Без единого свидетеля - Джордж Элизабет - Страница 172

Барбара перешагнула через нее и добралась до Линли. Он в сознании, увидела она и послала небесам невнятную, но горячую молитву благодарности. Она сорвала с его рта скотч, восклицая:

— Он ранил вас? Где больно? Где он, сэр?

— Линли выговорил:

— Посмотрите девушку, девушку.

И Барбара оставила его на минуту, чтобы осмотреть Ульрику. На полу рядом с самодельным распятием лежала тяжелая сковорода. Барбара сначала решила, что подонок ударил Ульрику сковородой и прикончил ее. Но когда она склонилась, чтобы проверить пульс, то поняла по его ровному и быстрому биению, что с Ульрикой все в порядке. Барбара сорвала скотч и с ее лица, отвязала левую руку.

— Сэр, где он? — спросила она, занимаясь Ульрикой. — Где он? Где…

Фургон покачнулся.

— Барбара, сзади! — крикнул Линли.

Да, это вернулся он. Снова влез в фургон и двигается к ней, и в руке у него, проклятье, что-то есть. Что-то похожее на фонарик, но она понимала, что это не фонарик, потому что он не горит, и Килфойл уже надвигается…

Барбара схватила единственную вещь, которая оказалась у нее под рукой. Когда он бросился вперед, она вскочила на ноги. Он промахнулся, упав лицом вперед.

Она была более удачлива.

Она размахнулась сковородой и огрела его по затылку.

Он дернулся и обмяк поверх Ульрики, но это не имело значения. Барбара огрела его второй раз — для пущей надежности.

Глава 34

Нката домчался до полицейского участка на Лоуэр-Клэптон-роуд, что недалеко от Хакни-марш, в рекордно короткое время. Это была часть города, где он раньше никогда не бывал. Участок разместился в старинном викторианском здании из красного кирпича, которое выглядело так, будто из него в любой момент мог выйти кто-нибудь вроде Бобби Пила.[8] В этот ранний час оно было освещено в ночном режиме, и уличные фонари слепили светом потенциальных террористов, о которых в начале девятнадцатого века и слыхом не слыхивали.

Его ночной сон был нарушен трезвоном мобильного телефона. Звонила Барб Хейверс. Она сказала коротко:

— Это Килфойл, Уинни. Мы взяли мерзавца. Если тебе интересно, мы на Лоуэр-Клэптон-роуд. Ну так как?

— Что? — не понимал спросонок Нката. — Что? Я думал, ты поехала к суперинтенданту, сказать…

— Килфойл был там. Он похитил его со стоянки. Я поехала следом… черт возьми, я разбила «бентли», Уин, но это был единственный способ…

— Ты говоришь, что видела, как босса похищают, и не вызвала помощь? Барб, ты совсем…

— Я не могла.

— Но…

— Уинни, заткнись на минутку, будь другом. Если хочешь присоединиться, лети сюда. Они держат его в камере, пока ждут прибытия Джона Стюарта, но нам разрешат поговорить с ним первыми, если быстро найдут дежурного адвоката. Так ты едешь или как?

— Еду.

Торопливо одеваясь в темноте, он так шумел, что разбудил мать. Она решительно вышла из спальни с крючком для вязания кружева в руке — и кого она только собиралась напугать? — и, когда увидела его, потребовала объяснить, что, во имя Ямайки, он тут делает в половине пятого утра?

— Неужели ты только что вернулся? — ужаснулась она.

— Нет, я уже ухожу, — ответил он.

— Не позавтракав? Так, сиди и жди, пока я не приготовлю нормальный завтрак.

— Не могу, мам. Дело закрывается, и я хочу быть там. Времени совсем немного, а то потом меня ототрут в сторону шишки поважнее.

Поэтому он сдернул с вешалки пальто, чмокнул мать в щеку и выскочил из квартиры. Рывок по коридору, полет вниз по лестнице, и финишная прямая от подъезда до машины. Общее представление о том, где находится участок, он имел. Лоуэр-Клэптон-роуд — это к северу от Хакни.

И вот он ворвался в приемную, где назвал свое имя и показал удостоверение. Дежурный констебль позвонил куда-то, и менее чем через две минуты в приемную вышла Барбара, чтобы вместе с ним отправиться в камеру к Килфойлу.

