Ты в моей власти - Гаскойн Джил - Страница 37

Дверь за ее спиной распахнулась.

– Вместо чая я сделала кофе, ты не против?

– Чудесно.

Розмари вернулась в комнату и захлопнула балконную дверь, поежившись от холодного ветра.

– Прекрасный день, – сказала она.

Они уселись у окна – Розмари на обитом ситцем пуфике, Фрэнсис в кресле.

– Мне нужно тебе кое-что сказать, – произнесла Фрэнсис.

Очнувшись от своих грез, Розмари повернулась к подруге.

– Господи, ты говоришь таким серьезным тоном.

– Радость моя, не дрожи так, к тебе это почти не имеет отношения. Просто ты должна услышать это именно от меня. Мы давно знаем друг друга.

Розмари пристально посмотрела на нее, а затем сказала:

– Я, кажется, поняла, о чем ты собираешься говорить.

– Правда?

– У тебя связь с Майклом, да?

– Ты у меня умненькая девочка. Как ты, черт возьми, догадалась?

– Я догадалась только сейчас. Должна признаться, ты меня удивила. Он всегда казался верным мужем. Может, это влияние атмосферы, как думаешь? А Барбара знает?

– Понятия не имею. Подозреваю, что теперь ей на это наплевать. Если он не врет, то ее гораздо больше интересуют дети.

– О, Господи. Бедная Барбара. Они были так счастливы, пока не родился Джош.

– Он говорит то же самое.

– Это началось во время моей последней записи, да? – И, не дожидаясь ответа, Розмари добавила: – А как ты, Фрэнни? Не боишься разочароваться?

– Сердце мое, он мне нужен временами в постели, а не навечно в жизни. У нас все прекрасно, он требует немного, что меня вполне устраивает, потому что я, похоже, и давать способна немного.

– Ты когда-нибудь влюблялась?

– Я влюблена уже много лет.

Брови Розмари поползли вверх.

– В кого же?

– В себя саму, дурочка ты моя. В себя… в жизнь… во все вокруг. Я никогда не стремилась к вещам, из-за которых убивались другие. Я никогда никого не слушала. И не строила жизненных планов, как ты.

Розмари вздохнула.

– Поэтому я всегда тебе завидовала. За одним исключением – я имею в виду детей. Я рада, что стала матерью.

Она вдруг вспомнила об Элле.

– Господи, сегодня у Эллы первый закрытый просмотр. Я должна там быть.

– Нет, – твердо сказала Фрэнсис. – Сегодня ты начинаешь свой роман с собой. У Эллы все прекрасно. Скорее всего она сейчас приятно проводит время в чьей-нибудь постели, а может быть, в постели всех своих знакомых.

– О, прошу тебя, не надо, – пробормотала Розмари. – И добавила: – Она оказалась права насчет Бена.

– Потому что только Элла и способна его вынести.

– Я ей позвоню.

Она потянулась к телефону, стоявшему на столике у кровати.

– Против этого ты не можешь возразить.

– Пожалуйста, если тебе так хочется.

– Не могу вспомнить номер. – Розмари внезапно положила трубку. – Как странно. У меня всегда была фотографическая память на номера телефонов детей, даже если они куда-то уезжали.

– Вот и оставь. – Фрэнсис подлила кофе в чашку Розмари. – Пусть живет сама по себе. Когда Пат уйдет, мы спустимся вниз и решим, чем нам заняться в этот уик-энд. Все думают, что ты в отъезде.

Розмари неожиданно просияла.

– Боже мой, это так чудесно, просто замечательно. Надо включить автоответчик. Хотя, если подумать…

Фрэнсис посмотрела на нее.

– Ты все еще надеешься, что он вдруг позвонит?

– Да.

– Ты сошла с ума.

– Я знаю. Но, Фрэнни, это не может кончиться так просто.

– Хорошо, хорошо. – Она подняла руки. – Хоть ты и сошла с ума, я больше ни слова не скажу. Но не сердись, если я буду мысленно заклинать его не звонить тебе.

– Может, мне самой позвонить?

– Не позорься! Ты сделаешь это только через мой труп! Ради Бога, веди себя так, как подобает в твоем возрасте.

Для Розмари это был унылый день. Она распаковала вещи и приняла душ, поговорила с Фрэнсис и прогулялась в саду – и при этом все время ждала телефонного звонка. К шести вечера единственным, за исключением Фрэнсис, человеком, с которым ей удалось перемолвиться словом, оказался Майкл – и то лишь потому, что она сама ему позвонила.

