Индиана Джонс и Дельфийский оракул - МакГрегор Роб - Страница 32

Инди оторвал взгляд от блокнота и посмотрел на погрузившуюся в тихие раздумья Дориану.

– Это еще не все.

Он открыл следующую страницу, где записал второй вопрос и ответ.

«О, пифия! Заклинаем почтить сии ветви, что мы с мольбою принесли в руках, и поведать нам нечто утешительное о будущем оракула. Иначе мы не покинем твоего святилища, но пребудем здесь до самой смерти. Изреченное истинно.

Лишь когда оракул

станет смутным воспоминанием,

надежда возвратится. Воспряньте же сердцем

и радостно ступайте по домам,

ибо с воскресением оракул возвратится,

и раскроется его великая тайна».

Дориана охватила горло рукой и пробормотала:

– Любопытно, весьма любопытно… – Встав, она ладонями разгладила складки платья и блекло улыбнулась. – Весьма жаль, что не удалось ее достать. Ну, собирайся, времени в обрез. Мой экипаж будет у гостиницы через двадцать минут.

– Через двадцать минут?! Ха, спасибо, что предупредила загодя.

Но Дориана не ответила; она уже исчезла за дверью. Морщась от боли, Инди натянул рубашку, затем осторожно влез в брюки. Особым разнообразием его походный гардероб не отличался, так что брюки цвета хаки, белая хлопчатобумажная рубашка и галстук вполне сойдут за вечерний костюм. Надев кожаную куртку и шляпу, Инди оглядел комнату и увидел моли. Взяв талисман из миски, Инди повертел его в ладони. Он никогда не считал себя суеверным. Моли – это чеснок, а чеснок – это всего лишь чеснок, и только. «Но, с другой стороны, если взять его с собой, вреда-то ведь тоже никакого», – решил Инди и сунул чеснок в карман куртки.

Великолепием вестибюль гостиницы «Дельфы» уж никак не блистал; скорее, поражал убогостью: на полу – истоптанный ковер, вдоль стен – знававший лучшие дни диван и пара кресел с прямыми спинками. Сбоку расположена стойка, а позади нее, под лестницей – раскладушка для портье. Когда Инди вышел, Никос как раз полулежал на ней. Увидев Инди, он проворно вскочил.

– Ты почему встал?

– Еду на прием к королю.

– Но…

Тут распахнулась входная дверь, и с улицы заглянула Дориана.

– А, вот и ты! Пойдем, экипаж ждет.

– Ладно, – Инди взглянул на Никоса и пожал плечами. – После поговорим.

Когда они выехали из деревни, и лошади зацокали копытами по идущей в гору дороге, Инди попытался устроиться поудобнее. Но его швыряло из стороны в сторону, ребра мучительно ныли. Он уже жалел, что не остался в постели, и чуть было не попросил Дориану повернуть назад.

– Когда же, наконец, тут появятся автомобили?

– Ты не в Чикаго, Инди. Тем более, что в «Модели Т» тут трясло бы ничуть не меньше.

– Наверно, ты права, – согласился он. – Кстати, ты-то зачем идешь на прием? Мало того, что тебя пригласили, ты еще и согласилась пойти!

– Ну-ну, Инди! Мы ведь не варвары. – Она положила ладонь ему на руку, но лишь на миг. – В конце концов, на дворе двадцатые годы. У нас такой же протокол, как у всех цивилизованных наций. Король оказывает мне уважение, а я отвечаю ему тем же. Мои политические взгляды обсуждаться не будут.

Инди испытывал искушение положить ладонь ей на колено и посмотреть, что будет, но вовремя одумался. Разумеется, ему хотелось, чтобы все пошло, как до приезда в Дельфы; но если здраво рассудить – пусть Дориана даже сменит гнев на милость, он не в состоянии этим воспользоваться. Во всяком случае, нынче вечером.

– Инди, я бы хотела, чтобы ты завтра утром присоединился к королевской свите, когда он посетит руины.

– Зачем?

– А почему бы и нет? Я думаю, это самый подходящий момент, чтобы рассказать ему о доске. Сегодня вечером он будет очень занят.

