Ты в моей власти - Гаскойн Джил - Страница 47

– Возможно, но это только потому, что ты меня никогда прежде такой не видела.

– Это уж точно, ма. – Элла двинулась к двери.

Розмари с ужасом оглядела хаос, оставшийся в комнате, и спросила:

– Ты собираешься все так оставить?

Элла на мгновение оглянулась через плечо, бросив:

– Пусть хоть что-то в нашей жизни останется таким, как обычно.

Розмари понимала, что в ее отношениях с Беном нет никакой определенности, и все время ощущала тревогу, с которой ничего не могла поделать.

На следующей неделе она съездила в Ноттингем и посмотрела дочь в «Макбете». Элла играла леди Макдуф.

– Ты была великолепна, – сказала Розмари после спектакля в баре, перед тем как повезти девушек обедать.

Они просияли.

– Ма, ты заказала номер в отеле? – спросила Элла. Они обедали в китайском ресторане, и Розмари скучала над своим мясом с лапшой. С тех пор как она снова стала курить, у нее почти пропал аппетит.

– Нет, дорогая, я поеду домой. У меня утром дела. Вы приедете в воскресенье?

– Да. – Элла, скосив глаза, бросила на нее изучающий взгляд.

Был четверг и, казалось, прошлый уик-энд, приезд Бена отодвинулись куда-то далеко. За это время Розмари виделась с ним дважды – в понедельник и в среду. Во второй раз он даже не позвонил, а просто приехал, когда по телевизору начинались вечерние новости. У него был такой счастливый вид, он казался таким любящим, что она удержалась от саркастических замечаний относительно визитов без звонка. Их все еще неудержимо тянуло друг к другу, и к утру она заставила себя поверить, что это – единственное, что ей нужно. И не сказала Элле, почему так хочет вернуться в тот же день, не сказала, что надеется увидеть Бена. Но у дома не было его машины, и она вошла в темноту пустого жилища, вновь почувствовав одиночество и злясь на себя за ноющее от разочарования сердце.

– У тебя не очень-то счастливый вид, – заметила Фрэнсис за ленчем.

– У тебя тоже, – отозвалась Розмари.

– Я знаю, – сказала Фрэнсис. – Давай ты мне выложишь свои горести, а я тебе – свои. Идет?

Розмари вздохнула.

– О, Фрэнни, я сама не знаю. Он просто приезжает когда ему вздумается. Мы едим, пьем и ложимся в постель, а утром он говорит: «Дорогая Рози, мне никто не нужен, кроме тебя» – и снова исчезает.

– А где он живет? – спросила Фрэнсис.

– Говорит, что у двоюродной сестры.

– Ты ему веришь?

– Стараюсь.

– У тебя есть телефон?

– Да.

– Ты ему когда-нибудь звонила?

– Нет.

Фрэнсис издала что-то вроде хриплого стона.

– Моя милая девочка прячет головку под крылышко. Вот что я тебе скажу – он очень хорошо тебя изучил. А тебе достаточно одного секса?

– Я надеюсь, что это изменится. Но пока секс – единственное, что у нас есть общего.

Фрэнсис сказала:

– Ты отдаешь себе отчет в том, что ты его не любишь?

Розмари сдвинула брови.

– Разумеется, я его люблю. А почему бы еще я позволила так себя использовать?

– Ты влюблена в его пенис, – назидательно проговорила Фрэнсис. – Ты одержима сексом, моя маленькая пуританка.

Розмари была поражена.

– Не говори глупостей. Мне, слава Богу, пятьдесят. И никогда я не была одержима сексом, сама знаешь.

– Раньше не была. Смотри правде в глаза, не пытайся видеть в нем то, чего нет.

Розмари опустила глаза, поморщилась от дыма, поднимавшегося от пепельницы с недокуренной сигаретой.

– А что в нем есть?

Фрэнсис, казалось, подыскивает в уме нужные слова.

– Дорогая, я не могу это выразить приличными словами, – наконец заговорила она. – Он типичный «член с ножками». Их не так уж мало – просто тебе раньше не попадались. С такими только Элла может иметь дело.

– Больше не имеет, – улыбнулась Розмари.

– Все еще влюблена? – спросила Фрэнсис.

– Да, и все еще без работы.

– И все еще живет у тебя, – констатировала Фрэнсис.

Розмари пожала плечами.

