В объятиях графа - Хойт Элизабет - Страница 40

Женщина улыбнулась колдовской улыбкой. Она точно знала, что делала с ним. Она провела руками вниз по туловищу, мимо выпяченных грудей, по своему мягкому животу и остановилась.

Эдвард не знал, дышит ли он еще. Его глаза были прикованы к ее телу. Она ласкала себя. Ее бедра начали вращаться, она безвольно откинула голову назад и застонала. Этот звук смешался со стоном Эдварда.

Он наблюдал, когда она наклонила свой таз по направлению к нему. Неожиданно она застыла, ее голова все еще была отброшена назад, и низко и пронзительно застонала. Потом женщина вздохнула и расслабилась, ее бедра чувственно качнулись в последний раз. Оцепенело он поднял на нее глаза и понял, что маска упала с ее лица.

Анна улыбалась ему.

Затем оргазм захватил его, и он проснулся от почти мучительного толчка, когда получил разрядку.

Следующим холодным и тусклым утром Анна шла по проходу между конюшен Рейвенхилл-Эбби, привычно ступая по неровно утрамбованной земле. Стены конюшен продолжали служить Эбби после нескольких реконструкций и расширений. Камни размером с голову человека образовывали фундамент и нижние стены. На высоте шести футов от земли камень стен сменялся крепким дубом, который вел вверх к незащищенным стропилам, образовывающим свод в двадцать футов над головой. Ниже по обе стороны от центрального прохода располагались стойла.

В конюшнях Рейвенхилла легко могло поместиться пятьдесят лошадей, хотя сейчас в резиденции их оставалось меньше десяти. Относительная малочисленность лошадей опечалила ее. Когда-то, должно быть, это было процветающее, деятельное место. Теперь в конюшнях стояла сонная, умиротворяющая тишина, тепло и гостеприимно пахло сеном, кожей и десятилетиями, возможно, столетиями лошадиного навоза.

Лорд Свартингэм должен был встретиться с ней здесь сегодня утром, чтобы отправиться проинспектировать еще некоторые поля. Импровизированное платье Анны для верховой езды волочилось в пыли позади нее, цепляя соломинки. Время от времени лошадиная голова с любопытством поворачивалась в стойле и ржала в знак приветствия. Она издалека заметила высокую фигуру графа, занятого разговором с главным конюхом. Оба стояли в луче пыльного солнечного света на дальнем конце конюшни. Приблизившись, Анна услышала, что они обсуждают проблему мерина с его застарелой хромотой. Лорд Свартингэм поднял взгляд и заметил ее. Она остановилась около стойла Дейзи. Он улыбнулся и повернулся обратно к главному конюху.

Дейзи уже была оседлана. Анна ждала, тихо разговаривая с кобылой. Она наблюдала, как лорд Свартингэм, склонив голову, внимательно слушает главного конюха, пожилого жилистого мужчину с узловатыми, изувеченными артритом и давними переломами руками. Конюх держался с достоинством, чопорно подняв голову. Как многие жители сельской местности, он говорил медленно и любил обсуждать проблемы обстоятельно. Анна заметила, что граф терпеливо дает ему возможность высказаться, не торопя и не прерывая его речь, пока главный конюх не почувствовал, что проблема достаточно выяснена. Затем лорд Свартингэм легонько похлопал мужчину по спине и какое-то время задумчиво смотрел, как тот выходит из конюшни. Граф повернулся и направился к ней.

Без всякого предупреждения тихая Дейзи, спокойная Дейзи встала на дыбы. Копыта с железными подковами взрезали воздух лишь в нескольких дюймах от лица Анны. Она отступила назад к дверям стойла, съежившись. Копыто тяжело ударило по дереву рядом с ее плечом.

– Анна! – прокричал граф, перекрывая испуганный всхрап стоящих рядом лошадей и безумное ржание Дейзи.

Крыса пробежала под дверь стойла, щелкнув лысым хвостом, перед тем как исчезнуть. Лорд Свартингэм ухватился за недоуздок и силой оттащил кобылу прочь. Анна услышала ворчанье и стук двери стойла.

Сильные руки обхватили ее.

– Господи, Анна, ты ранена?

Она не могла ответить. Страх, казалось, сжал ей горло. Он пробежал руками по ее плечам и рукам, торопливо ощупывая и поглаживая.

