В объятиях графа - Хойт Элизабет - Страница 3

Матушка Рен колебалась. Казалось, она всерьез задумалась.

– Можешь не отвечать, – сказала Анна. – Мы в любом случае не будем голодать. Однако нам необходимо найти способ принести немного дохода в наше хозяйство.

– Возможно, если я буду делать больше кружева. Или… или я могла бы полностью исключить мясо, – сказала ее свекровь несколько вызывающе.

– Я не хочу, чтобы ты это делала. Кроме того, благодаря отцу я получила хорошее образование.

Матушка Рен просияла.

– Твой отец был лучшим приходским священником в Литтл-Бэттлфорде на моей памяти, Господи, упокой его душу. Он всем высказывал свое мнение по поводу образования детей.

– М-м-м. – Анна сняла полотенце с головы и начала расчесывать влажные волосы. – Он позаботился о том, чтобы я научилась читать, писать и считать. Я даже получила немного уроков латыни и греческого. Я решила, что поищу завтра должность гувернантки или компаньонки.

– Старая миссис Лестер почти слепа. Вполне возможно, ее зять наймет тебя, чтобы читать… – Матушка Рен замолчала.

Анна тоже почувствовала резкий запах в воздухе.

– Фэнни!

Маленькая служанка, которая все это время наблюдала за разговором двух хозяек, взвизгнула и побежала к горшку с рагу на огне. Анна застонала.

Еще один подгоревший ужин.

Феликс Хоппл остановился перед дверью библиотеки графа Свартингэма, чтобы критически оценить свою внешность. Его парик с двумя тугими завитушками с обеих сторон был свеженапудрен и имел привлекательный лавандовый оттенок. Фигуру – довольно стройную для человека его лет – подчеркивал красновато-коричневый камзол, отороченный витиеватыми желтыми листьями. Рейтузы в перемежающуюся зеленую и оранжевую полоску были симпатичными, но не показными. Его туалет был само совершенство. У него в самом деле не оставалось никакой причины, чтобы медлить за дверью.

Он вздохнул. Граф имел приводившую окружающих в смятение манеру рявкать. Как управляющий поместьем Рейвенхилл-Эбби, Феликс слышал этот грозный рык довольно часто за последние две недели. Это заставляло его чувствовать себя подобно несчастным туземным джентльменам, описываемым в рассказах о путешествиях, которые жили у подножия больших зловещих вулканов – тех, которые могли начать извергаться в любой момент. Почему лорд Свартингэм решил поселиться в Эбби после долгих лет блаженного отсутствия, Феликс не мог понять, но у него появилось тяжелое предчувствие, что граф намеревался остаться очень, очень надолго.

Управляющий пригладил камзол. Он напомнил себе, что, хотя дело, на которое он собирался обратить внимание графа, не было приятным, оно ни в коей мере не могло быть истолковано как его собственная вина. Подготовившись таким образом, он встряхнул головой и постучал в дверь библиотеки.

Последовала пауза, а затем низкий, уверенный голос проскрежетал:

– Войдите.

Библиотека находилась в западной части главного особняка, и послеполуденное солнце проникало внутрь через большие окна, которые занимали почти всю внешнюю стену. Можно было предполагать, что это сделает библиотеку солнечной, приветливой комнатой, но каким-то образом солнечный свет тут же поглощался пустым пространством, оставляя большую часть комнаты во владении теней. Потолок высотой в два этажа терялся во мраке.

Граф сидел за массивным столом в стиле барокко, который бы заставил казаться маленьким менее крупного человека. Трепыхавшийся поблизости огонь боролся с угасанием и уныло терпел поражение. Огромный пятнистый пес растянулся перед камином, будто мертвый. Феликс вздрогнул.

Собака была нечистокровной – эта помесь включала большую долю английского дога и, возможно, волкодава. Результатом стал уродливый, отталкивающего вида пес, которого он изо всех сил пытался избегать.

Он прочистил горло.

– Могу ли я занять минуту вашего времени, милорд?

Лорд Свартингэм поднял глаза от бумаги, которую держал перед собой:

– Что там еще, Хоппл? Входите, входите. Присядьте, пока я не закончу с этим. Я освобожусь через минуту.