– На самом деле я ничего не имею против. Меня это даже – как бы поточнее сказать – успокаивает.

И это было правдой. Джоанна безропотно приняла их порядки. С самого начала было ясно, что она не собирается ссориться с Беном, но стоило тому появиться, как она немедленно исчезала либо в сад, где помогала благодарному Эрни, либо к себе наверх читать или слушать музыку.

Бен ее терпеть не мог. Он инстинктивно чувствовал, что не представляет для нее никакой загадки, и встречи с Джоанной неизменно выводили его из себя. И он, и Элла соблюдали дистанцию и держались по отношению друг к другу холодно и слегка иронично. «Вообще-то жалко, – сказала как-то Элла. – Мы всегда были большими друзьями». – «Нет, не были, – немедленно вмешалась Джоанна. – Он просто тебя смешил и был хорош в постели».

– Я очень привязалась к Джоанне, – сказала Розмари подруге. – Она мне как вторая дочь. Совсем не хочу, чтобы они от меня уезжали. В доме станет так пусто. Знаешь, мне кажется, что, будь я одна, мне было бы еще труднее с Беном. – Она потянулась через стол и взяла Фрэнсис за руку. – А как у тебя с Майклом?

– Он хочет уйти от жены.

У Розмари поднялись брови от удивления.

– Боже мой, у меня даже дыхание перехватило. А Барбара знает? А как же дети?

– Она догадывается, и, судя по его словам, он ей сказал.

– Майкл собирается жить с тобой?

– Он так говорит.

– А ты?

Фрэнсис покачала головой и глубоко вздохнула.

– Я никогда не собиралась заходить настолько далеко. Постоянное сосуществование – это не мой конек, как тебе прекрасно известно. – У нее вырвался короткий хриплый смешок. – Может быть, Бен – как раз то, что мне нужно.

– Вы разбежались бы через три дня, – сказала Розмари.

– Если он так хорош в постели, как ты говоришь, я бы потерпела. Годы идут, и мы не молодеем. А некоторые… хм… предметы становятся все мягче и мягче.

Розмари рассмеялась и от души пожалела, что в ней нет хотя бы малой толики характера Фрэнсис. Тогда никакой Бен ей был бы не страшен.

– Вообще я в полной растерянности, – призналась Фрэнсис. – По-моему, мне следует прокатиться в Европу. На недельку. Пусть сами разбираются со своими семейными делами.

Они вышли из ресторана, подозвали такси и доехали сначала до того места в Саус-Бэнк, где стояла машина Розмари. Ей очень не хотелось, чтобы Фрэнсис уезжала. «Мне будет не с кем поговорить», – думала она по дороге домой.

18

В середине июля Фрэнсис уехала в Европу.

– В любом случае, хуже, чем есть, уже быть не может, – сказала она Розмари накануне отъезда.

Майкл ни разу не заговорил с Розмари обо всей этой истории, но, когда она не бывала так поглощена собственными переживаниями, ей приходило в голову, что дома ему приходится несладко.

– Не спрашивай его ни о чем, – убеждала ее Элла. – Ма, держись от всего этого подальше. – Она не добавляла: «У тебя своих забот по горло», но все было понятно без слов.

Разум Розмари был занят отношениями с Беном – когда она спала и когда бодрствовала – ни о чем другом она почти не могла думать. Она мечтала поскорее начать работать, чтобы хоть немного прийти в равновесие, вернуться к той упорядоченной жизни, из которой ее вырвал Бен. Он приезжал когда ему хотелось, а потом снова исчезал на несколько дней, не говоря ни слова.

– Как ты это терпишь? – как-то раз спросила Фрэнсис, позвонив из Парижа.

Розмари сама не знала. Она подбирала крохи, которые он ей бросал, и давно перестала быть хозяйкой собственной судьбы. Иногда они проводили вместе целые дни, и все было замечательно. И тогда ей казалось, что она сможет приспособиться. А потом снова исчезновение без всяких объяснений. Подъемы, которые она испытывала во время его наездов, и попытки удержать его заполнили все ее существование.

– Но почему, ма, почему? – негодовала Элла.

Август подходил к концу. Скоро должна была вернуться Фрэнсис, а сама Розмари через неделю собиралась в Штаты с Майклом. Она не сказала об этом Бену. Он не звонил и не показывался уже целую неделю – дольше, чем когда-либо прежде. Розмари наконец собралась привести в порядок волосы.