– Ты в порядке, Розмари?

– Прекрасно, Майкл. Уверена, Фрэнсис тебе обо всем рассказала, так что в подробности входить не буду. По правде говоря, я чувствую себя немного дурой.

Она язвительно посмеялась над собой и, передав трубку Фрэнсис, вышла из комнаты, чтобы они могли поговорить без помех. Было шесть вечера, она стояла в гостиной, глядела в сад и курила сигарету. И вспоминала, как Бен играл с котом в то первое воскресенье, когда у них произошла стычка с Эллой. Три короткие недели.

Фрэнсис подошла к ней сзади. – Давай я сделаю нам мартини.

Розмари обернулась.

– Чудесно. У тебя это получается лучше.

Фрэнсис сказала:

– Идем со мной, поболтаем, пока я буду готовить.

Они вернулись в сад, и Розмари решила покормить кота, пока Фрэнсис вынимала водку, мартини и лед.

– Тебе с оливками или с лимоном? – спросила она, сунув голову в холодильник.

– И то и другое. – Розмари поставила миску, и кот немедленно появился, как обычно, шумно. – У него шестое чувство.

Она с улыбкой нагнулась, чтобы погладить своего любимца.

– Надо бы сменить ему имя.

– Зачем, дурочка?

Фрэнсис, разлив коктейль в длинные высокие стаканы, протянула один подруге.

– Я хочу забыть, навсегда забыть о последних трех неделях. Надеюсь, он не позвонит.

Сквозь стекло бокала Фрэнсис задумчиво и пристально смотрела на нее.

– Ты лжешь, сокровище мое. Это я надеюсь, что он не позвонит, а ты надеешься, что он позвонит, и станет молить о прощении, и будет уверять, что подобного больше никогда не повторится.

Розмари пожала плечами. Зазвонил телефон, они обе подпрыгнули.

– Господи Боже, я превратилась в такую же идиотку, как ты, – сказала Фрэнсис и подняла трубку. – Да?.. Привет, Элла! Какой сюрприз. У тебя сегодня премьера? – Розмари, поставив стакан, жестом попросила Фрэнсис передать ей трубку. – Нет, она здесь. Пришлось вернуться раньше. Даю ее тебе.

Фрэнсис передала трубку Розмари.

– Привет, дорогая. Как ты, черт побери, узнала, что я приехала?

– Я этого не знала, ма. У тебя все о'кей?

– Да, а почему ты спрашиваешь?

– Я думала, ты пробудешь там дней десять.

– Не получилось… – Розмари метнула взгляд на подругу, а та, пожав плечами, пошла из гостиной. – Фрэнсис понадобилась моя помощь.

– Да простит тебя Господь, – прошипела Фрэнсис и хлопнула дверью.

– Ты хорошо провела время, ма?

– Все было чудесно. Не беспокойся обо мне, девочка. Как у тебя дела?

– Замечательно. Блядски здорово, ма! Послушай, нам бы надо увидеться. Ты никуда не уедешь?

– Не знаю, дорогая. У тебя неприятности?

– Да нет. Просто нужно кое о чем тебе рассказать и попросить о большом одолжении.

– Что такое?

– Да гадство какое-то, у меня разлетелись все деньги.

– Позвони мне, и мы переведем на мой счет.

– После представления, ма, хорошо?

– Желаю удачи, дорогая. Веди себя хорошо.

На линии воцарилось молчание, и Розмари положила трубку. Взяв свой мартини, направилась в гостиную. Фрэнсис смотрела новости по телевизору и взглянула на Розмари, едва та вошла.

– У нее все порядке, да?

– «Блядски здорово», так она выразилась.

– Значит, все хорошо, беспокоиться не о чем.

– Просит об одолжении. Позвонит попозже.

– Будем надеяться, что речь идет только о деньгах, золото мое.

В этот вечер они поужинали в итальянском ресторане за углом – Розмари там не раз бывала. Предложила это Фрэнсис, ворчливо сказав:

– Я не могу сидеть тут и смотреть, как ты не сводишь глаз с телефона.

На автоответчике не было никаких записей, когда они вернулись ближе к ночи. Они уселись с кофе, бренди и коробкой шоколадных конфет перед выключенным телевизором, предпочитая разглядывать обои, которые не мешали разговаривать.