В объятиях графа - Хойт Элизабет - Страница 31

Он вздохнул и наклонился, чтобы подхватить ее и усадить к себе на колени. Она растянулась там и склонила голову ему на плечо, убрав упавшие на глаза волосы согнутым мизинцем. Через некоторое время он потянул вниз ее платье, освободив грудь, и начал вяло поигрывать ее сосками, то поглаживая их, то мягко сжимая.

Анна, слегка прикрыв глаза, наслаждалась.

Наконец он полностью стянул с нее платье, развернул ее и усадил к себе лицом, раскинув в стороны ее ноги. Она оказалась полностью ему раскрыта. Уязвима и совершенно беззащитна.

Хотела ли она этого? Она не была уверена. Но тут его пальцы опустились к ее животу, а потом чуть ниже, и данный вопрос перестал ее тревожить. Сначала он поиграл с ее завитками, затем скользнул еще ниже. Она резко вдохнула, ожидая его прикосновений.

Он погладил ее, раздвигая мягкие складки.

Она прикусила губу.

Тогда он поднес свои влажные пальцы к ее соскам и провел по ним, смазывая ее же влагой. Анна была потрясена. То, что происходило, выходило далеко за пределы общественной морали. Он играл ее сосками, скользя и потягивая, удостоверяясь, что они стали совершенно влажными.

Это безумно ее возбудило, в ней проснулось что-то звериное.

Граф нагнул голову и втянул сосок в рот. Она застонала и выгнулась ему навстречу. Он вернул свою руку вниз и проник в нее своим длинным средним пальцем. Его большой палец в это время гладил ее чувствительный бугорок.

Хныкающие звуки исторглись из ее горла. Между бедрами стало еще более влажно.

Он хохотнул и переместил свой рот на другой сосок. Она схватила его за плечи, остро ощущая его присутсвие в совершенно разных частях своего тела. Он подложил вторую руку ей под спину, чтобы придать ей устойчивости, продолжая вращательные движения большим пальцем.

И тут она взорвалась, задыхаясь и дрожа. Она попыталась сдвинуть ноги, но стул не позволил ей этого сделать. Тогда он втолкнул себя ее расселину.

Тяжело дыша, она чувствовала, как он медленно проникает в нее, пока она не поглотила всю его теплую толстую длину. Он ухватился за ее бедра и осторожно стал раскачивать из стороны в сторону. После чего приподнял ее, держа на самом кончике его головки и облизывая ее качающиеся соски.

Она стонала, совершенно обезумевшая. Ей хотелось упасть на него, но он мрачно посмеивался и держал ее на грани бесконечного удовольствия. Она попыталась вращать бедрами. И он сломался. Резко опустив ее на себя, он начал толкаться в нее почти в безумной ярости.

Анна улыбнулась в беспощадном удовлетворении от своей власти. Двигаясь над ним, она наблюдала за выражением его лица. За маской демона в мерцающем свете камина. Он закрыл глаза и наслаждался ее грудями.

Она откинула назад голову, волосы каскадом полились на спину, раскачиваясь и лаская ее и его бедра. Анну накрыли волны экстаза, окончательно унося с собой ее помрачившееся сознание. Бедра графа под ней резко дернулись. Он сжал ее ягодицы, полностью входя в нее. Его голова откинулась на спинку стула, когда он, также как и она, достиг своей вершины.

Ослабев, Анна упала вперед, тяжело дыша, лежа на его обнаженном плече, пока он как в колыбели держал ее на руках.

Его лицо было наполовину отвернуто в сторону, и она лениво смотрела на него, когда он приходил в себя. Морщины, которые обычно пересекали его лоб и окружали по бокам рот, теперь смягчились. Длинные черные ресницы лежали на щеках, пряча проницательные глаза. Она хотела погладить его лицо, почувствовать его кончиками своих пальцев. Но к этому времени она уже знала, что он не позволит.

Добилась ли она того, чего хотела? Она чувствовала, что слезы застыли в уголках глаз. Что-то в этом было не так. Занятие любовью было еще более замечательным сегодня ночью. Но в то же время, несмотря на физический экстаз, в душе она остро почувствовала бесконечную пустоту. Чего-то не хватало.

Он неожиданно вздохнул и слегка сместился, выходя из нее, потом взял ее на руки и понес к кровати, мягко опуская на постель. Анна задрожала и натянула одеяло себе до плеч, глядя на него. Она хотела заговорить, но что она могла сказать?

