Индиана Джонс и Великий потоп - МакГрегор Роб - Страница 4

Но куда за этим податься? Нельзя же просто так бросить свои обязанности! Занятия подходят к концу, и через недельку надо будет перейти к преподаванию в летней школе. А осенью снова за старое – опять кельтская археология.

Только и остается, что поговорить с Пенкрофтом – попросить академический отпуск; тогда можно будет отправиться в Египет, Грецию или Индию. Черт возьми, а кто мешает отправиться раскапывать клады Китайского Туркестана?! Инди не знал, что именно предпримет, но определенно чувствовал, что необходимо развеяться; от Пенкрофта требуется лишь немного благосклонной доброжелательности.

Инди почувствовал себя немного лучше. Подвинув к себе почту, он разворошил ее, на мгновение задержавшись при виде письма от Джека Шеннона – старого друга и прежнего однокашника. Сунув письмо в карман, Инди сгреб остальную почту в рюкзак и направился к двери.

Тут ему вспомнилось, что Пенкрофт говорил, дескать, рюкзак лучше поберечь для полевых изысканий, а в университетских коридорах более пристоен портфель. Инди уж хотел было оставить рюкзак в кабинете, но передумал. Рюкзак для него – способ не терять связи с очень важной частичкой души, и если Пенкрофт этого не разумеет, тем хуже для него.

– Вы уходите? – крикнула вслед Франсина.

– Надеюсь, да.

В конце коридора находилась приемная, которую занимала секретарша заведующего кафедрой – круглолицая пожилая дама, опекавшая Пенкрофта заботливей родной матери.

– День добрый, мисс Дженкинс. У себя?

– Да. Но сейчас он не может вас принять. Он отдыхает. У него через полчаса деловая встреча.

– Мне непременно надо повидаться с ним!

– Извините, профессор Джонс. Вам следует записаться на прием. Как вы отнесетесь…

– Инди, чем я могу служить вам? – из дверей своего кабинета выглянул Пенкрофт – хрупкий лысый старец лет шестидесяти с лишком, опиравшийся на трость. На переносице у него сидели очки в черной роговой оправе; из-за толстых линз его дальнозоркие глаза казались очень большими и чуточку выпученными.

– Доктор Пенкрофт, я не слишком обременю вас, если попрошу уделить мне пару минут?

– Я говорила, что вы отдыхаете!

– Ничего, Рита, – вяло помахал ладонью Пенкрофт. – Пожалуйста, Инди, входите. Прошу.

Медлить Инди не стал. Шагнув в кабинет и закрывая за собой дверь, он улыбнулся секретарше, а та скрестила руки на груди и укоризненно покачала головой.

Доковыляв до своего стола, Пенкрофт опустился в кресло. Посвятив более сорока лет жизни изучению палеолитического человека, он стал заведующим кафедрой после исчезновения Виктора Бернарда, якобы пропавшего без вести где-то в Гватемале. Инди прекрасно знал, что Бернард погиб не в Гватемале, а в Бразилии – это одно из последних ясных воспоминаний; дальше все расплывается в тумане. Но столь же прекрасно он знал, что ему никто не поверит. Даже старый друг Маркус Броуди считал все это наваждением, привидевшимся Инди в горячечном бреду после авиакатастрофы, и посоветовал держать рот на замке, несмотря на стопроцентную уверенность, что Бернард не только убит индейцами, но еще и пытался перед тем организовать покушение на самого Инди.

– Присаживайтесь, пожалуйста, – Пенкрофт сдвинул брови, хмуро поглядев на рюкзак, который Инди опустил на пол. – Итак, чем я могу вам помочь?

И тут на Инди внезапно напало косноязычие.

– Ну, доктор Пенкрофт, не то, чтобы я был недоволен своей работой или неблагодарен за возможность преподавания здесь, но что-то этакое стряслось, и я толком не знаю, в смысле, по-моему, я больше не могу, вот я и гадаю, нельзя ли… ну, по-моему, академический отпуск мне бы не помешал.

– Академические отпуска дают аттестованным профессорам. Быть может, лет через пять вы защититесь, но пока… – он сделал отрицательный жест.

– Я имел в виду не совсем академический отпуск, то есть, не в прямом смысле слова. Я хотел сказать, что мне нужен отпуск за свой счет.