Минут пять спустя высоко вверху показалась королевская резиденция. Массивное строение из дикого камня казалось частью самой горы. Последние лучи заходящего солнца одинаково окрасили и здание, и гору в нежные оранжево-красные тона. Когда экипаж сворачивал на дорогу, ведущую к резиденции, Инди успел разглядеть на веранде крошечные человеческие фигурки, а затем дворец скрылся за поворотом. Они остановились у пропускного пункта; постовой сверил их имена со списком и сделал знак проезжать. Экипаж подкатил к парадному входу. Поднявшись по ступенькам, они обнаружили на входе еще одного стража. Тот, хмуро оглядев наряд Инди, неохотно позволил им пройти. Дориана не обратила на него внимания, а Инди смерил его не менее суровым взглядом.

– Поправь галстук, приятель!

Зал дворца был полон. Среди гостей сновали официанты в белых кителях, разнося напитки и закуски. В этом зале было никак не менее полудюжины каминов, и в каждом горел огонь.

– Ты бывала здесь раньше? – спросил Инди.

– Лишь однажды. Очаровательный дом.

– И большущий, держу пари.

– Тридцать четыре комнаты, в том числе пятнадцать спален. Я бы сказала, весьма средне для короля.

– Во всяком случае, масса мест, где можно полежать. Может, займем одно? В конце концов, на дворе двадцатые годы.

Наклонившись к нему, Дориана бросила:

– Не глупи и не настраивайся на игривый лад. Ни в коем случае не вздумай сморозить перед королем какую-нибудь глупость.

– По-моему, я в состоянии отвечать за себя.

Тут Инди заметил Думаса, пробиравшегося к ним сквозь толпу. Вот уж кого Инди меньше всего хотел видеть. Этот колобок то ли по глупости, то ли по злому умыслу спустил Инди в пропасть на перетертой веревке.

– Смотри-ка, кто идет, – сообщил он Дориане. – Мне что-то нехорошо.

– Джонс, ты уже на ногах? Чудесное исцеление! Я изумлен твоей живучестью.

Оказывается, они с Думасом добрые друзья. Великолепно.

– Я тоже.

– Так что ты там говорил о черном камне? – осведомился Думас, ни на минуту не прекращая жевать. В руках у него была полная тарелка разнообразнейших закусок.

– Я разве о нем говорил? – нахмурился Инди.

– Ну, помнишь, нет ли, а говорил, – сообщил Думас. – Когда мы вытащили тебя из расщелины, ты мямлил, что отыскал там конический камень, и порывался вернуться за ним.

– Неужели я такое сказал?

– Ну, ты был в беспамятстве. Но что же именно ты увидел? – не унимался Думас.

Глянув на Дориану, Инди заметил, что она напряженно ждет ответа.

– Именно то, что сказал. Конический камень, опутанный чем-то вроде окаменевшей бечевки. Я бы хотел спуститься за ним.

– Почему? – не выдержала Дориана.

Инди и сам не знал, почему, но никак не мог выбросить камень из головы.

– Просто мне кажется, что он стоит того. Тем более, что доски мы лишились.

– Ты сейчас не в форме для спуска, – возразил Думас. – Разве не так? Вы согласны, доктор Белекамус?

– Да и ты тоже, по-моему, – отрубила Дориана. – Я вообще не желаю, чтобы хоть кто-нибудь спускался без моего разрешения. Ясно, Стефанос?

– Конечно, но…

Ни слова не говоря, Дориана пошла прочь и затерялась в толпе.

– Сердится из-за веревки, – заметил Думас, подхватил со своей тарелки ломоть бисквита и откусил сразу половину.

Подобной откровенности Инди не ожидал.

– Это я должен сердиться. Кстати, как это приключилась, черт подери?!

– Веревка была гнилая. А затем в суматохе мы уронили и другую. Прости. Я собирался извиниться раньше, но не хотел тебя беспокоить.

Инди уже намеревался заявить собеседнику, что тот сам спускался в дыру и очистил табличку, но Думас склонился к его уху и горячо зашептал:

– На твоем месте, Джонс, сегодня вечером я бы поостерегся доктора Белекамус. Имей в виду, тут ее ухажер. Вон тот, в форме полковника. Насколько я знаю, ревнив.

Думас дохнул на него такой гнилью, что Инди чуть не стошнило. Он даже отступил. У человека, указанного Думасом, было багровое лицо и крупный ястребиный нос. На вид ему было лет за пятьдесят; любовник Дорианы оказался на двадцать лет старше ее.

– Спасибо, запомню, – бросил сбитый с толку Инди; то этот Думас пытается его прикончить, то предупреждает об опасности. Полнейшая бессмыслица. Опять же, как понимать реакцию Дорианы, когда она выслушала рассказ Инди о доске?