекса. Дориана не любила его, но чувствовала к нему привязанность. Правда, она при этом осознавала, что все сделанное для Алекса делается и для отца. Ведь это именно он познакомил ее с Алексом. Судьба этого нестарого еще полковника тесно сплетена с судьбой отца и ее собственной. Отец не знает лишь о том, что они с Алексом планируют в будущем ринуться вперед. А почему бы и нет? Незачем сложа руки дожидаться неизбежного.

Но сначала надо разобраться с Фарнсуортом. Он всего лишь маленькая песчинка, попавшая в огромный механизм, но управиться с ним надо ловко и быстро, иначе механизм может застопориться. Поезд идеально подходит для этого. В конце концов, она однажды предстала пред ним и просила оставить ее в покое. Он пропустил предупреждение мимо ушей, так что пусть пеняет на себя. Теперь помехи – непозволительная роскошь. И действовать надо сейчас, до прибытия в Грецию, пока Алекс не узнал. В конечном счете, это ее проблема, а не его.

Дориана сняла с багажной полки над своим сиденьем парусиновую наплечную сумку и принялась рыться среди кистей, лопаточек, совков и прочих орудий своего труда. Нашарив гладкую холодную сталь любимого молотка-кирочки, она улыбнулась. Приятно вновь взяться за его рукоять. Дориана быстро извлекла кирку и сунула в свою сумочку.

Джонс заворочался, не просыпаясь. Дориана села, приподняла ногой его голень и отпустила. Инди дернул головой и озадаченно огляделся, еще не очнувшись от сна, увидел спутницу и улыбнулся.

– Кажется, я задремал. Который час?

– Скоро обедать. Вы спали больше часа. Не пойти ли нам выпить по коктейлю?

Он положил ладонь на стопку книг рядом с собой.

– Вообще-то я собирался немного позаниматься перед обедом, но, пожалуй, это может и обождать.

Инди вез с собой целую библиотечку по греческой археологии. Восторг от перспективы поработать в Дельфах постепенно сменился сомнением в собственных силах. Именно этим Дориана и намеревалась со временем воспользоваться.

Войдя в вагон-ресторан, они отыскали свободный столик. Джонс заказал пиво, а Дориана, обычно пьющая очень мало, спросила «Французский семьдесят пять». Он придаст духу для дальнейшего.

– Что это за коктейль? – поинтересовался Джонс.

– Шампанское с водкой. Назван в честь французской пушки, применявшейся в войне.

– Наверно, здорово бьет в голову.

– Порядочно, – рассмеялась она и забарабанила пальцами по столу, исподтишка пристально разглядывая спутника. Он выглядел взволнованным, словно собирался что-то сказать, но не знал, как начать.

– Доктор Белекамус!

Она чуть подалась вперед.

– Пожалуйста, не называйте меня доктором. И давайте перейдем на «ты»!

– Дориана. – Он произнес ее имя, словно пробуя на вкус, и снова умолк. Она чувствовала, что Инди хочется спросить, почему она остановила выбор именно на нем; объяснение, что он ее лучший студент, его не устроит. Ведь и на других курсах были студенты, гораздо более искушенные как в науке, так и в практике археологии, и визави Дорианы прекрасно это знал.

– Смелей! В чем дело?

– Да так, ни в чем.

– Послушай, Инди, нам придется довольно долго – возможно, недели три-четыре – работать бок о бок. Так что откровенность в наших отношениях очень важна.

– Да-да, откровенность… – медленно, мерно выговорил он, будто повторял слова чужого языка. – В общем, я ломал голову, чем же именно буду заниматься в Дельфах.

Дориана улыбнулась и, перегнувшись через стол, дотронулась до его руки.

– Там масса работы. Об этом не беспокойся. Будешь работать и учиться. Получишь отличный опыт.

Хоть он и кивнул, но продолжал тревожиться. Как она и предполагала, ее жест удивил его. «С ним определенно сложностей не будет, – подумала она. – Никаких проблем. Послушен, как ягненок». И мысленно похвалила себя за блестящий выбор.

– Я, собственно, пытаюсь сказать, что хоть опыта у меня нет, но не хотелось бы заниматься подсобными работами. В смысле, мне хочется иметь шанс сделать нечто существенное.

Вот так. Хочет быть в центре событий. Дориана неторопливо провела кончиками пальцев по тыльной стороне его ладони. Инди сглотнул и заерзал. Зардевшись, он неотрывно смотрел на ее руку.

– У тебя будет такая возможность. – «И не только в том, о чем ты думаешь». Она отвела руку. – Более того, я хочу, чтобы ты первым прочел надпись на доске, когда мы извлечем ее из расщелины. Сможешь приложить свои познания в древнегреческом на практике.

– А если это не древнегреческий, а линейный Би-образный?

Дориана рассмеялась и покачала головой. Линейной Би-образной нарекли надпись на табличке, найденной при раскопках на Крите, в Кноссосе, в 1899 году. Расшифровать ее так и не сумели.

– Ты слишком много читаешь. Шансы найти табличку с линейным Би-образным текстом ничтожны. Так что не волнуйся.

Дориана в два глотка допила свой коктейль, заметила написанное на лице Джонса удивление и тихонько рассмеялась.

– Что стряслось? Ты думал, я не пью, не даю себе послаблений и никогда не развлекаюсь?

Джонс хлебнул пива.

– Порой и не знаю, что о тебе думать.

Она улыбнулась и в упор посмотрела на него.

– Ладно, тогда я скажу, что думаю о тебе. Ты не только умный и одаренный человек, но еще и очень красивый мужчина. Признаюсь, если бы ты был уродливым грубияном, я бы не взяла тебя с собой.

Его замешательство позабавило Дориану. Должно быть, женщины еще ни разу не высказывались при нем напрямую.

– А что же ты думаешь обо мне? – Сбросив туфлю, она пальцами ноги погладила ногу Инди. – Но только честно.

У Инди от волнения даже голова закружилась.

– Я еще ни разу не встречал таких женщин, как ты. По-моему, ты провозвестница новой женской революции.

– Нет. Напротив, я исключение из нее.

Его изумление перешло всякие границы. Инди не сомневался, что она согласится с ним и скажет, что на дворе уже двадцатые годы. Мол, женщины меняются и не желают больше терпеть узы приличий ни в одежде, ни в духовной жизни. Но у Дорианы имелась своя точка зрения на сей счет.

– Инди, женщины бунтуют, но чисто внешне – курят на публике и стригутся «под мальчиков». Какая же это революция?

– Ну, это лишь начало.

– Проблема большинства женщин, особенного твоих ровесниц, заключается в том, что они не в состоянии разумно и откровенно общаться с мужчинами на равных, а предпочитают увертки, интриги и зов плоти.

– Пожалуй, подобные аспекты просто не приходили мне в голову.

– Ну, а мне приходили, и я их рассмотрела со всех сторон. Большинство мужчин даже не готовы общаться с женщинами на равных. Мужчинам незачем прибегать к недомолвкам и интригам, чтобы добиться своего, – Дориана ткнула Инди пальцем в грудь. – Они действуют в открытую.