Пенкрофт дрожащей рукой поворошил на столе какие-то бумаги.

– Весьма любопытно, что вы сами подняли вопрос о своем будущем в стенах нашего учебного заведения. Я намеревался потолковать с вами именно на эту тему.

– В самом деле?

– Да. Видите ли, комитет академического надзора поставил под вопрос вашу квалификацию в преподавании кельтской археологии.

– Что?! Да я преподаю почти три года!

Пенкрофт нашел нужную стопку листов и с отсутствующим видом принялся их перелистывать.

– Это связано с вашими биографическими данными, – он отчетливо выговаривал каждое слово, словно боялся, что посетитель не очень хорошо его понимает. – Комитету кажется, что полученного вами образования недостаточно для выполнения данной задачи. Между нами говоря, ваше американское происхождение говорит отнюдь не в вашу пользу.

Инди понимал, что получил работу в Лондонском университете просто благодаря удачному стечению обстоятельств, одновременно осознавая, что не последнюю роль тут сыграл найденный им в Дельфах Омфалос – античная реликвия, связанная со Стоунхенджем, как это выяснилось впоследствии. Но все это – дело прошлое. Практический опыт Инди перевешивал недостаток номинального образования в кельтской археологии; так он и сказал Пенкрофту.

– Проблема не в моем образовании или способностях. Я просто засиделся на одном месте. Мне нужно сделать перерыв и заняться чем-нибудь другим.

– Позвольте мне договорить. Кроме того, комитет подверг критическому рассмотрению ваши прошлогодние полевые изыскания. Перед тем как доктор Бернард прошлым летом пропал без вести, он крайне резко критиковал в своем отчете вашу деятельность в Тикале.

– Но ведь это не имеет ровным счетом ничего общего с преподаванием кельтской культуры! – У Инди чесался язык поведать Пенкрофту о художествах Бернарда, но он сумел сдержаться.

– Это лишь часть проблемы. Ваше согласие на предложение доктора Бернарда поработать в Тикале показывает, что кельтская археология стоит у вас отнюдь не на первом месте, а сейчас вы еще и заявляете, что засиделись.

– А вы что говорите?

Пенкрофт откашлялся.

– Если мне будет позволительно заметить, я бы сказал, что ваше нынешнее состояние является последствием трагедии, случившейся прошлым летом на Амазонке с вами и Дейрдрой Кемпбелл.

– Частично – да.

Старый профессор задумчиво покивал головой.

– Знаете ли, мы с ее матерью были большими друзьями. Ее кончина стала для меня грандиозной утратой. Так что я прекрасно понимаю ваши чувства. Правду сказать, я принял в рассмотрение эти смягчающие обстоятельства.

Инди не был настроен обсуждать свои чувства с Пенкрофтом и не чувствовал к старому профессору благодарности за эту неуклюжую попытку утешения. Лучше бы тот перешел прямо к делу.

– Вы, несомненно, припоминаете, что перед началом осенних занятий я предлагал вам возможность в течение одного учебного года заниматься переводом гойдельских манускриптов второго века до нашей эры.

– Помню.

Гойдельский язык – диалект кельтского; хоть Инди и владел им не так уж плохо, но был в этом языке отнюдь не специалистом. Да и не такого занятия он жаждал – ни тогда, ни, тем более, сейчас.

– Делая вам подобное предложение, я полагал, что после случившейся летом трагедии вы захотите на некоторое время уйти от тягот преподавательской деятельности.

– Я догадался.

– Ну что ж, – Пенкрофт скрестил руки на груди, – я намерен еще раз предоставить вам возможность поработать с манускриптами. Мне наверняка удастся добиться финансирования ваших работ на летний период. Далее мы оценим достигнутые вами результаты и рассмотрим вопрос о продолжении работ осенью.

– Я ценю ваше предложение, доктор Пенкрофт. Но я уже говорил, что на эту работу найдутся и более достойные. Видите ли, я подумываю о работе в экспедиции. Мне необходимо на время уехать подальше.

– Перевод – далеко не всегда труд ученого схимника, – с упреком возразил Пенкрофт. – Взгляните хотя бы на сэра Генри Роулинсона. Ему пришлось висеть на скале, держась одной рукой, а второй срисовывать клинопись. Если бы его хватка подвела, он разбился бы насмерть.