Ты в моей власти - Гаскойн Джил - Страница 24

– Разумеется.

Розмари ждала следующего вопроса.

– Что это за молодой человек? – осведомилась Бетти. – Вы действительно держались за руки?

– Ма. – Розмари села. – Это приятель Эллы. Они все переврали. Они всегда врут. Я тебе уже говорила.

– Миссис Дрюэтт зашла и рассказала мне. Сама я еще не читала.

Бетти была в ярости, поскольку новости ей сообщила соседка.

– Ты должна подать на них в суд, Розмари. Они пишут об этом так, будто у вас любовная связь.

Розмари вздохнула.

– Я не могу подать на них в суд. В их заметке нет ничего ужасного или клеветнического.

– Но они делают намеки.

– За намеки в суд не подают.

– Это выглядит так мерзко. Все знают, что ты мужчинами не интересуешься. Тебя выставили в глупом виде, потому что любой может прочитать это в газете.

– Это относится только к тем, кто читает «Сан», ма.

Наконец Розмари удалось закончить разговор, и она села работать с Дженни. Газетные отклики о ней и о представлении были хорошими. По поводу ленча с Беном никто больше не звонил. Набрав номер своего импресарио, она предупредила, что на следующей неделе собирается в Испанию. Его, судя по всему, не слишком взволновала заметка в «Сан». Воскресную передачу в Манчестере она не стала отменять – нельзя было терять последние остатки здравого смысла. Импресарио записал для нее воскресное шоу и сказал, что может завезти кассету на велосипеде.

– Ты здорово выступала, Розмари. Думаю, в переговорах об осенней серии денежный вопрос будет улажен без особых споров.

– Не стоит тратить времени, Майкл. В четверг я буду на студии и возьму кассету там. Ты пойдешь на вечеринку после шоу?

– Да. Но без жены. Один из мальчиков заболел гриппом, и Барбара не хочет оставлять его с няней.

«Вот это сюрприз!» – подумала Розмари, когда они простились.

Она вернулась к Дженни, которая принесла еще две чашки кофе. «Майкл Доусон с партнерами» – ее импресарио уже десять лет, и за это время не было случая, чтобы он пришел куда-нибудь без своей супруги Барбары. После двадцати лет совместной жизни они по-прежнему нежно любили друг друга и своих четырех детей.

«Один из мальчиков – это, должно быть, младший», – подумала Розмари.

Джошуа Доусон родился три года назад, когда его матери было сорок три, – она не хотела больше рожать, но очень скоро привязалась к своему последнему малышу. Гораздо больше, чем хотелось Майклу, которому ее привязанность, судя по всему, не слишком нравилась. Розмари еще некоторое время размышляла над этим.

Дни перед заключительным шоу из серии, идущей по четвергам, оказались для нее благотворными. Успокоившись благодаря передышке в отношениях с Беном, радуясь его звонку из аэропорта, зная, что он работает за границей и избавлен от всех неурядиц, подстерегающих его дома, она чувствовала, что он принадлежит ей в большей степени, чем прежде. Обычно склонная сострадать покинутым женщинам, она на сей раз отказывала в сочувствии таинственной Джил, убедив себя, что у них с Беном все закончилось до того, как она появилась на сцене. И не желала думать о том, что он, судя по всему, спал – пусть даже эпизодически – и с Эллой, одновременно живя с Джил. Возможно, он был тогда несчастен. Разве не из-за этого мужчины сбиваются с пути? Розмари плохо знала людей и для своего возраста отличалась непростительной наивностью.

И вот теперь наконец она была счастлива – потому что без памяти влюбилась. Целый день Розмари провела в «Хэрродз», покупая белье для испанского путешествия. Диету соблюдала строжайшую и очень быстро, всего за несколько дней, сбросила семь фунтов, ясно сознавая, что поступает именно так, как положено, если верить молве, как вести себя женщине, охваченной первым порывом страсти.

В пятницу вечером Розмари отправилась на премьеру. Едва лимузин остановился у театра «Олдуич» и они с Майклом вышли из машины, как к ним ринулись фоторепортеры.

– Встаньте вот тут, Розмари, посмотрите сюда, а сейчас улыбнитесь. Спасибо. Теперь поднимите голову, покажите нам ваши зубки!

Она задержалась на несколько секунд, пока вокруг щелкали вспышки. Майкл держался в стороне, оставив ее одну греться в лучах публичного успеха. Наконец, подняв руку в знак того, что с нее хватит, Розмари вновь подошла к Майклу.