Эдвард застегнул рубашку, заправил ее в бриджи, а потом застегнул и их тоже. Затем пригладил пальцами волосы и сгреб в охапку пальто и камзол, направляясь к двери на нетвердых ногах, как недавно удовлетворенный мужчина.

Он помедлил у двери:

– Завтра.

А затем ушел.

Анна лежала там минуту, прислушиваясь к его удаляющимся шагам и чувствуя грусть. Ее поднял вульгарный смех где-то в доме. Она встала, помылась и вытерлась полотенцами, сложенными на небольшом столике. Анна бросила на пол влажную ткань, а затем посмотрела на нее. Раковина и белье в комнате предназначались для того, чтобы помыться после близости. Это заставило ее почувствовать себя кричаще-безвкусной, словно шлюха, но разве она не оказалась уже опасно близко к этому статусу? Она позволила физическому желанию управлять ею настолько, чтобы встречаться с любовником в борделе.

Она вздохнула и надела неопределенного вида темное платье, которое принесла с собой упакованным в сумку вместе с ботинками и плащом с капюшоном. Одевшись, она сложила кружевное платье и сунула его в сумку. Не оставила ли она чего? Окинув глазами комнату, она ничего своего не увидела. Приоткрыв дверь, она оглядела коридор. Все чисто. Анна накинула капюшон и, все еще не снимая маску-бабочку, рискнула пойти вперед.

Корэл проинструктировала ее вчера, чтобы она была осторожной в коридорах, входила и выходила только через черный ход, где ее будет ждать карета.

Анна двинулась теперь к черной лестнице, на которую указывала Корэл, и побежала вниз по ступенькам. Она вздохнула с облегчением, когда достигла двери и увидела ожидающую карету. Маска начала тереть ей переносицу, и она отвязала ее. Как раз когда она сняла маску, трое молодых людей, пошатываясь, вышли из-за угла дома. Анна поспешила к карете.

Неожиданным движением один из мужчин ударил другого по спине дружеским жестом, но тот был настолько пьян, что потерял равновесие и качнулся в сторону Анны, упав с ней на землю.

– У-ж-жасно сожалею, моя дорогая.

Щеголь смеялся, когда пытался оттолкнуться от Анны, ударяя ее локтями в живот. Он сумел опереться на руки, но стоял там, качаясь, словно был слишком одурманен, чтобы двинуться дальше. Анна толкала его, пытаясь облегчить давление его веса. Задняя дверь «Грота Афродиты» открылась. Свет из двери упал на ее лицо.

Щеголь пьяно ухмыльнулся. Золотой клык блеснул у него во рту.

– О, ты совсем неплоха, любовь моя. – Он наклонился вниз, очевидно, по его мнению, в соблазнительной манере, и дохнул ей в лицо элем: – Что скажешь, если ты и я…

– Слезьте с меня, сэр! – Анна сильно била по груди мужчины и сумела лишить его равновесия. Он упал на бок, ужасно бранясь. Она быстро двинулась в сторону от него, спеша уйти, пока он не поднялся.

– Иди сюда, подружка. Я…

Друг щеголя избавил ее от выслушивания несомненно непристойного замечания. Мужчина поднял его за ворот рубашки.

– Пойдем, приятель. Нет нужды играть с прислугой с нижнего этажа, когда внутри нас ждет пара птиц высокого полета.

Вдвоем мужчины, смеясь, оттащили своего протестующего друга.

Анна побежала к карете, забралась внутрь и захлопнула за собой дверь. Она дрожала от отвратительного инцидента.

Инцидента, который мог быть гораздо ужаснее.

Ее никогда не принимали даже по ошибке иначе, чем за женщину наивысших моральных устоев. Она почувствовала себя деградировавшей. Испорченной. Она несколько раз глубоко вздохнула и твердо напомнила себе, что здесь не из-за чего расстраиваться. Она не была ранена при падении, и друзья грубого молодого человека оттеснили его прежде, чем он оскорбил ее или как-нибудь неподобающе прикоснулся к ней. Правда, он видел ее лицо. Но едва ли она могла встретиться с ним в Литтл-Бэттлфорде. Анна почувствовала себя немного лучше. Конечно, не стоит брать в голову.