Без единого свидетеля - Джордж Элизабет - Страница 166

— На самом деле есть кое-что еще. Сейчас у меня… то есть… в отношении меня ведется расследование, Роб. Поэтому я хочу понять, кто мой друг, а кто нет. Ты, наверное, в курсе.

— В курсе чего? Кто твой друг?

— Нет, в курсе того, что ведется расследование.

— Ну да, я знаю, что к нам приходила полиция.

— Я говорю не про это дело.

— Тогда про что?

— Совет попечителей расследует мою деятельность в качестве директора «Колосса». Ты ведь знаешь, что сегодня в «Колосс» приходил президент совета?

— Интересно, почему это?

— Почему что?

— Почему ты думаешь, что я об этом знаю? Там у вас меня даже за человека не считают. И никто ни о чем не рассказывает.

Робби произнес это спокойно, но она видела, что он… разъярен? Обижен? Огорчен? Ну почему она раньше ничего этого не замечала? И что делать с этим теперь? Только извиниться, туманно пообещать, что в «Колоссе» многое изменится, и уйти восвояси?

— Я собираюсь изменить такое положение дел, Роб.

— Если я встану на твою сторону?

— Я не говорю…

— Да ладно, все нормально. — Он оттолкнул от себя пустую кружку, отрицательно мотнул головой, когда бармен предложил повторить. Он заплатил за себя и за Ульрику и сказал: — Я понимаю, это игра. Все эти политические штучки для меня не тайна за семью печатями. Не идиот же я.

— Я не имела в виду, что ты…

— Никаких обид, Ульрика. Ты делаешь то, что должна. — Робби встал со стула. — Как ты добралась сюда? — спросил он. — Неужели на велосипеде?

Ульрика подтвердила, что действительно приехала на велосипеде. Допив бренди, она тоже поднялась и сказала:

— Ну, мне пора отправляться.

— Уже поздно. Я подвезу тебя до дому, — предложил Робби.

— Подвезешь? Я думала, что ты сам на велосипеде ездишь.

— На работе да, — сказал он, — а так нет. Мне от отца достался фургон. Вот ведь не повезло ему. Он только купил себе фургон, чтобы было чем заняться на пенсии, а через неделю свалился замертво. Даже ни разу не посидел за рулем. Ну, пошли. Твой велосипед поместится в кузове. Я так уже делал.

— Спасибо, но это совсем не обязательно. Для тебя это так хлопотно, и…

— Не говори ерунды. Никаких хлопот.

Робби взял ее за руку.

— Доброй ночи, Дэн, — сказал он бармену и повел Ульрику не к той двери, в которую она вошла, а к коридору напротив. Коридор этот, как ей стало ясно через секунду, вел к туалетам и дальше к кухне, куда они и вошли. Там оставался только один повар, и он кивнул вместо приветствия, когда они миновали его. Ульрика увидела, что в дальнем углу кухни есть еще один выход — запасной, чтобы поварам было куда бежать в случае пожара. Туда-то и направился Робби. Дверь выходила на узкую парковку позади гостиницы: с одной стороны парковка упиралась в здание, а с другой ее поджимал склон холма, на котором лежала площадь Гранвиль-сквер. В дальнем темном углу парковки стоял фургон — старый и безобидный на вид, покрытый пятнами ржавчины и с выцветшей белой надписью на боку.

— Мой велосипед… — начала Ульрика.

— Наверху, на площади? Мы с этим разберемся. Садись. Я знаю, как туда быстро подъехать.

Она оглядела пустынную стоянку. Освещение было скудным. Она бросила вопросительный взгляд на Роба. Тот ответил ей улыбкой. Тогда она подумала о «Колоссе» и о том, как много она работала и что все ее труды пойдут прахом, если ей придется передать бразды правления в другие руки. Например, в руки Нейла. Или в руки Гриффа. В чьи угодно руки.

Иногда нужно просто довериться судьбе, подумала она. И сейчас как раз такой случай.

Подойдя к фургону, Робби открыл для нее пассажирскую дверцу. Она забралась внутрь. Он захлопнул дверь. Ульрика стала нащупывать ремень безопасности, но не находила его. Когда Робби тоже сел в машину и увидел ее безуспешные поиски, то завел двигатель и сказал:

— Ой, извини. Ремень тут так сразу и не найдешь. Он ниже, чем обычно. У меня есть фонарик, сейчас я тебе посвечу.

Робби опустил руку к полу рядом со своим сиденьем. Ульрика увидела, что он извлек оттуда фонарик.

— Теперь найдешь, — сказал он.

И она снова повернулась в сторону дверцы, чтобы найти наконец ремень безопасности.