Феликс пересек комнату, направляясь к одному из стульев перед столом красного дерева, и опустился на него, не сводя глаз с собаки. Он воспользовался временной передышкой, чтобы изучить своего работодателя на предмет его настроения. Граф сердито пробегал глазами по строкам, оспенные рубцы делали выражение его лица особенно непривлекательным. Конечно, это не обязательно дурной знак. Граф вообще имел обыкновение хмуриться.

Лорд Свартингэм отбросил бумагу в сторону. Он снял очки для чтения и перенес свой значительный вес на спинку стула, отчего тот заскрипел. Феликс вздрогнул с сочувствием.

– Итак, Хоппл?

– Милорд, у меня есть кое-какие неприятные известия, которые, я надеюсь, вы не воспримете слишком близко к сердцу. – Он неуверенно улыбнулся.

Граф скосил глаза на свой большой нос в ожидании продолжения.

Феликс одернул манжеты рубашки.

– Новый секретарь, мистер Тутлхэм, получил сообщение о крайне критическом положении своей семьи, что заставило его заявить о незамедлительном уходе с должности.

Выражение лица графа по-прежнему не изменилось, хотя он все-таки начал стучать пальцами по подлокотнику стула.

Феликс заговорил быстрее:

– Кажется, родители мистера Тутлхэма в Лондоне прикованы к постели из-за лихорадки, и им потребовалась его помощь. Это очень опасная болезнь с потоотделением и расслаблением кишечника, до-довольно заразная.

Граф поднял одну черную бровь.

– Фа-фактически вся семья – два брата, три сестры мистера Тутлхэма, его престарелая бабушка, тетя и их кошка – все подхватили инфекцию и совершенно не способны позаботиться о себе. – Феликс остановился и посмотрел на графа.

Молчание.

Феликс прилагал героические усилия, чтобы не проболтаться.

– Кошка? – тихо проворчал лорд Свартингэм.

Феликс начал что-то мямлить в ответ, но был прерван непристойным ревом. Он пригнул голову с недавно приобретенной ловкостью, когда граф взял керамический кувшин и бросил его над головой Феликса в дверь. Раздался ужасный грохот, зазвенели падающие осколки. Собака, очевидно давно привыкшая к странной манере, в которой лорд Свартингэм давал выход своему гневу, только вздохнула.

Лорд Свартингэм тяжело дышал и сверлил Феликса своими угольно-черными глазами.

– Полагаю, ты нашел замену.

Шейный платок Феликса вдруг показался ему тесным. Он оттянул пальцем его верхний край.

– Э… знаете, милорд, хотя, конечно, я искал в-впол-не усердно и, в самом деле, все близлежащие деревни были весьма тщательно обысканы, я не… – Он сглотнул и храбро встретил взгляд своего работодателя. – Боюсь, что я пока не нашел секретаря.

Лорд Свартингэм не шелохнулся.

– Мне нужен секретарь, чтобы переписать рукопись серии моих лекций, объявленных аграрным обществом через четыре недели, – с угрозой произнес он. – Предпочтительно тот, кто задержится более двух дней. Найдите такого.

Он выхватил другой лист бумаги и вернулся к чтению.

Аудиенция закончилась.

– Да, милорд. – Феликс нервно соскочил со стула и поспешил по направлению к двери. – Я начну искать прямо сейчас, милорд.

Лорд Свартингэм подождал, пока Феликс почти достигнет двери, прежде чем прогромыхать:

– Хоппл.

Словно пойманный при попытке сбежать, Феликс виновато отдернул руку от дверной ручки:

– Милорд?

– У вас есть время до утра послезавтра.

Феликс уставился на все еще склоненную над столом голову своего работодателя и сглотнул, понимая, как, должно быть, ощущал себя этот парень Геркулес, впервые увидев Авгиевы конюшни.

– Да, милорд.

Эдвард де Рааф, пятый граф Свартингэм, закончил чтение репортажа из поместья в Северном Йоркшире и отбросил его на стопку бумаг вместе со своими очками. Смеркалось. Он встал из-за стола и подошел к окну. Собака тоже поднялась, потянулась и встала рядом с ним, ткнувшись мордой ему в руку. Эдвард рассеянно потрепал ее уши.