Она не могла сдерживаться; ее глаза закрылись.

Он поцеловал ее.

Ее губы были горячие и сухие. Мягкие и настойчивые. Они легко двигались по ее губам, прежде чем он повернул голову и сильно прижался. Ее ноздри трепетали, и она чувствовала запах лошадей и вдыхала его запах. Она неуместно подумала, что всегда теперь будет ассоциировать запах лошадей с лордом Свартингэмом.

С Эдвардом.

Он скользил своим языком по ее губам – так мягко, что сначала она думала, что ей почудилось это. Но он повторил ласку, прикосновение, подобное замшевой коже, и она открыла ему свой рот. Она почувствовала, как его тепло вторгается ей в рот, наполняя его, лаская ее язык. Она ощутила вкус кофе, который он, должно быть, пил на завтрак.

Анна сцепила пальцы у него на затылке, и он шире раскрыл губы и притянул ее ближе, проведя рукой по ее щеке.

Она перебирала руками волосы у него на затылке. Его коса расплелась, и она наслаждалась шелковым ощущением его волос между пальцами. Он провел языком по ее нижней губе и зажал ее зубами, нежно посасывая. Она услышала собственный стон. Она дрожала, ноги едва держали ее.

Стук, донесшийся с конюшенного двора, резко вернул Анну к действительности. Эдвард поднял голову и прислушался. Один из помощников конюха бранил мальчика за то, что тот уронил сбрую.

Он повернул голову обратно к Анне и погладил большим пальцем по ее щеке.

– Анна, я…

Но его мысли, казалось, витали где-то далеко. Он покачал головой. Затем, как бы по принуждению, он приложился нежным поцелуем к ее рту и задержался на мгновение, когда поцелуй стал глубже.

Но что-то было не так. Анна чувствовала это. Он ускользал. Она теряла его. Она прижалась ближе, стараясь удержать его. Он пробежал губами по ее скулам и легко, мягко по закрытым векам. Она чувствовала, как его дыхание прорывалось сквозь ее ресницы.

Его руки опустились, и она почувствовала, что он отступил от нее.

Она открыла глаза и увидела, что он проводит рукой по волосам.

– Прости. Это было… Боже, прости.

– Нет, пожалуйста, не извиняйтесь. – Она улыбнулась, и тепло распространилось у нее в груди, когда она собиралась с духом. Возможно, наступил подходящий момент. – Я хотела поцеловать так же сильно, как и вы. На самом деле…

– Я помолвлен.

– Что? – Анна отпрянула, как от удара.

– Я помолвлен и собираюсь жениться. – Эдвард поморщился, словно от отвращения или, возможно, от боли.

Она стояла, замерев, пытаясь осознать простые слова. Оцепенение проникло в ее тело, вытеснив тепло, будто его никогда там не было.

– Поэтому я ездил в Лондон – чтобы завершить брачные переговоры. – Эдвард расхаживал взад-вперед, взволнованно проводя руками по своим взъерошенным волосам. – Она дочь баронета, очень древнего рода. Я думаю, они могли прийти вместе с Вильгельмом Завоевателем, это более древний род, чем де Раафы. Ее земли… – Он остановился неожиданно, как будто она прервала его.

Анна не прерывала.

Он встретился с ее взглядом на тягостное мгновение, а затем отвел взгляд. Она почувствовала, что узы, протянувшиеся между ними, разорвались.

– Простите, миссис Рен. – Он откашлялся. – Мне не следовало так вести себя с вами. Даю вам слово чести, что этого не случится вновь.

– Я… я… – Она попыталась выдавить слова из своего занемевшего горла. – Я должна вернуться к своей работе, милорд. – Единственная связная ее мысль требовала сохранять самообладание. Анна сделала движение, чтобы идти – на самом деле бежать, – но его голос остановил ее:

– Сэм…

– Что? – Все, чего она хотела, – это забиться в какую-нибудь нору и больше никогда не думать. Никогда больше не чувствовать. Но что-то в его лице удержало ее от того, чтобы уйти.

Эдвард смотрел на сеновал, словно искал что-то. Анна проследила за его взглядом, но ничего не увидела. Старый сеновал был почти пуст. Там, где когда-то, должно быть, лежали охапки сена, сейчас только пылинки парили в воздухе. Сено для лошадей складировалось теперь в пустых стойлах.