– А где молодой человек? – крикнул один из фотографов, чиркая что-то в мгновенно выхваченном блокноте.

Розмари, похолодев, толкнула локтем Майкла.

– Придумай что-нибудь, – прошептала она. – Ради Бога, сбей их с толку.

Он засмеялся и, обняв ее за плечи, наклонился и поцеловал в щеку.

– Это собьет с толку только Барбару, – зашипела она.

И они оба расхохотались.

С вечеринки по поводу премьеры они сбежали. С радостью сославшись на завтрашнее шоу, она даже отказалась пойти на ужин к «Джо Аллену». Около одиннадцати Майкл подвез ее к дому.

– Передай привет Барбаре. Надеюсь, Джош скоро поправится.

– Увидимся завтра, Розмари. Если Барбара все же надумает пойти, я позвоню Дереку.

Они быстро расцеловались в обе щеки, едва касаясь губами друг друга. Теперь в моду вошли такие почти воздушные поцелуи между друзьями. Страдая от голода, но с радостью ощущая, как талия снова становится осиной, она миновала кухню и направилась прямо в кабинет, к автоответчику. Четыре послания. От Фрэнсис, Эллы и два от Бена, из Барселоны.

«Мне не хватает тебя, Рози. Очень, очень не хватает. Позвоню попозже». И четвертая запись: «Где ты, Рози? Почему тебя нет дома? Я в гостинице «Комтес», в Барселоне. Когда ты приедешь? Кровать тут слишком маленькая, но мне не хватает в ней тебя. Позвоню завтра».

Она набрала номер Фрэнсис, зная, что подруга никогда не ложится раньше полуночи.

– Как тебе Бирмингем, Фрэнни?

– Я люблю Бирмингем по-прежнему. Что еще можно сказать? У тебя все хорошо?

– Замечательно. Майкл придет завтра без жены, так что у тебя будет кавалер.

– Отлично, – сказала Фрэнсис. – Он избавит меня от занудного Дерека и его лап. Когда ты отправляешься в Испанию?

– В понедельник лечу. – Розмари, прижав трубку подбородком и освободив руки, закурила сигарету. – Кажется, Бену меня не хватает. Лучше поторопиться, пока он не остыл.

– Были какие-нибудь отклики на заметку в «Сан»? – спросила Фрэнсис.

– Да, в общем, нет, – ответила Розмари не слишком уверенно. – Ты думаешь, мне не следует лететь в Барселону?

– Тогда это перестанет быть секретом.

– Ему все равно. Я говорю про Бена. Он сам так сказал.

– Плюнь на это. Как насчет тебя самой? – сказала Фрэнсис. – Радость моя, ведь это ты у нас знаменитость, и бомба разорвется по поводу тебя. Чего ты сама хочешь?

Розмари потушила недокуренную сигарету в чернильнице, стоявшей на рабочем столе. От никотина на пустой желудок ей стало плохо. Над верхней губой выступили капельки пота, и тело вдруг стало липким – симптомы, говорившие об опасной близости обморока. Она закрыла глаза, чтобы не видеть, как комната внезапно закружилась вокруг нее.

– Фрэнни, дорогая, давай закончим. Мне ужасно нехорошо. Навалилось вдруг. Поговорим завтра.

Повесив трубку, она уткнулась головой в колени.

– Господи, какая же ты дура, – прошептала она самой себе, чувствуя, как рот наполняется горькой слюной, поднявшейся из пустого желудка. – Так может вести себя только девчонка!

Прошло уже много лет с тех пор, как она морила себя голодом из тщеславных соображений.

Через несколько секунд Розмари стояла на кухне, нарезая хлеб для сандвичей. Проглотила она их почти не жуя, потому что в желудке ныло невыносимо. Налила себе сливок. Так и не сняв пальто, она стояла, устроив себе чуть ли не полуночное пиршество. В холодильнике почти ничего не было, а ей слишком хотелось есть – тут не до готовки. Она вела себя как дура. Хотела добиться одобрения от мужчины. От Бена. Жаждала сохранить свое тело молодым в надежде удержать любовника, потому что в ее возрасте всегда чувствуешь себя неуверенно, боишься, что красота уходит. Она смалодушничала. Как же дошла до этого так быстро? Разве перестала она быть той Розмари, которую он, увидев, так страстно возжелал? Ведь он не выражал никаких претензий – зачем же нужно это самоистязание?