Линия Ветра - Злолотце Алсана - Страница 42

- Вы вряд ли поверите, - усмехнулась дриада. Художник не отвел вопросительного взгляда и тогда она все-таки решила пойти на риск. - Хотите, чтобы я представилась полностью? Таисс д'Орвелин Свёль-Рег эон Райлен, Рысь Темное Пламя, ар-принцесса Северного Престола.

Хейнэгир удивленно покачал головой.

- Вы хотите сказать, что Северный женился на девушке отсюда и снова вернулся на вевер, оставив вас?

- Нет. Тут скорее наоборот все произошло, - облегчение от того, что признание не вызвало смех, заставило дриаду растаять от счастья.

- Я могу только сказать, что вы необычайно красивая девушка и я не ожидал от Северного ничего другого. Не будете возражать, если я вас нарисую? Все равно разговор намечается долгий.

Через несколько часов художник закончил с рисованием и перешел к краскам. Таисс, которой было позволено "отмереть" придвинулась ближе, чтобы видеть, как под пальцами мастера серый цвет превращается во все другие.

- Я позволил себе некоторую вольность, - заметил Хейнэгир, осторожно касаясь лба нарисованной дриады, - Вы все же не островная женщина, а вот головной убор таханцев будет вам очень к лицу. Согласны?

Дриада только тихо усмехнулась. Есть, видимо, в этом мире вещи, которые из прошлого не сотрешь.

- Что касается вашего мужа, то, думаю, вы должны быть счастливо, что он не улыбался вам так, как на портрете, - пальцы колдовали над губами, добавляя им цвета и жизни. - Такая его улыбка говорит о беззаботности, а беззаботность уходит из жизни мужчины, как только в ней появляется любовь.

...И прочие королевские печали. Для которых она послужила хоть и косвенной, но причиной. Так странно: ведьма, заявившая, что в жизни не выйдет за наследника короны, становится поводом для того, чтобы оный наследник по уши влез в придворные дела. Ведь это из-за ее присутствия во дворце Велен стал так серьезно и ответственно относиться к тому, что происходит с королевством. "Я хочу быть уверенным, что с тобой ничего не случится". Не помогло. Хотя она и сама хороша, конечно. И последствия расхлебывать им вместе. Вместе... Только бы он выбрался живым из Туманных Заводей! А уж насчет лэррийек Таисс не волновалась.

- Можно смотреть, что получилось, - довольно мурлыкнул художник, осторожно разворачивая портрет в сторону ведьмы.

Дриада смотрела и не узнавала. Неужели у нее действительно так блестят глаза? Когда же они успели так потемнеть - почти вполовину, цвет теперь был где-то посередине между обычным и цветом глаз Лао Веррани. Все остальные черты были такими, какими девоука привыкла видеть их в зеркале, но в сочетании с глазами...

- Вы мне только честно скажите... - Таисс охрипла от неожиданности. - Что вы "поправили" в глазах?

- Глаза - единственное, что я вообще не изменял, рисовал такими, какие есть, - покачал головой Хейнэгир. - Остальное - да, пришлось исправлять излишнюю худобу. Кстати, у меня есть еще фрукты.

- Нет, спасибо, - ведьма прислушалась к себе: желудок предупреждал о том, что еще кусочек незнакомой пищи - и ему станет совсем плохо. - Мне, наверное, пора уже. Спасибо вам большое.

- Я повешу ваш портрет снаружи. Может быть, это поможет. Северный не сможет вас не узнать.

- Ну я надеюсь... - хотя, конечно, не сможет. Таханский платок и горящие глаза - интересно, что он мог запомнить лучше этого?

***

Должность партура - хлопотная и неблагодарная, хотя некоторую выгоду извлечь из нее все-таки можно.Кто возится с преступниками, верша над ними первый, самый простой и очевидный суд, чтобы шах не мерел руки почем зря? Кто печется о гарнизоне стражников, следит за порядком в казармах и получает по голове, если что не так? Кому - морские бы демоны да вспомнили старого шаха - вот уже битый час сопровождает "дорогого гостя" в утренней прогулке по острову? Правильно. Партур Цайслут, кто же еще. Хотя присматривать за шахом Сэй-Сараем следовало бы молодому наследнику, но старый шах не желает его тревожить.