Все произошло менее чем за три секунды. Она ждала, когда зажжется свет фонарика.

— Роб? — произнесла она, не понимая, почему требуется столько времени на простейшую операцию.

И вдруг ее тело пронзило током. От боли она задохнулась.

Первый разряд сотряс ее. Второй привел в полубессознательное состояние. Третий подвел ее к краю, с которого она провалилась во мрак.

Глава 33

Репутация полицейского участка на Харроу-роуд была не из лучших, но здешним копам, надо признать, приходилось несладко. В Западном Килбурне они занимались всем — от обычных социально-культурных конфликтов на межэтнической почве до воровства, наркотиков и процветающего черного рынка. Также их не оставляли в покое бандитские группировки. В микрорайоне, где преобладали жилые комплексы и мрачные кварталы высоток, построенные в шестидесятые годы и славящиеся своим унылым архитектурным вкусом, до сих пор жили легенды о том, как нарушители оставляли копов в дураках, когда те гонялись за ними, например, по сложной системе похожих на туннели коридоров квартала Моцарт-истейт. В этой части города полицейские всегда были в меньшинстве. Они знали это, что не лучшим образом сказывалось на их характере и не помогало в деле обеспечения и защиты интересов общества.

Когда Барбара и Нката прибыли в участок, там назревал небольшой скандал. Уроженец Ямайки в сопровождении беременной женщины с огромным животом и двух детей требовал немедленных действий от дежурного констебля:

— Я хочу, чтобы мою машину вернули прямо сейчас, чувак. Ты думаешь, эта женщина хочет рожать на улице?

Несчастный констебль повторял, что «это вне моих полномочий, сэр. Вам нужно поговорить с одним из офицеров, которые работают над вашим делом».

— Дерьмо, — наконец сказал ямаец и развернулся на каблуках. Он схватил женщину под локоть и двинулся к двери. Проходя мимо Нкаты, он кивнул: — Брат.

Нката представил дежурному констеблю себя и Барбару. Они пришли к сержанту Старру, сказал он. По поводу подростка, который в настоящий момент содержится в участке на Харроу-роуд в качестве подозреваемого по делу о вооруженном нападении в Белгрейвии.

— Сержант ждет нас, — добавил Нката в конце.

Харроу-роуд сообщил в участок в Белгрейвии, а Белгрейвия передала в Скотленд-Ярд, что осведомитель в Западном Килбурне оказался надежным источником. Он назвал имя мальчика, который показался ему похожим на того, что виден на записи камеры видеонаблюдения с Кадоган-лейн, и копы без особых хлопот нашли его. Он даже не пытался скрыться. Выстрелив в Хелен Линли, он спокойно поехал домой, сев для этого на электричку подземки (камеры на станции «Уэстбурн-парк» тоже зафиксировали его физиономию, правда уже без его высокого спутника). Проще и быть не могло. Все, что оставалось, — это сличить его отпечатки пальцев с теми, что остались на оружии, найденном недалеко от места преступления.

Заняться мальчиком Джон Стюарт поручил Нкате. Нката попросил Барбару сопровождать его. Когда они появились на Харроу-роуд, было уже десять часов вечера. Они могли бы подождать до утра — оба сбивались с ног от усталости, отработав по четырнадцать часов, — но ни один из них не хотел ждать. Существовала возможность, что Стюарт поручит это дело кому-то другому, чего они не могли допустить.

Сержант Старр оказался чернокожим мужчиной; был он чуть ниже, чем Нката, но крепкий, почти как борец-профессионал, только с приятным лицом.

— Мы уже занимались этим молодцем по поводу воровства и поджога, — сказал он. — Тогда он сумел выкрутиться. Вы знаете таких ужей. «Это был не я, козлы поганые». — Он посмотрел на Барбару, словно прося прошения за грубость. Она устало махнула рукой. Он продолжал: — Но там вся семейка один другого чище. Папашу застрелили насмерть, наркотики не поделил с приятелями. Мамаша какой-то отравой сварила себе последние мозги и уже некоторое время вообще ничего не соображает. Сестра пыталась затеять драку, что в конце концов привело ее в магистрат. Но вот тетка, с которой они живут, и слышать ничего не желает, что дети уже встали на кривую дорожку. У нее магазинчик на той же улице, что и квартира, и она работает там с утра до вечера, а с вечера до утра ее развлекает молодой дружок, так что ей некогда взглянуть даже на то, что происходит под самым носом. В таких делах обычно все упирается в отсутствие времени. Мы пытались объяснить ей это, еще когда парень первый раз к нам попал, но она уперлась: он в порядке, и все тут. Вечно одно и то же.