Верю в любовь - Перцева Татьяна А. - Страница 3

Однако на размышления не было времени. Десять человек – не меньше – кричали, говорили и вопили одновременно. И почти все считали себя очевидцами. В случившемся обвиняли попеременно кучера и Ричарда, и со стороны казалось, что вот-вот начнется потасовка. И поскольку в коляске, кроме него, никого не было, оправданий никто не слушал, и скоро стало очевидно, что виновным назовут именно его.

Судя по всему, лошади Ричарда не пострадали. Впрочем, как и упряжка дилижанса. И это еще одно чудо. А вот коляске не так повезло. Скорее всего сломана ось, и краска безобразно поцарапана. Но ничего страшного, все можно починить.

Поэтому Ричард все усилия направил на попытки обороняться. Не то чтобы кто-то размахивал кулаками или оружием. Однако вокруг не смолкали проклятия – ругались кучер, пассажиры дилижанса, даже просто зеваки, те, кто не пострадал.

Ричард тоже разозлился не на шутку. Коляска была куплена три месяца назад и была его гордостью и радостью. Он надеялся сегодня добраться до поместья бабушки и вот теперь застрял в Богом забытой дыре, да еще без камердинера! И во всем виноват этот кучер с его грязным языком, о чем и уведомил его Ричард.

Ярость пассажиров тоже постепенно стала обращаться на кучера. Начался яростный спор, на предмет того, когда именно прозвучал рожок и с какой скоростью мчался дилижанс, когда сворачивал во двор гостиницы. Завсегдатаи распивочной, с ухмылками слушавшие красочные выражения кучера, встретили аплодисментами уничтожающую тираду Ричарда. Один даже отсалютовал ему кружками. Обитатели деревушки громко высказывали собственные мнения, и хотя вряд ли были свидетелями столкновения, наперебой утверждали, что все видели собственными глазами.

Высказав все, что думал о кучере, и отметив, что конюхи уже уводят распряженных лошадей, Ричард повернулся и зашагал к гостинице. Следом бежал хозяин, убеждая знатного постояльца, что ему уже отведена лучшая комната.

За ними теснилась толпа неудачливых пассажиров, только сейчас сообразивших, что им тоже понадобится приют и что свободные комнаты скоро расхватают. Некоторые открыто негодовали и предупреждали, правда, ни к кому в особенности не обращаясь, что кто-то должен платить за это. Остальные уже немного успокоились и смирились с неизбежной задержкой.

Ричард обратил внимание на прилично одетую девушку, стоявшую на пороге распивочной, не делая усилий протолкнуться вперед и потребовать комнату. Она держала в каждой руке по саквояжу, и по ее опущенным плечам и расстроенному лицу было понятно, что свободная комната – вовсе не главная ее проблема.

Интересно, скольким еще пассажирам не по карману лишние расходы, которые приходится нести из-за этого столкновения?

На секунду Ричард потерял ее из вида, когда рассеянно кивнул в ответ на заверения хозяина, что его саквояж уже отнесен в лучшую комнату гостиницы, но потом снова бросил взгляд на пассажирку. Бедная девушка, подумал он, наверное путешествует одна. Как все это не вовремя.

В этот момент пассажирка повернула голову, и свет упал на ее лицо. Профиль ему показался знакомым. Этот нос… что-то связанное с ее носом. Вполне прямым, если смотреть на него спереди. Но в профиль обнаруживалась легкая горбинка на переносице, придававшая лицу характерность и спасавшая владелицу от определения «довольно хорошенькая».

Нет, такого не может быть!

Ему постоянно мерещились женщины, похожие на нее. Но при ближайшем рассмотрении оказывалось, что они не имеют с ней ничего общего. Таких, как она, больше нет. И слава Богу!

Ричард, хмурясь, отошел от лестницы и уже собрался подняться наверх, а потом передумал. Нужно взглянуть поближе, ведь он всегда так делал!

Девушка снова отвернулась и подняла глаза на слугу, который возвращался на кухню с пустыми кружками.

О, дьявол бы все это побрал! Нора!

Теперь она была на десять лет старше. И что-то в ней изменилось. Очень изменилось. Но в одном он не ошибся. Это действительно Нора!