Цайслут отвернулся к проему между боковыми стенками палантина и легкой крышей, умостил локоть на мягком валике и прикрыл глаза. Он хотел провести это утро, рассматривая поближе новую партию товара - первосортных невольников с окраин, в конце концов не только Сэй-Сарай желает посетить главный торговый день в Бель-Балане. Вот только цели разные: шах будет покупать себе новые игрушки, а скромный партур, Великий страж острова - продавать.

- Я смотрю, Цайслут, красивые девицы у вас поперевелись, - лениво заметил приезжий шах, поглаживая подлоктный валик хоелными пальцами.

"Так ты же всех и поперевел, - мысленно огрызнулся партур, надевая на лицо улыбку, - Да еще и бесплатно".

- Я буду молить богов и демонов моря, чтобы в Бель-Балане вы нашли себе подходящую красоту.

Шах терпеть не мог прогулки в одиночестве - носильщиков палантина и стражников он, как и большинство сильных мира сего давно не принимал в расчет - но собеседник ему не был нужен. Разве что слушатель.

- Лучше бы ты молил их о том, чтобы какая-нибудь красота попалась мне сейчас, - скука в голосе шаха была лишь занавесом, прикрывавшим истинные мотивы. Партур был проницательным человеком и от того, что он услышал, пробил холодный пот. Но рассчетливый ум угадал заодно и возможный источник золота.

- Я приму это к сведению, о, Сияющий.

Шах взмахнул рукой, приказывая повернуть обратно ко дворцу. Цайслут поморщился: он не любил порт со всеми этими запахами пота, рыбы и нечистот. Можно было бы спуститься по этой дороге к морю и свернуть в обход, но раз гостю захотелось...

Шах откинулся на спинку и прикрыл глаза, лишь изредка посматривая в щель между занавесами, которую он специально придерживал пальцами. Видимо, искал ту самую красоту...

- Стоять! - вдруг рявкнул он, отдергивая занавес в сторону. Палантин дернулся и замер на месте, партур, не успевший так резко перестроиться, едва не упал с сиденья лицом вперед. - Смотри, Цайслут, хорошенько смотри! Видел ли ты когда-нибудь такую красоту?

Но партур видел только выцвевший полог шатра, увешанный портретами.

- Что так потрясло вас, о, Светоносный? - как можно вежливее спросил он, стараясь не выдать клокотавшего внутри раздражения.

Шах вытянул вперед указательный палец, украшенный тяжелым перстнем в виде ящерицы, кусающей свой хвост. Вид у ящерицы был самый свирепый. Цайслут проследил взглядом указанное направление и пожал плечами. Ну да, Северный Ветер пользуется огромным успехом у женщин Островов, но чтобы Сэй-Сарай...

- Позови ко мне хозяина, - приказной тон шаха заставил паркура молча выбраться из палантина и скрыться внутри шатра. Оттуда он вернулся вместе со стариком, на вид совершенно дряхлым. Его шаркающая походка несказанно раздражала, но Цайслут сдержался во имя собственной репутации. Сэй-Сарай в конце концов уберется с острова, а партуру здесь еще жить, да к тому же работать. Мало ли чем обернется в будущем грубое обращение со стариком-художником.

Шах тем временем снова указал - уже не пальцем а всей рукой - в сторону портрета. Старик бросил через плечо короткий взгляд и, прежде чем Сэй-Сарай успел открыть рот, твердо заявил, что картина не продается.

- Мне нужна не картина, а та, которая на ней изображена, - судя по голосу, шаху не терпелось свернуть мастеру шею. Партур снова посмотрел на полог шатра. Ах, вот оно что... В первый раз шах высокородный гость показывал не на Северного Ветра, а на девушку, висящую рядом с ним! Что ж, у Сэй-Сарая хороший вкус. Хотя сам Цайслут никогда бы не выбрал себе женщину, подобную этой. Уж слишком бешенный у нее взгляд, такие хуже диких кошек Сонсаранга.

- Кому же захочется смотреть на портрет, если можно посмотреть на живую женщину, - задумчиво качнул головой художник. Торговался. Он что-то точно знал и собирался подороже продать это знание.

Шах сделал знак и стоящий недалеко слуга достал из кошеля несколько монет. Старик даже не посмотрел на них. Шах взмахнул рукой еще раз. Так продолжалось до тех пор, пока сумма в руках слуги стала весьма и весьма внушительной.