По дороге она быстро обрисовала ему картину: что она увидела на стоянке перед больницей Святого Фомы, как ее растреклятый автомобиль в самый нужный момент отказался заводиться, как она присвоила «бентли» Линли, как приехала на стоянку у ледового комплекса «Ли-Вэлли», как пришлось въехать машиной Линли прямо в фургон, как она нашла внутри Линли и Ульрику Эллис и что последовало за этим, когда появился сам убийца.

— Он не учел сковородку, — закончила Барбара. — Я бы его еще раз шесть грохнула, но босс крикнул, что он и так уже в отключке.

— Где он?

— Босс? В больнице, в отделении «скорой помощи». Нас всех туда отправили, когда три «девятки» прислали туда этих парней. — Она широким жестом обвела стены коридора, имея в виду участок на Лоуэр-Клэптон-роуд. — Килфойл столько раз бил его током, что врачи хотели подержать его у себя некоторое время. То же самое с Ульрикой.

— А Килфойл?

— У этого выродка голова как кирпичная стена, Уинни. Я ему ничего не пробила, как ни жаль. Наверное, у него сотрясение или какая-нибудь контузия, но его голосовые связки в целости, так что с ним все в порядке, насколько это касается нас. О, и я вжарила ему шокером. — Она ухмыльнулась. — Не смогла удержаться.

— Жестокость при исполнении.

— Пусть так и напишут на моей могиле. Вот мы и пришли.

Она толкнула дверь комнаты для допросов. Внутри сидел Робби Килфойл и сбоку от него — дежурный адвокат, который что-то настойчиво ему втолковывал.

Первая мысль Нкаты была о том, что Килфойл не очень-то похож на фотороботы, которые удалось составить в ходе расследования дела. Он имел отдаленное сходство с портретом мужчины, которого видели в коридорах спортзала «Сквер фор Джим», где тренировался Шон Лейвери, и не имел ничего общего с человеком, который купил у Муваффака Масуда фургон прошлым летом, хотя он мог вовсе не быть тем человеком. Так что память человеческая — ненадежная штука, заключил Нката.

А вот Робсон, несмотря на все свои грехи, почти не ошибся, составляя портрет серийного убийцы, и те скудные факты, что они смогли выудить из Килфойла (когда дежурный адвокат не прерывал его просьбой внимательнее следить за своими словами или вообще замолчать), подтверждали это. Возраст Килфойла — двадцать семь лет — с запасом попадал в предложенный Робсоном интервал, и его семейные обстоятельства также совпадали с предсказаниями психолога. С тех пор как умерла мать, он жил вдвоем с отцом, пока не умер и тот, примерно полгода назад. Это и стало источником стресса, прикинул Нката, так как вскоре после этого начались убийства. Им уже было известно, что его прошлое также не противоречило составленному психологом заключению: за ним числились проблемы с прогулами в школе, обвинения в подглядывании и самовольные отлучки в армии. Но в то краткое время, что имелось в их с Барбарой распоряжении до появления в участке Джона Стюарта, который потом возьмет дальнейший ход дела в свои руки, они выяснили из разговора с Килфойлом, что остальные детали поступят только вместе с уликами. Улики же эти следует искать в его доме, вероятно — в окрестностях ледового комплекса и в его фургоне.

Фургон ожидал прибытия команды экспертов-криминалистов. Окрестности ледового комплекса ожидали наступления светового дня. Значит, оставался дом на Гранвиль-сквер. Нката предложил съездить взглянуть на него. Барбара не хотела «оставлять гада без присмотра», но всё же согласилась. Выходя из участка, они столкнулись с Джоном Стюартом. Он уже держал в руках разлинованный лист, готовый делать пометки, а пробор в волосах он, должно быть, проводил по линейке. На волосах еще видны были следы расчески.

Он кивнул им обоим и обратился к Барбаре:

— Отличная работа, Хейверс. Теперь вас, несомненно, восстановят в ранге. Как он?

Разумеется, инспектор интересовался состоянием не Килфойла, а суперинтенданта.

— Он в больнице, — ответила Барбара. — Ненадолго. Говорят, что через несколько часов отпустят. Я звонила его матери, она заберет его. Или сестра. Они обе в Лондоне.