Слуга что-то нетерпеливо втолковывал ей, кажется, просил уйти. Ричард, даже не задумываясь над тем, почему это обстоятельство так его раздражает, шагнул вперед.

– У леди уже есть комната, она со мной, – объявил он, слишком поздно сообразив, что было бы куда умнее просто уйти к себе. Он и сам не предполагал, что выскажется подобным образом.

Нора явно растерялась и, подняв брови, уставилась на него. Ричард молча наблюдал, как удивление медленно превращается в настоящий шок. Значит, и она его узнала.

Да, она действительно изменилась. С возрастом – ей должно быть уже двадцать восемь, на три года младше, чем он, – она стала еще красивее. Идеальный овал лица, нежная кожа, а глаза такие же синие, как десять лет назад, казалось, стали еще больше и глубже. И блестели не так, как раньше. Светлые волосы были уложены в тяжелый узел. А вся ее одежда, включая шляпку, была практична и благопристойна. Сейчас она больше походила на гувернантку и, возможно, была таковой.

Все эти мысли и впечатления промелькнули в его голове меньше чем за секунду.

– Она моя жена, – добавил Ричард.

Слуга почтительно кивнул и продолжил свой путь. Последовало минутное молчание, если не считать гудения голосов вокруг них.

– Я не… – начала Нора.

Но Ричард резко поднял руку и подступил ближе.

– Вряд ли стоит заканчивать фразу, – сухо бросил он. – Сомневаюсь, что в гостинице остались свободные номера, а это вполне респектабельное заведение. Вам лучше пойти со мной и провести эту ночь в моей комнате. В качестве моей жены.

Нора уставилась на него, очевидно, испытывая то же, что он сам: страстное желание очнуться от кошмарного сна.

– Сэр? Мистер Кемп?

Подбежавший хозяин показал на лестницу.

Ричард усилием воли отвел глаза от Норы и повернул голову. Он предпочел не сообщать своего титула. Иначе ему не избавиться от бесконечной лести и поклонов.

– Прикажите принести туда же саквояж моей жены, – сухо приказал он, а затем сжал локоть Норы и повел ее к лестнице.

– Вашей жены, сэр? – поразился хозяин.

– Миссис Кемп не пострадала при столкновении, но я все равно хочу, чтобы она отдохнула.

– Конечно, сэр, миссис Кемп, – деловито ответил хозяин и щелкнул пальцами, подзывая слугу.

Пассажиры, не получившие комнаты, по-прежнему волновались. Пока Ричард обходил толпу и вел Нору наверх, кто-то сказал, что, если они наберутся терпения, всех разместят в домах местных жителей.

Значит, и ее тоже? Даже если у нее нет денег? Что ж, он мог бы с чистой совестью оставить ее и уйти.

С чистой совестью?!

Ричард нахмурился. При чем тут его совесть?!

Он открыл дверь комнаты и отступил, позволяя Норе пройти. Снизу ясно доносился шум, однако комната почему-то казалась очень тихой.

– Ричард.

Нора, стремительно бледнея, повернулась к нему. Но ей пришлось ждать, пока слуга принесет ее саквояжи и поставит рядом с его вещами.

– Ричард, – повторила Нора, дождавшись, когда слуги уйдет. – Я не твоя жена.

– Разве?

Он вскинул брови и заложил руки за спину. Она по-прежнему была очень стройна, но юношеская неуклюжесть сменилась женственными изгибами.

– Разумеется, – стояла на своем Нора.

– Разумеется, – мягко повторил он и улыбнулся, хотя выражение лица оставалось невеселым.

– Мне не следует находиться здесь. Это нехорошо. – Она нерешительно глянула на дверь.

– Предпочитаешь оказаться там одна? – уточнил он, поворачиваясь к двери, словно собирался открыть ее для Норы.

– Они что-то говорили насчет ночлега у соседей, – пояснила она.

– Ты не пострадала при столкновении? – поинтересовался он вместо ответа. Возможно, ее бледность является следствием падения или ушиба. Нора выглядела так, словно в любую минуту может потерять сознание.

– Меня в дилижансе не было. Я собиралась ехать в Лондон из Уимбери.

– Значит, ты живешь поблизости? – уточнил он.

– Жила. В пяти милях отсюда. Была компаньонкой одной престарелой леди.

– И тебя уволили?